Книга Хонкая

Как только Витя потерял сознание, план Хайнера перешёл в новую фазу. Пока его подчиненные готовились обустроить взрыв в пабе, Эрнест поднял тело мальчишки и направился вместе с ним в администрацию. Его уже заждались гости, так что следовало поторопиться. В переговорном зале сидела женщина, чей возраст был на закате бальзаковского периода, однако был умело спрятан под слоями макияжа. Гардероб был также умело подобран, яркие красные тона придавали свежести и молодости даме. И может быть, язык повернулся бы назвать её прекрасной молодой дамой, если бы не скривленное в раздражении лицо. — Что ты так долго? — процедила сквозь зубы женщина. — Неужели так трудно донести сюда этого пацана? Или под старость лет уже колени сводит? — Следите за своим длинным языком, мадам Флисс, — парировал леденящим взглядом бывший генерал, попутно положив Витю на стол перед женщиной. — Этот город — мой, и подчиняется моим правилам. Мадам Флисс презрительно фыркнула, глядя на главаря банды. Она пребывала с ним далеко не в лучших отношениях, несмотря на ведение незаконных видов деятельности. У каждого из них были свои стандарты. Если Хайнер приветствует индивидуализм и сотрудничество, то мадам Флисс держала свой бизнес на коротком поводке и в полной строгости. И какого было её удивление, когда она получила приглашение от Эрнеста на базу Уральских Рейдеров с предложением сделки, от которой нельзя отказаться. Женщина перевела внимание на мальчишку, который был куда интереснее руководящего бандитами старика. В конце концов, она должна знать, с каким товаром имеет дело. — Ну хотя бы он красивый. Коллекционеры будут готовы отдать за него кругленькую сумму. — Вы слишком плоско мыслите, — Хайнер сдернул с запястья левой руки Вити манжету, выставляя на вид клеймо с чёрным узором. — Метка дьявола… — скривив лицо, женщина отпрянула от тела Волкова. — Так от неё же наоборот спрос упадёт. — Но не предложение. У вас наверняка есть клиенты, которым необходим такой товар, — бывший генерал исподлобья посмотрел на гостью, как бы намекая на доступную ей возможность. Через пару секунд брови мадам Флисс дернулись вверх. На самом деле был у неё один клиент. В конце девяностых она с ним активно сотрудничала, но сейчас партнерство пребывает в стагнации. — Возможно, я смогу найти покупателя. Но разве люди с меткой дьявола не опасны? — У меня есть решение, — Хайнер вынул из кармана своего кителя пузырёк с жидкостью янтарного оттенка. — Этот яд позволит обуздать сверхъестественные возможности мальчишки. Просто добавляйте пару капель ему в пищу два раза в день, и он не сможет вам навредить. Но если заметите активность со стороны паренька, увеличьте дозу. — Тогда поговорим о цене. Я предлагаю за мальчишку пять миллионов долларов. — Мадам Флисс, вам меня не провести. Я знаком с вашими ценниками и что-то не думаю, что такой экземпляр выйдет чуть дороже обычного раба. — Не обычного, а юного и привлекательного, — тут же блокировала женщина. Работорговля — это её сфера, так что она не позволит расставлять акценты на её работе. — Имели бы вы опыт в моей сфере, то знали, что дети продаются гораздо лучше. — Как жаль, что я в этом не разбираюсь. Точнее, я даже счастлив, что не загромождаю этим голову, — пренебрежительно сострил Хайнер. — Однако я обязан упомянуть, что обычно у мужчин не проявляются метки дьявола. Возможно, к вам в руки переходит единственный экземпляр в мире. Так что, пяти миллионов долларов недостаточно, чтобы я расстался с отмеченным. Главарь рейдеров прекрасно знал, как сильно любит деньги мадам Флисс. Но вместе с этим она и знала им цену. Если правильно подсластить пилюлю, то из неё можно вытянуть побольше наличных. Женщина с озадаченным видом покусывала накрашенный ноготок на указательном пальце, размышляя о том, насколько выгодна сделка. Возможность завладеть единственным в мире экземпляром товара очень сильно прельщало, ведь в таком случае можно выставить такой огромный ценник, что обычные рабы будут казаться дешевым ширпотребом. Вот она, сила монополии! — Хорошо, тогда предлагаю пятнадцать миллионов. — Это уже выглядит поинтереснее, — Хайнер деловито потёр подбородок. — Хорошо, я согласен. Буду ждать выплаты в кратчайшие сроки. Внутри себя Флисс праздновала большую победу. Вскоре в её руки попадёт золотая жила, да что там, целый рудник! Ей даже было любопытно, сколько ноликов будет в