Молчание - золото

      А Неа пел. Пел старые сказки и лирические баллады, пел похабные частушки и многомудрые пьесы. А Трайд только и мог, что слушать его голос где-то рядом с сердцем, смотреть за каждым жестом и приносить свежую выпечку по пятницам на закате.       Роад с него смеялась – во что превратился Правосудие ноя, стоило только появиться на горизонте отпочковавшемуся от Адама Четырнадцатому. Смех, да и только, комедия в трёх актах, бесславный анекдот, никогда не выходящий за пределы родительских стен ковчега. Всё-таки было что-то хорошее в том, что Трайд из него никогда не выходил.       Неа мягко улыбался и качал головой.       Ничего хорошего в этом не было.        - Ты не узнаешь людей только из песен, мой хороший, - Неа перебирал пряди тогда ещё светлых волос Трайда, пока тот силился не уснуть на его коленях. Трайд вообще любил вот так тихо сидеть с ним где-то в отдалении, без посторонних глаз. Где-то, где были только они вдвоём. И где время сконфуженно замирало.        - Зачем мне знать людей, когда я ной и вокруг меня одни нои? – Трайд целовал его тонкие, музыкальные пальцы и жмурил отливающие зеленью глаза – удивительно жёлто-зелёный оттенок, похожий на почки по весне сильно отличался от неавского почти солнечного золота. Неа любил его глаза. А потому таскал в созданный им же сад почти каждый день. Даже специально менял освещение, романтик-обольститель.       Неа смеялся и целовал его в кончик носа, называя бедным маленьким мальчиком, выращенным листвой и песнями дреад. Трайд был готов поклясться собственным сердцем, что Неа имел в виду только себя одного и больше никого. И Трайд был с ним полностью согласен.       Трайд стал жить только тогда, когда в их необъятном ковчеге появился отпочковавшийся от Адама четырнадцатый.        А Неа держал двумя пальцами глазное яблоко с удивительной жёлто-зелёной радужкой и влюблённо улыбался:        - Мой хороший, людей нельзя понять только через искусство, а нои, увы, в большинстве случаев мало чем отличаются от людей.