после совета

Едва за Не Хуайсаном задвинулась ширма, просторные гостевые покои погрузились в тишину. Досюда практически не долетали звуки далекого празднества. Как бы Хуайсан не хотел задержаться там: выпить дорогого цветочного вина, которым так славился Ланьлин, посмотреть на танцы изящных девушек в золотых одеяниях или поговорить с Цзинь Гуанъяо о живописи – гораздо сильнее он хотел провести остаток этой ночи с братом, пока обязанности вновь не разлучат их. Братья Не вместе с несколькими адептами явились на совет кланов в Башню Кои ровно неделю назад, и каждый день до глубокой ночи главы орденов разбирали накопившиеся проблемы. Этот совет стал первым с осады горы Луаньцзан, потрясшей все заклинательское сообщество. Мелкие кланы оправлялись от людских потерь, крупные – от личных потрясений, а в это время темные твари, будто почуяв их слабость, наоборот оживились: отовсюду поступали жалобы о разбушевавшейся нечисти и недобитых марионетках. Все же та резня, устроенная Вэй Усянем, ударила по всем слишком сильно. Старейшины Илина не стало почти месяц назад, но призрак его будто до сих пор был среди них, не давая передохнуть. Неприятно поморщившись, Хуайсан вытащил из рукава серого ханьфу огненный талисман и с его помощью зажег в комнате свечи. Гостевые покои Благоуханного Дворца отличались изяществом, граничившим с вычурностью, но никогда не пересекавшим ее. В интерьере преобладали мягкие оттенки желтого и голубого, золотые узоры красиво ложились на легкие ткани тюля и балдахина, а пышные пионы в высоких вазах источали приятный, чуть сладковатый аромат. Вся комната была наполнена маленькими деталями, которые, однако, не загромождали обстановку, а умело дополняли другу друга, создавая уют в необжитом месте. Здесь было приятно останавливаться. Как ценитель всего прекрасного, Не Хуайсан не мог не оценить проделанную работу. Будь его воля, он бы и Нечистивую Юдоль преобразовал в нечто не менее утонченное, однако он прекрасно понимал, что такие изменения не придутся по вкусу брату. Не Минцзюэ задерживался, обсуждая с главой клана Цзинь завтрашний поход на бывшие территории Цишаня, откуда в последнее время доходили слухи о каком-то высокоуровневом монстре. Сам второй молодой господин должен будет вернуться в Цинхе, чтобы разобрать накопившиеся отчеты и следить за благополучием собственных границ. На сколько растянется их разлука ведомо лишь Небу, а потому Хуайсан хотел запомнить каждое мгновение этого вечера. Юноша осторожно вынул из рукавов тешань и положил его на тумбу возле кровати. Старший брат часто повторял, что оружие всегда должно быть подле хозяина, а потому это уже вошло в привычку. Затем он снял верхние одежды и, аккуратно сложив их, оставил на комоде, положив поверх тяжелую заколку. Волосы свободно рассыпались по плечам, отчего Хуайсан издал едва слышный стон облегчения. Наскоро умывшись и переодев нижние одежды, он блаженно упал на кровать, потягиваясь. Мышцы от целого дня на ногах ныли, как после полноценной тренировки, а потому растянуться на прохладном шелке было так приятно. Разомлевший от тепла и мягкости, он почти провалился в сон, и лишь краем сознания уловил звук отъезжающей ширмы. Движения Не Минцзюэ были непривычно осторожны, он двигался медленно, боясь потревожить покой младшего брата. Такая незаметная забота теплом разливалась в груди Не Хуайсана, грея сердце. Он чуть улыбнулся и прошептал, не решаясь рушить хрупкую атмосферу спокойствия громкими звуками: – Я не сплю, даге. Глава клана оставил саблю у стены возле кровати, а сам опустился на ее край, тут же положив руку на бедро младшего брата, поглаживая мягкую кожу сквозь легкие ткани нижних одежд. Хуайсан беззвучно простонал и откинул голову назад, изгибаясь в ответ на незатейливую ласку. В приглушенном свете свечей линии его тела казались еще более плавными, а сам он выглядел тоньше и хрупче. Не Минцзюэ знал, что его брат не так глуп и беззащитен, как многие думают, но сейчас он выглядел таким уязвимым и открытым, что неизменное желание защищать смешалось с неприкрытым восхищением, рождая желание. Мужчина склонился над братом и прижался своими губами к его. Хуайсан тут же обвил руками шею старшего, прильнул к его крепкому телу, все еще скрытому несколькими слоями одежды, и простонал в поцелуй. Оторвавшись от губ даге, младший вновь опустился на кровать, не переставая улыбаться и не отрывая взгляда от лица брата. Как бы не хотелось ему сейчас продолжить: утянуть того в еще один поцелуй, обвить ногами крепкие бедра, сбросить ненужное ханьфу и, наконец, дотронуться до желанного тела – Хуайсан видел, как устал