Погаснувший огонь..

      Заснуть не получилось, поэтому в часов пять утра я собрался на пробежку, чтобы отогнать мысли о том сне. Бегая возле Пальметто, я думал, как пройдёт очередная тренировка без него, хоть у них недобор, но тренировки никто не отменял. Наверняка Ваймак ищет нового игрока, на замену того, кого заменить нельзя. Хотя какое мне дело до новых игроков, плевать кто это будет. Я больше не допущу ошибки. Больше никого не подпущу близко к себе и не стоило вообще кого-то подпускать. Это всё он, этот рыжий бегунок с голубыми, как бескрайний океан глазами, в которых можно было утонуть, что я и сделал. Это было ошибкой. Но тогда мне не казалось, что это неправильно, мне хотелось разгадать новичка, тем самым подпуская его к себе. Узнав его, показалось, что ему можно доверять, что он больше не соврёт, казалось, что это тот кто мне был нужен. Хоть и не хотелось этого признавать, но Нил не оказался побочным эффектом, не оказался миражом, он был реальным, к нему можно было прикоснуться, можно было ощутить его губы на своих. Ключевое слово "было". Это всё было давно, как будто в прошлой жизни. Как-то в лет десять я задавался вопросом: "Что я сделал такого плохого, что мне достаётся такая боль?", так и не нашёл ответа, что мог сделать маленький ребенок, который терпел издевательства, почему все возможные пытки испытали на мне? Рядом с Джостеном я допустил такую мысль, что этого человека послали мне в награду за все мучения, что этот человек останется со мной навсегда, что ему можно довериться. Не остался. Видимо моя роль в этом сраном мире быть ничтожеством, которому не суждено узнать, что такое счастье и любовь, даже удивительно откуда мне известны такие слова.       Прекрасно, хотел убрать мысли о нём, а пробежка только всё ухудшила. Может по пути в общежитие меня собьёт какая-нибудь машина? Это, конечно, маловероятно, я отнюдь не везучий, жизнь решила меня убивать медленно и мучительно. Возможно, моё рождение было как раз для того, чтобы испытать различные пытки. Экая "шутка" от Бога, ха-ха, очень смешно.       Придя обратно в место временного проживания, никто ещё не проснулся, но зная раннюю пташку Кевина, скоро прозвенит его будильник. Пока ждал в кресле-мешке назойливую мелодию для пробуждения, не заметив, заснул. Снилось - ничего, спасибо, что хоть здесь не напоминали об аде, что поджидал меня, как только снова открою глаза. Снившиеся пустота, как ни странно, мне нравилась. Эта темнота успокаивала, впервые за последний месяц я ощутил спокойствие, тихое, неуловимое. Верно подметил "неуловимое", потому что резко распахнув глаза, безмятежность растворилась. Это был будильник, который звенел каждый день в 7 утра, последующие звуки были шаги Кевина, который направлялся в душевую и ворчание кузена. После умывания своих лиц и чистки зубов, которые явно не белые как у ведущих в телепрограммах, Ники спросил меня: "Эндрю, тебе сварить кофе?", что раньше вызвало бы удивление и гнев, потому что какого хрена меня отвлекли от просмотра телевизора, хоть тот был не включён, а сейчас лишь неожиданность, ведь никто не обращался ко мне после..после того, что произошло. Не поворачивая головы от выключенного телевизора, коротко кивнул, зная, что кузен смотрит, чувствую этот взгляд, такой добрый и искренний на самом деле. Для Хэммика неважно какие взгляды мы с Аароном бросаем на него, он всегда смотрит с добротой и теплом. Ники взял ответственность за нас, зная, что свою жизнь с Эриком в Германии придётся отложить ради близнецов. Только двоюродный брат относился к нам как к людям, а не как к вещам, которые можно бросать, топтать сколько хочешь. С приходом в команду к такому как Ники добавились; Ваймак, Эбби, Би, даже, наверное, старшекурсники, они просто не общались с нами, как окрестили - с монстрами. Главное, что эти люди не ломали меня раз за разом. Странно почему такие мысли появились в моей голове, за это утро слишком много думаю, хочется снова оказаться в том затишье, в котором был недавно, в своём коротком сне.       Готовый горячий напиток кузен поставил на телевизионную тумбочку, а сам пошёл за стол - завтракать с остальными чудовищами. За время их трапезы, к кофе я так и не притронулся, всё продолжая смотреть в чёрный экран телевизора, взгляд я оторвал, лишь когда остался в комнате один, остальные отправились на пары, на свои ходить не собираюсь, для меня итак выход на поле, во время тренировки, победа, слишком тяжело даются шаги по этому паркету тошнотворного цвета, не хватало ещё лицезреть каждое утро университет такого же цвета. Его волосы не настолько яркого оттенка, как форма команды, они темнее, идеально сочетаются с сияющими, холодными, как айсберг глазами. А та улыбка, которой он одаривает Рико, бросает в дрожь, но не меня, наоборот, притягивает. Он настолько красив..был. Твою мать, легче получить пулю в лоб, нежели убрать из головы воспоминания, которые мешают существовать. Его тело было окровавлено, всё в порезах. Не помня себя, достал нож, который лежал под повязками, приставил к ладони и надавил. Бледно бежевая кисть становилась красной, кровь стекала по руке, начало жечь, я подумал, что Нилу было в сотни раз больней. Неожиданно дверь комнаты открывается и заходит Ники: — Эндрю, я подумал остаться с тобой, вдруг ты, — он замолк, а потом подбежав, в ужасе воскликнул, — о боже, что ты делаешь?! Выхватив нож, кузен побежал к аптечке и кинул орудие с тёмно-красным лезвием в мойку, по звуку предположил я. Голова начала кружиться, следующий кадр, который вижу: обеспокоенный Ники с дрожью в руках, перебинтовывает ладонь. Белый цвет бинта заслоняет красный — это последнее, что я смог разглядеть, дальше темнота.       Проснулся всё в том же мешке, сколько прошло времени? По ощущениям минут 30, может быть час, но обратив своё внимание на окно, понял, что прошло больше предположительного времени, за окном светила серебром луна. Порез под бинтом щипало, в горле пересохло. Утренний кофе до сих пор стоял здесь, поэтому решил выпить его. Холодный и горький. Так я подумал про новичка, когда ударил его клюшкой. Его глаза и волосы тогда были как крепкий кофе, а на вид казался отстранённым, пугливым кроликом, который постоянно искал глазами выход, куда можно было сбежать. От мысленных мучений меня отвлёк шёпот, который доносился из коридора. Подойдя ближе к двери, стало ясно кому принадлежат голоса. Старшекурсники и братья. Не слышно только Дэя. — ...как себя поведёт Эндрю, если тренер с Кевином одобрят его? — проговорила Элисон. Про кого они говорят, неизвестно, понятно только, что моя "команда" действительно не отличается умом, говорить про меня в коридоре, а не в какой либо комнате — вверх тупизма. Но всё же, кого собираются одобрять Ваймак и Дэй? — Ники, — обратилась к кузену Рене, — лучше иди, проверь как там его рука. Тут уже речь явно про меня. Конечно, можно было выйти и выяснить кого они обсуждали, но нет на это сил, решил просто вернуться в своё кресло. Хэммик с Аароном вернулись в комнату, второй пошёл в кровать, а Ники с аптечкой спросил разрешение, чтобы поменять перевязку. Пока кузен возился с моей рукой, я спросил: — Кого вы обсуждали за дверью? Видно, что перед ответом он замялся, но всё же сказал: — Кевин вроде нашёл нового игрока нам в команду, они с тренером уехали посмотреть на него.