квитанции, когда она продаст мальчишку. Семь? Восемь? А может даже и девять? В любом случае, ценник будет точно больше никудышных пятнадцати миллионов, которые потребовал старикашка во главе банды. — Тогда по рукам, — в змеиной улыбке мадам читалась заметная издёвка. –Мальчики, отнесите товар! В зал переговоров вошло двое крупных мужчин в фраках, которые были сопровождающими Флисс. Посмотрев на ребёнка, которому не посчастливилось попасть в руки алчной работорговщицы, охранники пошептались между собой, и один из них забросил тело молодого рейдера себе на плечо. — Поаккуратнее с ним, — брезгливо прошипела женщина. — Его жизнь в десятки раз дороже ваших. Телохранители не сказали ни слова и молча вышли с «товаром» из зала, вновь оставив свою нанимательницу наедине с лидером банды. — Мне тоже пора. Дела не ждут, — мадам встала из-за стола и подошла к главенствующему месту Эрнеста. — С вами приятно иметь дело, пока вы не изображаете из себя хитреца или не бросаетесь колкостями. — И всё-таки, я надеюсь, что мы с вами больше никогда не пересечёмся. Прощайте, мадам Флисс, — Хайнер поднялся со своего кресла и тут же ретировался от женщины к окну. Пускай он умело прятал свои эмоции, но к торговке рабами отношение было крайне неприятное. Было даже противно вести с ней дело, однако, чего не сделаешь ради осуществления плана. — А вы тот ещё лицемер, — по выражению лица мадам, которую не видел бывший генерал, можно было прочесть явное желание плюнуть в лицо, или хотя бы отвесить пощечину. Но территориальный императив сковывал властные повадки Флисс. Так что придётся отдуваться её бедным подчинённым. Работорговка покинула зал, шустро цокая каблуками, и вскоре Эрнест остался наедине в переговорной. — Посмотрим, как вы справитесь с котом в мешке.

* * *

— Подъем, мелкий! — отдалённым эхом раздался мужской голос. Он усердно пытался вывести мальчишку из дремы, но сон был столь сладок и блажен, что просыпаться совсем не хотелось. — Ещё чуть-чуть… — вяло промямлил Витя, тихонько причмокнув. — Вставай, блять! — терпение мужчины тут же лопнуло, и он отвесил сильную оплеуху по голове, которая тут же развеяла сон, а вот дремавший мальчишка с увесистым стуком впечатался лицом в бетонный пол. — Мне не платят за то, чтобы я нянчился с тобой как мамочка! — Тревис, какого чёрта ты шумишь?! Волков попытался подняться с пола, но мышцы в руках словно стали жидкими. Сил не хватало даже на то, чтобы повернуть голову. Оставалось лишь созерцать грязный пол. Вдруг послышался приближающийся стук каблуков. Это была точно женщина, рассудил Витя, и судя по тому, где и когда прекратились шаги, она остановилась рядом с охранником, который только что огрел его по голове. — Ты что творишь, Тревис?! — яростно бранилась женщина. — Мне с тебя прямо здесь шкуру содрать или подождать, пока все придут посмотреть, как я буду разделывать тебя? — Я прошу прощения, мадам Флисс, — охранник покладисто извинился и резким движением поднял тело мальчишки, неподвижно лежавшее на полу. В этот момент Волков расслышал звон цепей. Аффектное состояние притупило осязание, так что Витя не сразу понял, что эти цепи были прикреплены к нему. Попытка пошевелить скованными руками ни к чему не привела, он даже не услышал звон металлических звеньев, сцепленных друг с другом. Однако теперь мальчишка мог хоть чуток осмотреться. Перед ним было большое чёрное пятно с оттенками белого, а позади красное пятно поменьше. В этом было не так много пользы. — Этот мальчишка — самый дорогой товар за всю историю Рынка Желаний, — принялась за объяснения мадам Флисс. — Если с ним хоть что-то случится, то все возникшие издержки уйдут в твою зарплату. И хоть сто кредитов бери, не отвяжешься, пока всё не заплатишь. Ты меня понял? — Да, мэм… — непохоже, что охранник был напуган угрозами нанимательницы, но в его голосе слышалась покорность, что слегка обнадеживало мальчишку. А хотя секунду… В этот момент Витя вновь прокрутил слова женщины у себя в голове. В каком смысле он самый дорогой товар? Что за Рынок Желаний? В голове всплывало столько вопросов, но вместо ответов была головная боль, окутывавшая тёмной пеленой разум мальчишки. — Через пять часов разбуди его и покорми. И не вздумай перепутать порцию! Не то башку оторву! Стук каблуков растворился в затухавшем эхе коридора. После скрипа решетки ослабшее сознание Вити не выдержало нагрузки и погрузилось во тьму.

