pREVentERS

23 сентября 2006 год. Сидя на крыше одной из высоток, глазами рисую контуры на темных плоскостях, куда не часто садятся птицы. — Так скучно. Закатив глаза, перемещаюсь на парапет, свесив ноги на высоту ста этажей. Непринужденно болтая ими, голову опускаю над бездной, а взглядом равнодушно брожу по суетливым тараканам из плоти и тараканам из металла побольше. Вот уже длительное время эти, часто меняющиеся, глаза видят одну и ту же картину. — Два дня. Значит, две хроно не справились со своей задачей. Как их звали? Понятия не имею. Но! — пнув воздух левой ногой и откинув назад голову, также отклоняю корпус назад и более оживлённо продолжаю. — Должна заметить, та ведьма чертовски сильная! Кстати, надо бы попробовать с ней поговорить. Вдруг умеет. А ещё… — монолог обрывается, а голова резко поворачивается вправо. — Снова проход? — лицо, как карточный домик разрушается о волну неприятных воспоминаний и уже очевидных последствий, меняется на отвращение и переходит в озлобленность. — Опять их сюда отправляет, — цокнув языком, в раскачивающемся движении наклоняюсь и отталкиваюсь от парапета, стремительно переходя во власть свободного падения. Совершив один разворот, я будучи совершенно обыкновенным представителем гуманоидов, иногда кривоходящих и часто мимо метящих писсуары, оборачиваюсь в самую настоящую, уже привычную для многих волшебников и хранителей, полярного представителя пернатых. Сразу меняю направление и лечу к новому месту не долгожданной встречи. Полет сов совершенно беззвучный, а ночь очень удобное время суток. Но если чьи-то любознательные, маленькие глазки поднимутся вверх, то увидят среди кромешной тьмы белую точку, которую естественно примут за: «Мама смотри, там НЛО!». Быстро добравшись до парка Хартленд (англ. Hartland park), в котором уже открыт проход, принимаюсь искать цель, используя все доступные чувства этой уникальной птицы. На секундочку, проходы, они же пространственные трещины, открываются только когда это делает чудовище, то есть скопление отрицательных эмоций. И если бы это было именно оно, ощущения были бы абсолютно иные. А это значит, что открывший трещину не очередной монстр, а тот… Уже предчувствуя новые проблемы лично для себя, замечаю парочку, сладко лежащую на траве в мрачной части парка, и пикирую прямо на них. К слову, только найдя их супер-зрением, неподалеку вижу, как трещина стягивается и исчезает, как будто ее никогда не было. В четырех фунтах (один метр с лишним) от земли, оборачиваюсь вокруг себя и возвращаю прежний облик, в котором совсем недавно сидела на парапете самого высокого здания в Чикаго во времена семидесятых годов. Но увы, приземлившись на четвереньки и прошипев про себя что-то в духе: «Каждый раз одно и тоже, блядская птица», подползаю к лежащей парочке. — Ну, что на этот раз? Кто такие? Рассказывайте. Да, я разговариваю вслух, сама с собой. Проблемы? Усевшись пятой точкой на траве и придвинувшись к ближайшему из тел, развернула левого. — Гляньте-ка, какой невинный, — сложив ладони одна на другую на груди и состроив вид умиления, пальцем смахиваю слезу, как если бы она у меня хоть когда-то была. — Такой милый, мальчик. А какой рыжий-рыжий. Ну-с, давай посмотрим, что у тебя за душой стоит. Прикладывая большие пальцы к вискам первого найденыша, смотрю ему в центр лба. Так-так. Значит, мальчик. Зовут тебя Луис Альфаро. Хе, пятый Луис на моем веку. Так-с, есть родители: мама, папа. Ого, они тебе не родные! Банальщина. Девятый случай уже. Ладно, дальше. Школа, друзья — неинтересно. О, бульдог. Зовут Муджи. Что за странное имя для собаки? Хорошо. Воспоминания из детства. Сомнительные идеи. Какие-то мимолётные переживания. Фу, и ничего отрицательного? А, переживания же были. Ладно. А дальше что у нас? Опа, это у нас где происходит? [Мельком глядя на экран смартфона, вижу сегодняшнюю дату — двадцать третье сентября две тысячи тринадцатого года. Убрав его в карман, продолжаю идти по улице.] Какая-то улица. Хорошо. Двигаем. Опа, а это у нас кто? Какой-то пацан и ребенок. Нас просят сфотографировать их, потом фотографируют нас. Что? А потом у нас неожиданно просыпаются чувства. Интересно-интересно. Подожди, а ты ещё кто? [- Ты хотел бы ещё раз увидеться с ним? — Да, — даю понять случайному собеседнику, что готов на многое, чтобы снова с ним увидеться, ведь если не сейчас, то когда? — Это твоё желание?] Ах ты сукин сын. [- Желание? — специально переспрашивая, все же отрываюсь от фотографии и смотрю на собеседника. Передо мной сидит милая собеседница. Ничего необычного в ней нет, кроме насыщенно розовых волос. А улыбка, она так знакома. Чувство, будто уже с ней где-то виделся, но не могу вспомнить где. Она кивает, а мне остаётся только вернуться к фотографии. — Хочу с ним снова увидеться. Нет, хочу найти своего брата. Я уверен, что этот человек именно он. Да, это мое желание.] Вот сука. Ладно, с этим мальчиком разобрались. А ты, наверное, тот самый с фотографии. Подползая к другому, толкаю в плечо парня и через пару секунд убеждаюсь в своих догадках. Ага, он самый. На травке лежит и тухнет. Ладно, а ты мне что расскажешь? Также большие пальцы прикладываю к виску, а взгляд держу на середине лба. Зовут тебя Стив Альфаро. Совпадение? Не думаю. Так, тут с семьёй плохо. Мать, которая его не ценит и не замечает. У-у, как много переживаний из-за нее родилось. Безответственная женщина, но одинокая. Жаль ее, конечно, однако вернёмся к мальчику. Школа, драки, снова школа, опять драки. А все из-за мамочки, м-да. Как много эмоций он испытал, прямо противоположность того мальчишки. Но, кстати, он не переживал, а только отвечал агрессией на агрессию. Неплохо для мальчика одиннадцати лет. Так, ладно. Снова школа, опять шко… Да тут есть что-то интереснее школы и драк? Опа, переезд. Ага, мы значит из другого штата. Переезжаем, потому что хотим выбраться из этой помойки. Хорошо-хорошо. Здесь нас встречают какие-то знакомые. А тут мы видим девушку, ха! Вот они где её видели. Значит, Маргарет Джонс, работает в фастфуде Папа Крис. Милые улыбки, приветствия, мельком разговор по душам. Запомнила. Теперь ребенок какой-то. Левые люди. А это кажется ее родители. Да, они ушли, а у девочки зудит на приключения. Ага, и вот мы сейчас идём на прогулку с фотоаппаратом. Во, и видим того пацанёнка. Это место мы прогоним, уже видели. Потом уходим. Девочку в загон, от родителей не получаем и идём домой. А вот к нам пристает какой-то левый мужик уже в нашей, мрачной комнате. [- Тебя что-то тревожит? — Да. — И что же? — Ты бы мог не врываться в мою комнату? — Я просто пролез под плинтусом. Нельзя было? — В смысле… — Я могу менять форму абсолютно как захочу. Сейчас я пролез к тебе в качестве таракана. — Фу, уйди, — замахнувшись первым, что попало под руку, вижу, как мужчина выставляет руку вперёд и сразу реагирует: — А вот этого, я бы не делал на твоём месте. — Почему? — Посмотри, что в руке, — и я с сомнением в лице, опускаю руку и раскрываю ладонь.] Ах ты, сукин сын! Этот пацан уже был волшебником?! Какой же ты б… Так, что дальше было. [- Знаю, ты сейчас в смятение. Но может быть ты бы хотел ещё раз встретиться с этим юношей? — Встретиться, хах. И как? Город не пять квадратов, где все друг друга знаю с пелёнок. — Скажем, я бы мог тебе помочь в поиске. — Помочь? — с недоверием смотрю на того, кто дал мне этот камень. — И как ты это сделаешь? — Раз ты согласен, то мы начнем поиски прямо сейчас. — Нет, — сразу стираю его радость с лица и ложусь поверх одеяла. — Завтра начинаются занятия. Мне вставать рано утром. После учебы поищем его. — Хорошо. Завтра, так завтра.] Убрав руки от головы второго найденыша, оценивающе смотрю на обоих. — Значит, одного он поймал где-то здесь на скамейке. Второго ещё до первого, да ещё кинул идею поискать этого, — пальцем показываю на Луиса. — Шустрый, долговязый вредитель моей экосистемы, — снова состроив недовольное лицо, вернула руки ко второму юноше. С ним мы поработаем так. Мужчина, который дал ему самоцвет, станет той девушкой Маргарет Джонс из фастфуда. А с его братцем я работать не буду. У него все нормально. Снова отстранившись от найденыша, на ходу меняю собственную внешность. Волосы за считанные секунды отрастают до поясницы и меняют свой цвет на насыщенный розовый. Руками собрав их в высокий хвост, один локон самостоятельно делает несколько оборотов вокруг хвоста и закрепляется без лишних вспомогательных единиц. Кожа от прошлой бледной покрывается, как чешуя, лёгким загаром. Старая одежда сменяется на новую, также в ходе своего изменения рвется на мелкие кусочки ткани. От неприметного прошлого наряда остались только разноцветные отрывки текстиля на траве, а новый выглядит довольно пикантно, зато по погоде. Маргарет Джонс готова. Прикладывая небольшие усилия, перемещаю обоих парней на ближайшую скамейку. Ещё немного и они проснутся. У каждого шеби реакция на первое пробуждение разная. Что здесь нового будет?

