Городской сорняк

      Третья история институтская, второго курса.       Я как раз вернулся домой после учёбы, когда был встречен матерью “для серьёзного разговора”.       Мы мало общались, а уж серьёзно – только, когда я конкретно косячил.       Неудивительно, что я внутренне напрягся.       Первый же заданный вопрос смутил ещё больше:       – Как у тебя с девушками?       Ответить честно было несколько затруднительно.       Промямлил, что сейчас не до них и мало интересуюсь. Последнее было, по крайней мере, правдой.       – Ты точно ничего не хочешь мне рассказать?       Само собой. И раньше не хотел, с чего бы желать сейчас?       – А то сегодня на домашний одна девушка звонила. Сказала, что ты её изнасиловал, и что она намерена пойти писать заявление в полицию. Тебе по-прежнему нечего мне рассказать?       Охренеть.       Доверие к родному чаду на высшей планке.       И на кой нам, спрашивается, стационарный телефон сдался, когда мобилы у всех? Видимо, чтобы не пропустить важный звонок, как сегодня.       Не, пока бабка жива была, домашний телефон себя оправдывал. Иных атрибутов дистанционного общения старушка не признавала. А потом как-то забыли отключить.       Он и стоял себе на вечной подзарядке, никому не мешая. До сегодняшних событий.       Слов для ответа, между тем, реально не находилось.       Обвинение для меня было чудовищным в моральном плане и смешным в чисто практическом. Жизнь, однозначно, подкинула мне очередной сюр.       Не говорить же, в самом деле, что на мальчиков заглядываюсь чаще, а об утреннем стояке узнал из статей в интернете.       Мдя.       Всё, на что меня хватило, это поинтересоваться номером прекрасной незнакомки.       Прогнозируемо выяснилось, что симка “в отключке”.       Немного успокоившись, сообразил, что времени, когда я был бы вне дома не на виду у кучи народа, найдётся не так много. Так что, даже в случае конкретного наезда что-то предъявить мне будет тяжело хотя бы в силу загруженного графика.       Всё время либо учился, либо тренировался, либо тусил в компании.       Мои объяснения были матушкой, в целом, приняты, что не отвратило её от зачитывания двухчасовой нотации.       Так много мы не общались с нею ни до, ни после.       К несчастью, гипсовые стены нашего дома никогда не отличались совершенством звукоизоляции, и на следующий день все кумушки во дворе усердно перетирали мне кости.       А спустя несколько дней по институту также стал бродить нехороший слушок. Ничего конкретного, но все "знают", и автор знаний неизвестен. Сорвавшаяся с вершины горы снежинка к подножию прикатывается огромным комом.       Мне перестали подавать руки, начали сторониться.       Что-то доказывать было бесполезно. Любые оправдания звучали жалко, только убеждая всех в правоте слухов. Ведь дыма без огня не бывает.       Даже в моих личных качествах находили зримые подтверждения "червоточинки". Тихий – в тихом омуте. Девочек сторонится, значит злится, что не дают, спятил на этой почве от воздержания.       Через месяц уже сам себе казался сексуальным маньяком.       Шли недели, перерастая в месяцы. Слухи понемногу сошли на нет.       Но и спустя пару лет старожилы предупреждали на мой счёт новеньких: – С этим поосторожнее. Говорят, он девушку одну из нашего института изнасиловал. На него в суд подавали, да родаки откупили. А бедняжке пришлось переводиться. Такие дела.