* * *

Через несколько часов Волков вновь очнулся на том же месте, скованный цепями по запястья. Хотя радовало одно: аффект почти рассеялся, хоть мальчишка и чувствовал некоторое недомогание. Вокруг были белёсые стены, давившие гнетущей теснотой и изрисованные самыми разными рисунками: простыми чертами, обозначавшие количество дней за решеткой, проклятиями в адрес охранников, похабными рисунками и математическими формулами со схемами. Заключенные в этой камере всеми способами пытались удержать рассудок от сумасшествия между трёх стен и толстой решетки. Под мальчишкой находился настил из досок на небольшом возвышении от пола. Он заменял ему кровать, вот только о постели тут речи даже не идёт, приходилось спать на голых досках. Через металлические прутья открывался вид только на длинный коридор, по бокам которого можно было видеть решётки других несчастных, заточённых в этом месте. И всё это можно описать одним словом — изолятор. Тут же на Витю накатило ещё одно осознание. На пальце больше не было серебряного перстня с совой, как и медальона с фотографией сестры на шее. Они отобрали его дорогие аксессуары! Единственную память о любимой семье! Не успел мальчишка разозлиться, как в коридоре показалась стройная фигура одного из охранников в тёмно-синей форме. В его руках была небольшая, но увесистая дубинка, которой он бил по решеткам некоторых камер, чтобы припугнуть находившихся там заключенных, попутно посылая в их адрес ругательства и оскорбления. Постепенно, мужчина приближался к камере, в которой находился Витя, и вот он уже смотрит в его глаза, в которых пестрила ненависть. — О, уже очнулся, Принц, — охранник издевательски улыбнулся. Судя по голосу, это был тот же охранник, что и вчера. Кажется, его звали Тревис. — И как тебе твои новые покои? — Просто замечательно… — Волков закатил глаза и отвернулся от мужчины. — Ну ничего. Сейчас мы отправимся на «выезд»! — караульный не выдержал и расхохотался, а когда приступ смеха сошёл на нет, он вошёл в камеру и, прижав мальчишку к стене, завёл его руки за спины и сковал наручниками. Только после этого Тревис снял цепи, приковывавшие Витю к стене, с запястий. — Шуруй давай. Чувствуя, что ему не хватит сил на сопротивление, мальчишка покорно вышел из камеры. Теперь он хоть мог увидеть содержимое других камер. И убранство там было на порядок лучше, хоть и всё ещё было нагнетающем. Взять хотя бы наличие стола, полок, умывальника. Всего этого в камере Волкова не было. Однако заключенных эти преимущества никак не радовали. Мужчины, женщины, дети, старики — все их лица были искажены отчаянием и страхом. Они почти ни на что не надеялись. Только бы не разлучаться с семьей. Следующие полчаса Витю водили под руку по территории так называемого Рынка Желаний, а точнее изолятора для рабов. Охрана территории была на высочайшем уровне: несколько контрольных пунктов, следивших за входом и проходившими мимо людьми, куча дозорных вышек и трёхметровый забор с колючей проволокой. У Вити просто не было шансов сбежать, в нынешнем состоянии точно. Но вот если бы начался какой-нибудь сумбур, то может быть ему бы удалось как-нибудь проскочить. Всё-таки яду не под силу отобрать все приобретенные навыки. Время на прогулку вышло, и Волкова повели обратно в карцер. Но перед этим в тюремном блоке разразился скандал. Двое охранников вломились в одну из камер. Все заключенные выстроились у стенки и с испугом ожидали дальнейших действий своих тюремщиков. — Проверок не будет. Мы пришли забрать одного человека. Из всей линии караульные выцепили одну девочку и понесли её из камеры под её отчаянные, визгливые крики. — Нет! — женщина выбилась из линии и упала в ноги охранникам. Видимо, мать этой девочки. — Умоляю вас, не забирайте мою Сонечку! Лучше заберите меня или хотя бы возьмите собой! — У нас был заказ только на девочку. У тебя ещё будет время ноги кому-нибудь раздвигать, — местный блюститель порядка пинком оттолкнул несчастную мать, но тут в дело вступился её муж. — Да вы совсем уже охренели! — мужчина с большого замаха врезал караульному, посмевшему оскорбить его жену, да так, что тот потерял равновесие и упал на пол, держась обеими руками за разбитый нос. И только он собирался напасть на второго тюремщика, который уводил его дочь, как два выстрела. Охранник, оставшийся