из рук вон

Слёзы-предатели, пальцы-дрожатели. Губы искусаны, шорохи ночи. Ширится мрачным завоевателем страх, доведя до черты между прочим, походя вере глотку сжимая так, чтоб о вдохе и думать забыла, чтобы прогнулась и заскулила, зная, что по-другому не выжить. Слёзы-предатели, пальцы-держатели, губы-молчатели – тише, чуть тише. *** Пока корёжит в асфиксии, спешу тебе, мой мозг сказать: ты справишься. Ты не миссия, чтобы тянуть за пядью пядь грехи, ладони, вдох и сказку, давно забытую в пыли. Держи контроль, плотнее маску, рули, извилистый, рули. *** Абсурдно жив. Абсурдно нем. На крыше звукового ряда скользит осенняя прохлада бессмысленностью битых тем. Направлен мир на парапет: шаг-точка-точка-шаг на край. Прости за нас. Прости за май. Невыносимо режет свет. На выдохе отдать долги. На вдохе вновь набрать кредитов. Пустынно, больно и избито на землю сходят игроки. *** красивая, что тебе надо? скажи, я могу устроить: разбить или утроить - могу всё, пока со мной рядом. красивая, что нам не спится? в сырой темноте шаг замедлен. ты знаешь, я непривередлив: смахну со счетов пару чисел. красивая, виски и танго? листвяжно прильни, чуть откинув янтарные локоны. спину доверь мне в ладонь. я не ангел. тебя не волнует.. дождями сама подрезаешь мне крылья, и небо синюшно и пыльно наваливает ухабы. красивая, мы не танцуем: гранатовый лист отсекает тень летних забав. лягу с края держать и срывать поцелуи - нежданные, нежные. нервом пощечины ветра для первых. сквозь пальцы твои пряди-струи. усыпь паутинные росы по обнаженной кручине. для страсти не нужно причины. ты снова со мной, моя осень *** Оттоманка в безумных тонах. Бархат ложа с кистями рябин. Шёпот листьев: "ещё один". И раскосая наглая морось. Ноют клумбы в жухлых цветах, прославляя бессмысленный сплин. Каждый саб сам себе господин, сам повяжет душевные позы, сам решает, кто, как и зачем его снова отшлёпает лужей. Сам унизит себя, что не нужен и отклячит тоску в доступ всем. *** Несутся мысли. Чувства вздеты от мельтешения парши. Зарыться б в старые газеты - строками цинка просушить набрякший столбик вечных истин уже не нужных никому. И посмеяться всласть над жизнью, текущую по рукаву. Отстань, занудная мыслишка о разнарядке на поэтов. Флагштоки в рёбра. Думать — слишком, по осени душа раздета: кленовой смертью, веткой-костью, плевком кровавых ягод стыд прикрыть пытается, и деткой во всхлипы луж рыдать навзрыд. Захочет снова в щель забиться, обидеться на целый мир. Так осень же. Багряной спицей царапает внутри пунктир *** Малышка, ты ве ли ко леп на. Тебя разрывает высокой хандрой. На темах из старого пепла заглушишь басами трёхлетний бурбон. Потом а капелла на верхних, и снова к низам для души. Ну где ты видала секреты в нашей суровой глуши? Тут голой всегда, и под лупой - хоть шубу напяль, хоть скафандр. Не сдерживайся - это глупо. рыдай, моя осень. рыдай ***