из рук вон

машенька, говоришь... приколочена сказка, отпущена быль. спи, мой седой малыш, перетерпится разным знакомо мятущая пыль. мерное "дважды два" въелось намертво блеском сдираемой шкурой жаб, брось в огонь - не горит синим треском - оборачивается назад. иглами страстоцвет. проводник показался, мишук бросил дом и сад. играми на ответ молчаливым вопросом глаза вожака горят. мишеньке ухватить - не бывает в пути простосказки, на образ вязь шаг-шаг-шаг, можешь зимой ловить ртом снежинки в счастливом маразме под стук-смех-такт? стылью вой уложила подруга на сны ворох смелых снежинок-вин. сталь рассыпается в прах тобой, вьюга любит до камня застывших спин. спи,малыш. отбелилась по прядям пшеница, и ночь ушла, утро с крыш растворяет осколки ледышек на сетке глазного дна. кто бы дал еще пару горячих на грудь, и по солони выжечь бред. отхрусталь. замер лес. встыла муть на беззвучном повторе в свет. *** грязный лёд имеет свои преимущества - для идущего крапами крепче удержит шаг. по истоптанным тропам в истрепанных сутках глуше стань, мой правдивый советчик, мой идеальный враг. хочешь, сделаю в сотый раз? это не значит - лучшее. это просто повторы тех же грабель дорог. у тебя идеалы кристаллизуются в сущее, у меня - все руки в глине, и на лёд - песок. *** «С наступающим». Удушающе петли времени на аорту. Скрип и свист на вдох: приходи ещё. Только сделай попроще морду». Надышаться успеть тридцатого для шутихи закон непреложный. Улыбайся. Поплачешь пятого. И тогда же вдохнёшь. Быть может *** шутки бывают разные: крепкие, лёгкие, грязные. но все одинаково лепятся на смех над собой и нелепицей: старые и поновее, бывает, цензура краснеет. бывает,плетётся праздное - шутки бывают разные. чем ближе люди, тем проще им прощать дурачества тощие, тем реже слова криволапятся мишенями в самое слабое. чем ближе люди, тем проще им распять словом на лобной площади: нет между близкими панциря, в мякиш кинжалом, как в маслице. *** По начищенному паркету мы скользим марлезонским балетом. Три-два-раз: все движенья расписаны, под печатью веков тают смыслами. Взгляд и пальчики — по расписанию, непреложна улыбка с молчанием. И под маской легко прятать страсти: боль, презрение, похоти масти — этикетки на всё есть. Мораль нам: этикет - это же гениально. *** Всё когда-нибудь случается впервые: первый хлеб и первый поцелуй, майские раскаты громовые, наст на грУды — трогай и рискуй. На двоих впервые сигарету кратких встреч и долгих долгих лет память бережёт. И может где-то и когда-то остановит пьяный бред. Жаль, не нас. Доверие прилюдно высекли слова хлыстом манер. Попрекая хлебом, ты впервые дал мне шанс уйти от полумер. *** Прощайте, равнодушные. Прощайте, занятые. Змеится чёрной патокой в гвалт пустословный слог. Границы снов крадущие тире и запятые устроятся цитатами на гребне мнящих строк. *** до пьяна, вдосталь до дна, мутью примерится сизое небо сорвать не влезая на лестницы крайнего ближнего вытолкнуть на самосуд мелочно тыкая пальцем площадно орать - ату, стрелочник! глотку срывая дойти до зеркал проруби и убедиться - на месте оскал, мои голуби. я вас кормила изо дня в день зимами время пришло поторговать спинами *** тень безголосая без прав на расправу слёз, отождествляя себя с вековой скалой, осыпью дам себе право задать вопрос чьи пути у подножия подо мной? *** иди ко мне мой талисман на пять минут чтобы вдохнуть ты равнодушно видишь муть без слов ведешь на день-обман по развороченной земле стираешь снегом колею смотри и может я спою еще раз закулисной мгле *** по окраине неприкаянно стылой псиной на свет двери. нет ни гордости, ни отчаяния, умер страх, отпев ожидания, талой с лап душа льёт измаянная. тут мой дом. я пришла. бери. *** Правда, что этот мир не сошел с ума? Правда, что по́ свету всё еще ходят люди? Так же сердце стучит, и болит душа, и в облаках всё ещё маячит четвертым верблюдик? Правда, что звон колоколов пробивает свет все обиды и горести отменяя? Мну в кармане всё так же химчистки билет: «Возвращайся. Очень нужна, родная». Правда? А может, всё это снилось там, в ночь на краю бездумно счастливого лета? Просто привиделось, и теперь по пятам ходит призраком. Галлюцинацией, детка. *** "Отдай мне свою