Городской сорняк

      Люди. Нет в мире существ более странных.       Способных одновременно на самые возвышенные порывы и самые низменные поступки.       Недавно за очередной рассказ в стиле вялый дарк-реал меня нарекли свалившимся в "чернуху" мизантропом, после чего приравняли к садистам. Ведь "чтобы описывать чьи-либо тёмные стороны, нужно самому соответствовать. Всё пишется с себя".       Что ж. Не буду спорить. Просто расскажу вам несколько историй, и предоставлю право считать их правдой или вымыслом.       Так случилось, что с детских лет я привык наблюдать за окружающими, чему была причина. Скажем, у нормальных людей, обычно, одна мама, один папа, а мне повезло. Пап было много. Менялись каждые три-четыре года. И были разными, на любой вкус и каприз. Не успеешь к одному приноровиться, а он уже в отставку услан.       Весело.       Нет, как бы где-то ныкался ещё один – главный папа, но его чаще всего можно было видеть на упрятанной в мамин альбом фотографии.       Иногда он приезжал, на мой день рождения, но, слава богу, не каждый раз.       Звонить же этому вечно занятому человеку мне в голову не приходило. Ему, впрочем, тоже.       Идиллия.       И вот однажды в нашей квартире поселился самый настоящий бомж, вытащенный не иначе, как из помойки, судя по запаху.       Честно говоря, я прифигел. Давно успел понять, что мама без мужчин долго обходиться не может, как и они не могут долго находиться с ней. Но бомж? Прежде вкус мамы был куда взыскательнее.       Звали бомжа Аркашею. Он имел высшее образование, чем мама похвастать не могла, умел красиво говорить, и, вероятно, был неплох в постели.       Других полезных навыков за ним мною заподозрено не было.       Поначалу всё шло неплохо. Дядю Аркадия отмыли, приодели, постригли. На человека стал похож.       Он пытался что-то делать по дому: створку буфета починить, за продуктами с мамой съездить. Работу, опять же, искать начал.       Я дивился несвойственной матери благотворительности, но молчал.       Не прогадал. Бомж Аркаша у нас не задержался. Месяца три пробыл всего лишь.       Рекорд.       Дальше пошли упрёки.       На работу-то Аркаша так и не устроился. Толи не умел ничего, толи желания трудиться не было, но не брали его. Приживалою жил. А мать пилить умела.       Сама трудоголик, она видеть не могла кого-то бездельничающим. Тогда как дядя Аркаша не мог, подобно мне, свалить на полдня в школу, а затем в секцию, чтобы прийти домой поздно ночью и сесть медитировать над учебниками.       Тут-то и настал приживале карачун.       Как не хорохорился он под прессингом, а ментально-звуковой атаки не выдержал. Не помогли даже причитания насчёт того, как много он для нас сделал. Мать даже слушать не стала, насколько он обогатил наш внутренний мир. Жаль, я бы шанс предоставил. Люблю сказки.       За сказками пошли ответные наезды. Мол, кто она (моя мать) такая и какое имеет право.       Это он напрасно, честное слово. Выставила его, как был, в одних трусах. Одёжка затем следом в мешке вылетела, минут через десять.       Опомнившись на улице, дядя Аркаша сообразил, что что-то где-то перегнул в канун осени. Попытался вернуться.       Каялся, обещал быть паинькой, молил. Под конец совсем поплыл - неожиданно стал угрожать, что выследит меня (к чему приплёл?) и убьёт.       Меня его настрой позабавил, а маму нет.       В общем, встретила на следующий вечер дядю Аркашу парочка маминых знакомых и отметелила до неузнаваемости.       С той поры перестал дядя Аркаша к нам заглядывать.       А наступившей вскоре зимой умер. Замёрз где-то в подворотне.       Такая история.