на ногах, прострелил ногу буйного отца в колени и голени, в результате чего тот рухнул, пытаясь как-то остановить кровь, прикрывая пулевые ранения. — Верни мою дочь, мудак! — крикнул вслед уходящему охраннику мужчина. Но тут поднялся караульный с разбитым носом и со всей силы вдавил каблук в лицо неутихающего отца. — Сраное ничтожество! Ебаный мусор! Да кем ты себя вообще возомнил?! Ты ведь даже не человек, а всего лишь никчёмный раб! — тюремщик без жалости закатывал мужчину последовательными пинками в пол. Когда ярость его отпустила, всё лицо отца было покрыто гематомами и синяками. — Матвей? Матвей! — женщина подбежала к своему мужу и села перед ним на колени, однако он не откликался. — Ну и беспредел у вас, — сказал Витя, глядя в камеру. — А тебя, Принц, это ебать не должно, — Тревис ударил Витю кулаком в живот, но тот терпеливо сдержал удар. — Я хоть и презираю вас за работорговлю, но вот так бездумно разбрасываться жизнью — просто глупо. Разве они не ваш заработок? Охранник протяжно вздохнул и подошёл к своему подбитому коллеге. — Сходи к медсестре подлататься, и скажи ей чтобы дула сюда. Если этот доходяга сдохнет, нам из зарплаты вычтут. А вы, недоноски, приберитесь! Потом приду и проверю. Женщина перевела изумлённый взгляд на Витю, будто не веря, что кто-то вообще решил вступиться за её мужа. Она медленно кивнула с примесью испуга и благодарности в глазах, после чего вернулась к попыткам привести мужа в сознание. За проявленную инициативу Вите ещё несколько раз прилетел нагоняй от Тревиса, однако эти удары мальчишка принял с переполнявшей его гордостью за спасенную жизнь. После наказания Волкова снова пристегнули к стене карцера, и пришла пора для приёма пищи. Ни о каких сладостях или мясе речи не шло. Обедом была белесая густая масса со странным сладковатым привкусом, который казался подозрительно знакомым. И только когда в голове стало всё плыть, Витя всё понял. День назад то же самое случилось в пабе, когда Волков попивал сок с мякотью. Вкус показался странным, и если тогда он списал это на специфичный сорт, то теперь это не казалось совпадением. Скорее всего, это ослабляющий яд, однако осознание никак не помогало делу. Если Витя перестанет есть, то он не только будет голодным, но и ещё и создаст проблемы с работорговцами. И здесь возникает дилемма: как заставить себя есть отравленную пищу? Вскоре яд подействовал в полную силу, и мальчишка плюхнулся на настил, уснув крепким сном. Так и подошёл к концу первый день Вити в заточении Рынка Желаний. Второй день практически ничем не отличался от первого. Волкова водили на прогулку, чтобы не отекали конечности, кормили невкусной баландой, приправленной ядом, а затем он отключался. И так по кругу. Но одно отличие было. Это безрассудства, творившиеся здесь. Если в первый день работорговцы отняли девочку у семьи, то во второй они набрали группу крепких мужчин и отправили её работать на производство в сопровождении нескольких тюремщиков. Судя по сплетням других рабов, этих ребят здесь больше никогда не увидят. Витя не знал их истории, были ли они хорошими или плохими, к тому же, будучи в карцере, тяжело иметь с кем-то общение, хотя периодически в поле зрения иногда попадали заключенные, возвращавшиеся в камеру. Они с изумлением и испугом смотрели на Волкова, наверняка недоумевая оттого, как ребёнок угодил в карцер. И все же он злился на существующую систему рабов. Какими бы плохими людьми не были, они не заслуживают такого отношения к себе. Но с каждым днём все становилось только хуже. На утро третьего дня разлетелась новость о смерти нескольких женщин в тюрьме. Их трупы были найденными раздетыми догола и изуродованными в их камерах. Естественно, подозрения упали на соседей, из которых выбрали козла отпущения и его прилюдно наказали. В момент расправы Витю как раз вывели на улицу, и он своими глазами видел, как три охранника избивали сорокалетнего мужчину. На расправу также явилась мадам Флисс. Блюстители местных порядков рьяно что-то доказывали ей, в ответ на что она многозначительно покивала и махнула рукой. На лицах тюремщиков расцвели злорадные улыбки, и они с двойным усердием продолжили избивать беднягу. Даже когда он без сил лежал на земле, бойня продолжалась. А за всем этим в ужасе следили другие рабы, для