душу!" - мелькнул прилунно нож. На страхе безвоздушном не дорого возьмёшь: брыкаясь арлекином утащишь в танго тень, и куклой выйдешь к миру - объектом "без потерь". А ей уже не больно – что с ниточкой, что без – шагает к преисподней да с хартией небес. Ей всё равно на райское, нет дела до жаровен, распинывает пасквили, твердя, что путь условен. Не избранным, не проклятым, не ржавой пропагандой - идёт по стёклам. Зайчиком. Подлунным. Как и надо. *** Поспешить в суете дел, не заметив мольбу глаз «милости!» Кто там чем-то хрустел? блажь. Вперёд! И оскотиниться. Створы пекла открыты: бежать к себе новой нелюдью, да по кругу... Поймать на руке вдруг смыкание челюсти. Кто ты, четверолапое? Страж котла или дух Вергилия? Показать или жечь? ...я сползаю на снег бессильная... Так. посмела размазать доверие - грубо и походя. Заглянула на дно в незнакомое пустобрёхое *** Молчать на счёт снежинок под ногами. И слушать, как хрустит ладонь надежды под вой порывов веры в человека. Молчать, ступая на ледовых тропах, для шага каждого осматривая место среди утоптанного с грязью снега. Идти минёром смысла на распутье. Молчать. В словах нет правды. Нет забвенья. Нет счастья отражения «я рядом». И чувство через них — как в гроб невесту: одеть всё лучшее, не оживляя взгляда. Молчать и слушать с осыпающейся правдой гвалт сизых «я» с оранжевыми «дай мне» на плёнке пузыря гордыни стада. Идти. И слышать отражение как зАмять. *** бешено, страхом, съедающим время, мчится к подножию звёздная пыль ночь приняла меня так —неумелую, и подарила дорожный костыль. к трепету лучного, вечно далёкого к манким краям музыкальной шкатулки. крутятся валики безвозвратные: только вперёд, вокруг сломанной втулки *** Наливай. До краёв. Пожалуйста…  Повтори. Вдох. Сегодня нужно так.  Кукловодом стальное прошлое  сердце сжало в швах, ухмыляется.  По полынной горечи песней луч  в горизонт отослал боль непрошеную.  На настоянном ветре растворю луну. Пью до дна. Ты напомнил хорошее  залпом, с духом вины открытого не ко времени, без страховочного, через правило комом слитого. До рассвета бродить околышами *** Непродуктивные нервы приемных покоев переплавляются в сказочные миры – там никого решением не беспокоят: задан сюжет и роли вздули пары́. Каждому деду в комплект поставляется бабка. Каждый медведь рычит на дурака. Не айболитом единым срастается лапка – есть «эне-бене» волшебного колпака. «Верной доро́гой, товорисч-ч», – помямлит клубочек, и отведёт прямиком до ответов в лесу. Лишь переставить избёнку ко мне задом ночью – и, забираясь на крышу, луну я стрясу! Там можно всех защитить, загребая охапкой. Даже злодею подштопают быстро живот. Каждому волку положена красная шапка. Так. Даже если наоборот. Вот хорошо же глядеть через яблочко в блюдце, а не на пики и ритмы тупить в монитор, будто от этого сами бациллы загнуться, и «эне-бене» запустит усталый мотор. Ух, до чего же щедры наши старые сказки! – просто о главном остудят виска светофор. Силы откуда-то. Пусть и не всё в нашей власти, есть ещё ночь – настоящая, и пустой коридор. *** Не могу в вышнее. Мычу дай дольнего. С шёпотом чуть слышного под свечу намоленного. Щёлкаю по выгону длинноногих фраз. Посидите, милые. Вам не в этот раз порезвиться выгулом в заливных лугах. Не уздой ретивому жилы рвать в руках, сколько ни стараюсь- шум, грязь, кривотолк. Может быть, сегодня выучу урок: делать больше, дышать чаще, Бог есть, людям больно. *** ненавижу тебя. всеми фибрами. всеми жабрами. равнодушно смотришь на скрюченное, брызжешь вверх синевой. ребра вспарываешь лучами кинжалами. обрываешь нити мерно, одну за одной. ухмыляешься. как и всегда - доволен. скалишь небо, улыбка зашла остриём под дых. ненавижу. плевать на пальцы, рву по живому путы памяти. пропади ты пропадом, мартов хлыст *** стёсаны пальцы попыткой стократной. где бы найти мозги чтоб поберечь ладони и пятки от бешеной суеты. где-то вдали синица низводит страсти к ни жив ни мёртв. всё в этом мире когда-то проходит. это пройдёт. стянутся даже рваные раны, сигнатуры не врут. ставки всегда повышают спонтанно - продано в пару минут. всем все равно где границы стамески и что поставишь на кон. нет ни доски, ни знакомого места, эхом лишь звон ***