***

7 апреля 2009 год. — Или нового не будет. Перебирая пальцами в карманах ужасно коротких шорт, я держу свой взгляд на этой удручающей картине. — Они пришли вместе и ушли тоже. Вытянув вперёд сжатые в трубочку губы, перевожу взгляд на побежденное чудовище перед ними. Он уже мертв. Обыкновенный конец для всех сгустков отрицательных эмоций. И осыпаются они всегда одинаково. — А этот оказался скучным. За один хлопок ресницами возвращаю взгляд на мальчиков. — Выглядит как живая скульптура. Настолько сильными они были? — подойдя к их телам, усаживаюсь на корточки и разглядываю каждого поближе. — Жаль что уже не дышат. С вами так жестоко обошлись, эх, — ладонями поглаживаю обоих братьев по волосам. Рыжие волосы каждого такие же мягкие, как при жизни. Единственная дань уважения, которую можно оказать для таких стойких мальчиков, как они. Большую часть жизни здесь в их группу входили только они сами. Ни разу не было случая, когда кто-то временно заменял Луиса или Стива. Однако были моменты, когда один из них приходил на выручку другим группам. Не часто наблюдала, но эта пара хорошо сработалась. С какой-то стороны даже жаль, что они волшебники. Будь их источник силы не самоцвет, а чара, им бы не пришлось жертвовать собой. Хах, до конца так и не разгадала — почему Луис выбрал вторым именем Анки, а Стив — Коги? Губы растягиваются в улыбке.