В огне мести

Ничто не забыто, Мои нервы дрожат на пределе, Губы застыли В привычной защитной улыбке. С пеной у рта Меня опять заставляют поверить, Что вся моя жизнь — Одна большая ошибка.

Сейчас Несколько часов погони за призраком ничего не дали — Мелания только загнала лошадь. Мелания знала, чувствовала, что идет по уже ослабшему следу вампира, однако и этого хватало, чтобы не сбиться с пути. Да, тракт на Эшолд всего один, идет через Реверджсун, однако кто знает, что может взбрести в голову Анривалю? По крайней мере, Мелания очень надеялась, что этот след принадлежит ему — увы, но вампиры не ищейки, чтобы их различать. На такое способны разве что ведьмы да колдуны. Когда Мелания сжалилась над лошадью, поняв, что при всем желании не догонит Анриваля сегодня, уже начинало темнеть. Солнце опустилось за верхушки деревьев, и Мелания мерно покачивалась в седле уже в сумерках, думая остановиться на привал. Делать этого не хотелось, но она понимала: лошади нужно отдохнуть. Конечно, Мелания могла бы и загнать ее до смерти, перекусить лошадиной кровью и бросить мертвую тушу посреди дороги, но… что ж, стоит признать, верхом до ближайшего селения она доберется быстрее. А терять время больше не хотелось — что-то внутри кричало о том, что совсем скоро ее ждет нечто особенное, нечто, чего она уже так долго ждет… Что-то внутри волновалось, и Мелании до одури хотелось верить, что охота ее наконец подходит к концу. Мелания все еще двигалась по тракту, когда наконец совсем стемнело. Лошадь совсем выдохлась, и Мелания оказалась вынуждена спешиться, лишь бы не потерять украденную кобылу. Привал стал необходимостью, желательно — неподалеку от водоема. Но даже приличной полянки по пути никак не попадалось. Только полосы деревьев по обеим сторонам тракта. Тяжело вздохнув, Мелания тоскливо подумала, что с большой охотой променяла бы все вот это хотя бы на комфортную комнату с мягкой кроватью и горячей ванной на каком-нибудь постоялом дворе. О большем Мелания давно уже не мечтала. Смирилась, наверное. Она вяло усмехнулась этой мысли. Покосилась на лошадь — еще немного, и та, вероятно, рухнет замертво. Нехорошо. Мелания шумно втянула носом воздух в раздражении — и тут же уловила горьковатый запах дыма. К нему примешивался приятный запах еды, кажется, какой-то похлебки, и отнюдь не аппетитный — аромат конского навоза. Значит, где-то неподалеку кто-то уже устроил привал. Но где? Мелания не видела впереди света костра. Где-то в стороне? Мелания повела носом по воздуху. Слабый ветер дул справа наискось, заставляя слезиться глаза — оттуда и нес запахи. Значит, искать костер стоит справа. И немного впереди. Убедившись, что лошадь не собирается умирать прямо сейчас, Мелания потянула ее на едва заметную тропинку, что заприметила по правую руку от себя. Она уходила в чащу леса и немного левее. Совсем скоро Мелания почувствовала и едва ощутимый, но очень освежающий запах воды — река, оказывается, совсем неподалеку. Чтобы выйти к чьему-то лагерю времени ушло не так уж много, и совсем скоро Мелания стояла на краю полянки, посреди которой полыхал костер. Боком к ней сидел молодой человек — иронично, с длинными рыжими волосами, но не Анриваль. «Это было бы слишком просто», — едва поморщилась Мелания. Молодой человек сосредоточенно помешивал содержимое котелка над огнем, затем что-то туда же подсыпал. На другом конце поляны, пофыркивая, щипал траву конь. Совсем неподалеку шумела река. «Отличное место, — решила для себя Мелания, тихо замерев. — Интересно, пустит переночевать или меня ждет еще один плотный ужин?» Пока Мелания соображала, лошадь тихо фыркнула, и молодой человек, наконец, поднял голову. Мгновение рассматривал ее, а потом его брови взлетели. — О… девушка, — выдал он, и Мелания озадаченно склонила голову к плечу. — Потрясающая проницательность. Молодой человек тут же стушевался. — Я… прости, — пробормотал он, опуская взгляд. Выглядел он, впрочем, не столько пристыженным, сколько растерянным. — Просто… ты одна. Никогда не встречал девушек, что путешествуют в одиночку. — Все бывает в первый раз, — философски заметила Мелания. Качнула головой. — Я… могу присоединиться? — Конечно! — молодой человек просиял. Подскочил с места, махнул рукой куда-то в левую сторону от себя. — Река там, если что. А еще сейчас будет готова похлебка! Мелания тихо хмыкнула, но все же улыбнулась краешком губ и пересекла поляну, ведя за собой лошадь. Река оказалась совсем недалеко, и даже почти теплая. Так что Мелания, оставив лошадь на водопой, отошла