Городской сорняк

      В детстве, как и любому парню, мне приходилось драться.       Не скажу, чтобы мне это нравилось. Не чувствовал в этом потребности от слова совсем.       Другим мальчишкам было важно продемонстрировать свою крутость, альфанутость, меня же подобное не волновало.       В моей жизни существовал свой круг интересов.       Аниме, чтение – обожал узнавать разные истории, спорт, игры на приставках, а позже – на компе.       Находились также вещи, что восторга не вызывали, но шли обязательным приложением. Прилежная учёба, например, или уборка за собой, покупка какой-нибудь мелочёвки для матери в магазине.       Чтобы иметь возможность получать, что хочется, требуется что-то делать взамен. Равноправный обмен.       Прикладываешь усилия, получаешь право на удовольствие. Всё просто и логично.       Разборки с другими парнями в мой мир не вписывались, они были не нужны.       При этом я совсем не походил на отаку, мечтающего запереться в четырёх стенах и не видеть людей. Наоборот, проявлял общительность и был не прочь заводить знакомства и друзей. Близко с кем-то сходился редко, но для этого имелась своя причина – частые переезды.       В младших классах мать регулярно меняла работы и съёмные квартиры. Мы чуть ли не каждый год переезжали с места на место. И всё начиналось по новой, с чистого листа.       Новая школа, новые учителя и соученики, новая спортивная секция.       Каждый раз я оказывался в новой обстановке, среди неизвестных мне, но знакомых друг с другом людей. Всякий раз я оказывался чужаком с квестом на внедрение.       Стоит ли удивляться, что в школе у меня случались конфликты?       Прибавить сюда необычную внешность, и неизбежность столкновений станет понятна.       В те годы я походил на татарчонка, хотя мать не могла припомнить в роду никого с восточными корнями.       Недаром отец периодами отказывался признавать меня своим сыном.       Правда ли сомневался или просто злил мать, с которой разошёлся вскоре после моего рождения, не знаю.       Так или иначе, но моя чуждость, помимо прочего, ещё и бросалась в глаза.       Справедливости ради, никто не дразнил меня “чуркой” или “джамшутом”, но...       Никто не любит чем-то выделяющихся, неважно чем.       Потому на меня рано или поздно “наезжали”. Это было естественно, как день.       Понятно, что подобное не оказывалось для меня неожиданностью. У меня была выработана своя тактика.       Всякий раз, появляясь в новом коллективе, я был приветлив, общителен, дружелюбен. Не всегда действительно испытывал указанные чувства, но всегда их демонстрировал. Надевал своего рода маску, играл роль. Впрочем, эта роль была мне удобна и почти естественна, не вызывая отторжения.       Большая часть незнакомых ребят, видя меня таким, быстро успокаивалась и принимала в свой круг.       Но, конечно, находились и такие, кому хотелось самоутвердиться за счёт улыбчивого новичка.       Я оттягивал конфликты, насколько мог. Отделываясь ничего не значащими шутками, уступая в мелочах. Оттачивал навыки увиливания, так сказать.       В глубине души я был трусом и боялся боли, а потому не собирался драться часто. Ждал, пока недоброжелатель перейдёт черту.       У каждого есть свой предел, за который он не отступит, если хочет сохранить себя.       Когда мою черту всё же переходили, я был спокоен. И не только внешне. Мои сомнения пропадали, уступая место холодной расчётливой готовности.       И я шёл конфликту навстречу.       Те детские споры были такими наивными, решались они тоже наивно, по-простецки.       Один на один в присутствии множества свидетелей. Смешно.       Все эти пацаны, наезжавшие на меня, они ведь просто хотели выпендриться, покрасоваться, померяться на виду у всех длиной “волшебных палочек”.       Я это понимал ещё тогда и не испытывал к ним неприязни.       Но это не имело большого значения, я не просил их нападать на меня, а значит имел право играть по своим правилам.       Развитие таких разборок всегда было вялым. Тычки, шлепочки. Распушившим хвост фазанам требовалось время на разогрев. Внутренне они хотели конфликта не больше моего и также трусили. Им бы хотелось получить себе славу и уважение, унизив при этом другого, без драки. Но так не бывает.       На их беду мне разогрев не требовался.       На первый же тычок отвечал жёстким ударом в тело. Если парень не понимал, что шутки кончились, второй удар шёл в голову.       Расквашенный нос или разбитая губа, как правило, тут же заканчивали спор.       Противников не добивал, этого не требовалось. Мало того, прекращал драку, как только недруг разрывал дистанцию. Если у него не находилось желания продолжать, я просто уходил, оставляя поле боя. Мне было всё равно, кого сочтут номинальным победителем.       Однако, трогать меня после таких демонстраций обычно опасались, и жизнь налаживалась. До следующего переезда.       Поступал ли я правильно?       Возможно, нет.       Но я, как правило, уступал своим соперникам в весе. Был неплохо физически готов, жилист, подсушен, но габаритами не впечатлял. Не мне было играть с кем-то в поддавки.       Возможно, я был неправ, но, повторись всё снова, поступил бы также.       Не всё, конечно, проходило совсем уж гладко. Была пара случаев, разнообразивших однотипность событий.       Так один паренёк решил, что пойти на меня с голыми руками не лучшая из затей, и вооружился найденной где-то палкой.       Удар в голову я перехватил открытой ладонью, а палочка оказалась с гвоздём.       Руку прошило насквозь.       Переворачиваешь ладонью вверх, снизу капает, тыльной стороной – опять. Кап-кап, кап-кап. Забавно.       Крошечная звёздочка белёсого шрамика осталась напоминанием о беззаботных днях.       Нет, правда, я не иронизирую. Разве что совсем чуть-чуть. Время было действительно беззаботным.       Вторым случаем был наезд одной расфуфыренной родительницы, обиженной в лучших чувствах.       Её сынок за день до того честно заработал затычки в нос, и дамочка не стерпела.       На перемене учительница вывела меня объясняться перед рассерженной мадам. Я должен был извиниться перед ней и её лыбящимся во всю пасть отпрыском.       Не сдержался. Рассмеялся. Уж больно смешно все они выглядели.       Да, не хватало тогда выдержки, ребёнок был.       Дамочка ребёнком не была, но с выдержкой имела проблемы побольше моих. Она отвесила мне оплеуху.       Увесистую такую, видно набитую руку.       Я упал, даже прикидываться почти не пришлось.       Правда, упал совсем не по инерции движения, но это уже сущие мелочи.       Господи, я же играл в футбол, а там перво-наперво учат, как правильно приземляться при жёстком подкате, применённом против тебя.       Локтем в колено соперника, а коленом в стопу, само собой. Чтобы обидчик не сильно радовался. И пусть потом не жалуется, я же не сам упал – меня уронили.       Дамочка, судя по переходу на ультразвук, радовалась не сильно. Пыталась пару раз достать рукой из полуприсяду и даже пнуть, такая активная. Однако, снижение координации леди сказалось на её точности, позволив мне ретироваться хоть и поспешно, но без большого ущерба.       Ошалело круглые глаза даменького сыночка стали мне дополнительным бонусом.       Что интересно, ни дамочка, ни её сынок меня больше не задевали.