старший брат. А потому он лишь коротко прижался губами к его щеке и выпутался из объятий, вставая с кровати. – Старший брат позволит помочь ему подготовиться ко сну? – спросил юноша, лукаво улыбаясь. Не Минцзюэ лишь фыркнул, но послушно поднялся. Ловкими движениями Хуайсан принялся снимать с него верхние одежды, быстро, но аккуратно сложив их и положив рядом с собственными. Дойдя до нижних, юноша не удержался и все же оставил пару быстрых поцелуев на широкой груди брата, но предусмотрительно остановился – если бы он спустился ниже, они бы точно не смогли поспать сегодня. Глава клана отправится в Цишань с рассветом, ему нужно отдохнуть. Сняв с головы брата заколку, он убрал ее на комод и взял вместо нее небольшой бронзовый гребень. Усадив мужчину прямо на пол, он сам опустился на кровать, начав медленно расчесывать длинные волосы старшего, не отказывая себе в удовольствии время от времени пропускать густые пряди сквозь пальцы. – Что скажешь о сегодняшнем совете кланов? – неожиданно спросил Минцзюэ, нарушая уютную тишину. Глава клана часто спрашивал советов у младшего брата и единственного наследника. Пусть он и жаловался на совершенное отсутствие у Хуайсана желания обучаться военной технике, он по достоинству ценил ум младшего брата, который лишь перед ним снимал маску Незнайки. Не Минцзюэ не понимал, с какой целью тот устраивает это представление, но всегда подыгрывал ему, втайне радуясь, что является единственным человеком, который знал, каким на самом деле был младший глава клана Не: умным, предусмотрительным и умеющим подмечать важные детали. – Не вижу повода для волнений. Сичень-ге, очевидно, больше волнуется за состояние Ванцзи-сюна, чем за нынешнее положении вещей. Да и Цзян-сюн явно не в состоянии думать сейчас о собственной выгоде, он все еще глубоко переживает потерю сестры. Из великих кланов наибольшее подозрение вызывает орден Ланьлинь Цзинь, но его глава сдал здоровьем, сегодня он даже не притронулся к бокалу с вином. Пока он все еще управляет кланом, думаю, нам не стоит чего-то ожидать. Хуайсан намеренно опустил тему возвышения Цзинь Гуанъяо, который формально проводил совет вместо своего отца, не желая лишний раз злить брата упоминанием ненавистного имени и немного опасаясь того, что у неродных стен могут быть уши. Они еще обсудят это, когда вернутся домой. – На месте даге, я бы обратил внимание на небольшие кланы у границ Цинхе Не, которые понесли меньше всего потерь в Аннигиляции солнца и осаде горы Луанцзань, – спокойно продолжил юноша, давно закончив с расчёсыванием и просто массируя голову брата, – например, клан Ван. Не думаю, конечно, что они в скором времени сунутся расширять свои территории, но было бы неплохо напомнить им, кто главенствует в тех землях. Уж больно глава Ван был сегодня упрямым в спорах. Глава ордена Не ничего не ответил, но Хуайсан и без того знал, что его услышали и к его словам обязательно прислушаются. Мужчина опустил голову на колени брата и прикрыл глаза: прикосновения младшего расслабляли, а копившаяся всю неделю усталость навалилась будто бы с двойной силой. Видя столь безмятежное и спокойное лицо брата, Хуайсан нежно улыбнулся и провел ладонью по его щеке. – Пойдем спать,– тихо прошептал младший, продолжая аккуратно гладить лицо старшего, – даге нужно отдохнуть. Хуайсан помог брату встать, хотя тому и не требовалась помощь. Затем юноша расправил постель и прошёлся по комнате, туша свечи. Ему было приятно заботиться о старшем брате, всегда таком сильном и самодостаточным. Он очень хотел вернуть хоть крупицу заботы и внимания, что Минцзюэ всегда дарил ему. Устроившись на другой половине кровати, юноша привычно почувствовал, как руки брата обвивают его тело и прижимают к себе. Хуайсан чуть поворочался, удобнее устраиваясь в теплых объятиях, и замолчал, вслушиваясь в размеренное дыхание мужчины. – Не пренебрегай тренировками, пока меня не будет, – сквозь сон пробормотал Не Минцзюэ, вызвав у брата улыбку. Даже в такие моменты он думал о тренировках, о Небо! – Конечно, даге, я уже могу поразить тешанем все четыре мишени с закрытыми глазами. – Как жаль, что настоящие противники, в отличие от мишеней, двигаются во время сражения. – Даге! – обиженно протянул Хуайсан и даже раскрыл глаза, натыкаясь на такое же безмятежное лицо старшего брата, смотря на которое он попросту не мог долго злиться, а потому продолжил уже куда тише, – Просто не задерживайся надолго и возвращайся ко мне невредимым. – Конечно, Хуайсан, – в тон ему прошептал Минцзюэ, сильнее обнимая его. Юноша практически уткнулся в шею брата и, вдыхая его запах, быстро провалился в сон.