в сторону, размышляя — искупаться или нет? Долго, впрочем, думать не стала и все же принялась раздеваться. Хотелось смыть с себя пот и нервозность. Юноша ее не пугал. Даже будь он разбойником — Мелания сможет не только отбиться, но и свернуть шею. Но разбойником он явно не был. Да и не выглядел как плохой человек. Скорее как… студент? На дереве, к которому привязана лошадь, Мелания видела большой тюк с вещами. С такими студенты возвращались к началу учебы в общежитие — видела, когда пыталась поступать в Академию в свое время. Впрочем, может, она и ошибается. Мало ли — просто работать едет юноша? Как бы там ни было, краем уха все время купания Мелания прислушивалась к происходящему на поляне. Юноша что-то напевал себе под нос, причем напевал очень неплохо, музыкально. Врал только иногда… И не делал никаких поползновений в сторону реки. Мелания хмыкнула, выбираясь на берег. В голову вдруг пришла мысль: мог ли в Хопфоле быть не Анриваль, а этот студент? Вампирского следа Мелания от него не чувствовала — и не могла, если на нем амулет. Но ничего, что им могло бы быть, Мелания не заметила. Вся одежда на юноше слишком простая, деревенская. А амулеты вампиры предпочитали делать из драгоценностей. Впрочем, если вампир небогат… «Если его зовут Анриваль, и это был он в Хопфоле — у Богов и Тьмы так себе чувство юмора», — мрачно подумала Мелания, надевая сапоги и беря лошадь под уздцы. Стоило ей вернуться на поляну и привязать лошадь к дереву рядом с конем парня, все мысли о том, что он может быть вампиром показались Мелании исключительным бредом ее забитой охотой головы. Вскинув на Меланию по-прежнему восторженный взгляд, молодой человек широко добродушно улыбнулся. — Эй! — воскликнул он. — Я уж думал, ты там утопла. — Я не «эй». Меня зовут Мелания, — проворчала Мелания, поправляя влажные волосы и проходя к бревну, на котором сидел юноша. — А я Далер, — кажется, еще шире улыбнулся он. И как щеки еще не болят? — Похлебку будешь? — А ты всех и каждого с таким добродушием встречаешь? — с сомнением уточнила Мелания, опускаясь на свободный край бревна. Далер мотнул головой. — Не, только хороших людей. Ты вот — точно не плохая. Мелания с явной иронией вскинула бровь. — И с чего такие выводы? — она помолчала секунду и добавила, скривившись: — Если это попытка… познакомиться, то тебе еще учиться и учиться. — Да я это не потому что ты девка, — Далер, принявшийся наливать похлебку в миску, вдруг густо покраснел. Мотнул головой, сунул Мелании в руки ложку, затем миску похлебки и принялся наливать и себе. — Просто… ты не выглядишь как злой человек. «Ну да. Я злой вампир», — мысленно фыркнула Мелания. — А много ли ты видел злых людей? — вместо этого вслух спросила она. С искренним интересом, стоит отметить. Далер производил впечатление восторженного щенка, что только-только познает мир, всецело доверяет хозяину и еще ни разу не встречался со злом. Выглядел он и правда очень просто: обычный деревенский юноша, добродушный и открытый. Разве что щуплый с виду, как будто ничем по хозяйству не занимался. Болезный, что ли? — Ну… ни одного, вообще-то, — помедлив, отозвался Далер. Потом отчего-то виновато улыбнулся: — Отец учил меня, что… Нет плохих людей. Есть несчастные. И те, которые запутались или напуганы. Именно они совершают поступки, которые считаются плохими, — он замолчал. Помедлил мгновение, добавил осторожно: — И нелюдей это тоже касается. Он не смотрел на Меланию, но она напряглась. Подняла на Далера внимательный, угрожающий взгляд, но тот, заметив ее движение, только безразлично пожал плечами. Камень в ее огород? Мелания напряженно прислушалась к себе. На поляне она не ощущала ни единого артефакта — кроме своего собственного, маскирующего вампирский след. Значит, либо их нет, либо очень хороши зачарованы и спрятаны. Вот только на охотника этот юноша никак не походил. Никакого оружия, он абсолютно один… Да и, стоит признать, мысли, которые высказал Далер только что, ну никак не вяжутся с философией охотников. — И кто же твой отец? — помедлив, осторожно уточнила Мелания. Теперь Далер поднял на нее взгляд теплых карих глаз и произнес с нескрываемой любовью: — Жрец. У нас в деревне безымянный храм… Но отцу не мешает это служить и помогать людям. — И учить тебя… тоже помогать людям? — Хорошо к ним относиться. Я не планирую становиться жрецом и все такое, — он неопределенно повел рукой по воздуху. Потом тяжело вздохнул. — Учиться вот еду. — Похвально… Мелания протянула это, задумчиво помешивая похлебку в миске. Весь