которых и было организовано это шоу. И только Витя знал правду. Ночью, когда эффект яда начал ослабевать, мальчишка услышал скрип решетки вдалеке. Он вгляделся в темноту и увидел, как люди в форме выносили спящих женщин. А на утро оказалось, что они мертвы. Нетрудно догадаться, кем на самом деле были виновники происшествия. Изнасилования, убийства, подставы и отчаяние — вот неотъемлемые составляющие жизни человека в разрозненной России. Витя наивно полагал, что все эти беды обойдут его стороной, ведь он был восходящей звездой Уральских Рейдеров, ребёнком, отмеченным дьяволом. Думал, что с такой силой ему любая трудность будет по зубам. Но вот он сводит концы с концами с другими несчастными заключенными, которым не посчастливилось попасться в руки работорговцам. В сердце Волкова вновь ютилось мерзкое чувство беспомощности. Он понял, почему все рабы выглядят такими безжизненными. Никто не был в состоянии изменить плачевную судьбу. Любая попытка сопротивления приводила лишь к тому, что тюремщики туже затягивали поводки вокруг шей заключенных. И это также надламывало Витю. Он не мог ничего сделать для них или хотя бы для себя. Лишь дальше созерцать творящиеся несправедливости. И пускай ему удалось спасти одного раба, это лишь обернулось смертями ещё нескольких. Последней каплей стал разговор мадам Флисс с охранниками. Никак иначе, кроме как восторг, её состояние нельзя было описать. — Ребята, это успех! — на эмоциях женщина вскинула руки вверх. — Выглядите счастливой, мадам Флисс, — словно заразившись радостью начальницы, Тревис невольно улыбнулся. — О-о-о, это самая лучшая сделка в моей жизни! Нашёлся покупатель, готовый выкупить одного нашего раба за сто миллионов долларов! Все охранники были ошарашенно взглянули на управительницу, явно не веря в услышанное. — Существует же в мире буржуи… — Тревис растерянно почесал затылок. — А за кого хоть? — За Принца, за кого же ещё. Я же говорила вам, что за него дадут целое состояние! — гордо задрав голову, хвасталась мадам Флисс, но Вите уже было не до этого. Со злобы Витя ударил кулаком по настилу, на котором сидел. Будь у него сила стигматы, он мог бы с легкостью разломать его, но вместо этого раздался лишь лязг цепей, лишний раз напомнивший о безвыходном положении. К концу дня Витю даже оповестили о том, что его скоро заберут, а именно через три дня. Как будто ситуация могла стать ещё безысходнее, подумал про себя Витя, заедая разрастающееся отчаяние отвратительной кашей. Он уже подготовился к тому, что его вот-вот отрубит из-за действия яда, однако прошло пять минут, а отрава ничего кроме слабости ему не причинила. Даже один из охранников, подменявший периодически Тревиса, насторожился, и, чтобы усыпить его бдительность, Витя закачался из стороны в сторону с полузакрытыми глазами и плюхнулся в нары, чуть не упав с них. Страж порядка успокоился, зашёл внутрь, забрал поднос с едой и удалился, не забыв после себя закрыться. Волков все ещё был удивлен тем, что яд не отправил его смотреть сны, но тут до него дошло. Яд перестает на него действовать. Или просто его концентрация была меньше в сегодняшней порции. Нет, это точно был проявившийся иммунитет. Приторный сладкий вкус, выделявшийся в безвкусной крупе, ещё никуда не делся с языка мальчишки. Всё дело заключалось в природе стигматы. Она не просто увеличивает физические возможности носителя, но и укрепляет иммунитет, позволяя бороться с болезнями и вредными веществами. В результате чего, на четвертый день яд перестал оказывать на Витю тот же эффект. Мальчишка не сдержал нервный смешок, сорвавшийся с его растянувшихся в стороны губ. Он уже предвкушал тот момент, когда действие яда сойдёт на нет. А когда наступит чья-то очередь из охранников кормить Волкова… он без жалости набросится на вошедшего неудачника и свернёт ему шею. Или лучше придушить, наблюдая как жизнь медленно и мучительно утекает из тела? — А ну тихо! — рявкнул один из тюремщиков, проходивших мимо камеры Принца. Вите пришлось резко затихнуть, чтобы не раскрыть себя. Было бы невероятно глупо раскрыть себя таким нелепым способом, но он ничего не мог с собой поделать. Это было настоящим безумием пытаться отыскать спасение в такой ситуации. Но не то чтобы, Волков был против. Ведь с головой он уже как больше года не в ладах.