Ещё одна Васнецова?

По дороге домой Маруся начала сомневаться в правильности своего решения. Тогда в гримёрке ей показалось, что поступить нужно только так и никак иначе. Ведь и Паша, и Макар выглядели такими убитыми и несчастными, что на них невозможно было смотреть. Они же хотели поехать? Хотели. Она им предложила помощь? Предложила. Всё было просто и понятно. Но сейчас… Как можно соглашаться на какой-то фестиваль, когда у тебя пять сестёр, которые элементарно убраться не могут, пока их не заставишь? Которых даже оставить не с кем? С некоторых пор папе, а уж тем более Оксане, Маруся совершенно не доверяла. А ведь нужно ещё свободное время на репетиции. Хоть Паша и заверил, что материала на сезон хватит, кто знает, что у них там за шутки. Несмотря на то, что фестиваль в январе, нужно успеть найти деньги на билеты туда-обратно, проживание, питание. Нужно как-то объяснить это всё папе. В том, что её не отпустят, Маруся была уверенна на все сто процентов. Как ни объясняйся с папой, он не отпустит её одну с неизвестными мальчишками на край света. Да и вообще может этот КВН не для неё? Но ведь отказаться после того, как сама согласилась, ещё хуже, чем просто отказаться сначала, это ведь предательство. Или нет? Маруся судорожно вздохнула. От безысходности оставалось биться головой об стенку. Ну вот кто просил её соглашаться? И что теперь делать? С такими невесёлыми мыслями девушка дошла до дома и сразу же отправилась к сёстрам. В квартире Васнецовых было на удивление тихо, и это настораживало. Двери в гостиную были закрыты. Прислушиваясь к негромкому разговору, Маруся тихонько открыла дверь. На неё тут же посмотрели пять пар глаз. — Какие люди, — протянула Даша. — Маруся, между прочим, уже вечер. Где ты ходишь? — выпытывающе спросила Галина Сергеевна. — Да чего непонятного? — пожала плечами Даша. — Гуляла поди с этим своим… Как его там? Марк? Марат? Маруся усмехнулась. — Думаю, если скажу, что задержал меня действительно он, твоё мнение не изменится. — Правильно думаешь, — кивнула Даша. — А что вы тут делаете? — переключилась на другую тему Маруся. Когда она зашла, сёстры сидели на диване, что-то обсуждая. Ни телевизор, ни компьютер, ни плеер не работали. Это настораживало. — Мы тут сполим, — важно заявила Пуговка. — Ага. И о чём же? — поинтересовалась Маруся. — Что лучше: толт или моложеное? Маруся вопросительно посмотрела на сестёр. — Ты помнишь, какой послезавтра день? — спросила Маша, сложив руки на груди. Девушка задумалась. — Вот видите, даже Маруся не помнит, — посмотрела на Галину Сергеевну и Женю Маша. — Мне кажется, я догадываюсь, — медленно произнесла Маруся. — Только вот в чём проблема: вы действительно собираетесь отмечать праздник таким составом? — А я о чём? — воодушевилась Даша. — Смысл отмечать день семьи, когда мама нас бросила, а папа вообще не помнит про этот день? — Ну мы же всё равно семья, — негромко возразила Женя. — Зашибись, какая у меня семья! — фыркнула Даша, повернувшись ко всем боком. — Пуговка, а ты что думаешь? — спросила Маруся. Девочка забралась на спинку дивана, чтобы быть одного роста со старшей сестрой, обняла её и вздохнула: — Всё таки моложеное лучше. — Ещё и Пуговке всё равно! — также произнесла Даша. — Ну хорошо, давайте сами всё подготовим, — наконец сказала Маруся. — Женька права, мы всё-таки семья. Даша закатила глаза. — Так уж и быть. Маруся улыбнулась. — С ужином я вам помогу, а остальное… — С остальным мы и сами справимся, — поспешно сказала Женя. — Вот только нужно, чтобы никто не проболтался. — Она выразительно посмотрела на Пуговку. — Да нужно, чтобы никто не проболтался, — кивнула девочка. Двери неожиданно распахнулись. В гостиную вошла Оксана. На Марусином лице вмиг воцарилось равнодушное выражение. — Добрый вечер, Оксана Викторовна, — медленно и нарочито вежливо произнесла Маруся, сложив руки на груди. — Если вы к Сергею Алексеевичу, то вынуждена вас разочаровать — он ещё не вернулся с работы. Так что будьте добры зайдите попозже. — Именно поэтому я к вам забежала, — стараясь не обращать внимания на самую старшую Васнецову, сказала Оксана. — Девочки, ваш папа немного задерживается на работе… — Раз уж у вас с ним такие тёплые и дружеские отношения, — Маруся особенно выделила слово «дружеские», — передайте ему, что такие вещи, как задержка на работе, необязательно передавать через посторонних людей, можно сразу позвонить дочкам. Оксана немного растерялась. Хрупкая и милая с виду Маруся в общении с ней была уверенна и холодна, словно шла напролом. — Обязательно передам, — попыталась улыбнуться она. — А что вы тут обсуждаете? — А у нас будет плаздник! — поделилась Пуговка радостной новостью. — Ой, правда, какой? — обрадовалась Оксана. Разговор наконец начал завязываться. — День семьи — это день, когда мама и папа поженились, — объяснила девочка. — Может быть, вам чем-нибудь помочь? Маруся скептически хмыкнула. — А вам не кажется, что день семьи — это праздник, касающийся чисто нашей семьи, а конкретно — восьми человек? Девочки за её спиной переглянулись в недоумении, не обсчиталась ли сестра. — К счастью, а для кого-то может и к сожалению, восьмой человек не вы. Так что не волнуйтесь, мы сами со всем справимся, — заверила Маруся и, попрощавшись с сёстрами, вернулась в квартиру Антонины Семёновны.

***

Последняя машина, сверкая в ночной тьме фарами, покинула парковку. Сергей Алексеевич стоял у окна, продолжая созерцать безжизненную улицу. Его всё ещё мучил вопрос: что делать с Оксаной? Рассказать правду, как подсказывала совесть, и остаться с пятью, нет, с шестью дочками без работы и денег? Или продолжать водить бедную женщину за нос, как предлагал Антонов? Нет, так поступить он точно не мог. Он же честный человек, в конце концов. Решено! Нужно раскрыть Оксане все карты. А работу можно будет найти. Приняв, наконец, такое непростое решение, Сергей Алексеевич случайно взглянул на часы и ужаснулся — часовая стрелка уже перевалила за восемь и неспеша приближалась к девяти. А ведь он уже давно должен был быть дома! Наскоро собрав вещи и чуть не забыв закрыть кабинет, Сергей Алексеевич помчался на парковку. Когда он наконец добрался до дома, а случилось это не раньше половины десятого, оказалось, что девочки уже спят. По крайней мере, такой вывод можно было сделать из записки, прикреплённой к холодильнику, которая гласила: «Поужинали. Посуду помыли. Устали и ушли спать. Любим, обнимаем». Чуть ниже висела ещё одна бумажка, где аккуратным почерком было выведено: «На ужин макароны с сосисками. На завтра осталось полкастрюльки супа. Купи уже наконец курицу и пару килограммов картошки, потому что скоро придётся готовить суп на воде из вермишели». В конце явно Пуговкиной рукой было нарисовано маленькое сердечко.