этот разговор казался каким-то… странным. Словно во сне. Полный каких-то намеков и недомолвок, он что-то трогал в душе. Что-то такое, что вдруг спустя пять лет погони за Анривалем в мечте отомстить заставило задуматься — а права ли она в том, что собирается сделать? Да и… что она вообще собирается сделать?.. Мелания сердито тряхнула головой и сжала зубы. Глупости какие-то в голову лезут, устала, наверное. Да, точно. Просто устала. И масла в тлеющие угли усталости добавляет этот странный юноша своими слишком доброй аурой да речами, явно перенятыми у отца-жреца — тому по работе положено прощать. Ничего, поживет Далер еще немного и поменяет свое мнение, наверняка. Они замолчали. Мелания задумчиво сопела, Далер — что-то едва слышно даже для вампира мурлыкал под нос. Стучали ложки, трещал костер. Лес в унисон с ветром пел колыбельную, шепча мелодию ветвями и желтеющими листьями. Шумела поодаль река. Похлебка Далера оказалась неплоха, хотя и не утоляла голова Мелании. Первым в конце концов нарушил тишину Далер. — А ты ради чего путешествуешь? — Мелания не сказала бы, что с виду его беспокоило молчание. Однако молчать в ответ отчего-то не решилась. — Я бард, — не слишком дружелюбно отозвалась она. — Путешествую просто так, песни пою… — Никто не путешествует просто так, — улыбнулся Далер по-доброму. Глянул Мелании в лицо внимательно. — Даже барды. — А я вот путешествую, — проворчала Мелания и нахмурилась. Далер словно знал, что есть что-то еще — Мелания увидела это в его глазах. Но выпытывать он ничего не стал, только покачал головой, возвращаясь к похлебке. Мелания поджала губы. «И чего на него вызверилась? — мысленно укорила она себя. — Ничего ведь плохого не сделал… только хорошее. Хотя что мне до его похлебки». Мелания поморщилась. Все же отчего-то стало неуютно оставлять Далера совсем без ответа. Что-то в нем было такое… Светлое, что ли. Заставляющее усомниться в том, что стоит продолжать вести себя так, как она привыкла. — Я ищу кое-кого, — все же сдалась она нехотя. Далер скосил на нее взгляд — не заинтересованный, скорее очень сочувствующий. — Кое-кого, кого я когда-то очень любила. Или думала, что любила… — Ради чего? — негромко уточнил Далер. Мелания не услышала в его интонациях ничего, похожего на осторожность или любопытство. Скорее прежнее сочувствие, и только. — Ведь просто так никого не ищут… Тем более тех, кого когда-то считали любимым. Он заглянул Мелании в глаза, и она ощутила, что готова рассказать ему все-все про себя. Вывернуть наизнанку все потаенные уголки души, показать тьму и боль, которые она так усиленно пыталась скрыть внутри себя, донести до встречи с Анривалем и не расплескать. Чтобы вылить эти тьму и боль, а вместе с ними и обиду со злостью, прямо на него. Не пощадить. Отомстить. — Я хочу с ним поговорить, — вместо этого скрипнула зубами Мелания. — Он причинил мне боль, и я просто хочу понять, почему. Она не смотрела на Далера, она смотрела в огонь. Языки пламени плясали на поленьях, отражались в глазах Мелании и пробуждали воспоминания - болезненные, отвратительные и, пожалуй, самые худшие воспоминания ее жизни. Как она, запертая в клетке, горела заживо. Как задыхалась от дыма, как ощущала, как плавится и лопается кожа, как пахнет горелым мясом ее же тела. Как тянулась к Анривалю, умоляя помочь. Как он дергал за прутья, сам рискуя сгореть — и как в итоге сбежал, бросив ее умирать. Но он ведь обещал не бросать. Обещал всегда быть рядом. Так почему… почему ушел? Почему после всего, через что они прошли у охотников, просто бросил ее? Почему… Почему, почему, почему? Мелания не один десяток раз задавалась этим вопросом потом. Не один десяток раз прокручивала ту ужасную ночь в голове, его полный ужаса и вины взгляд и скрывающуюся в огне спину. Просыпалась ночами в слезах и с криками, рыдала, спрашивая невесть у кого — так почему же? И ответов не получала. Все ответы у Анриваля. И Мелания давно уже не уверена, что задавать вопросы хорошая мысль. Лучше просто… отомстить. И успокоиться. Возможно, тогда ей станет хоть немного легче. — Месть — это искалеченная любовь, — словно прочитав мысли Мелании, выдохнул Далер. Он внимательно смотрел Мелании в лицо, не отрываясь, и теперь не выглядел маленьким солнцем. Скорее… солнцем, чей свет приглушен лунным затмением. Спокойный, убаюкивающий… умиротворяющий, он не обвинял. Только смотрел внимательно. — Ты ведь не поговорить с ним хочешь. Отомстить. Да? — он склонил голову к плечу. Мелания едва сдержалась, чтобы не швырнуть в Далера его же миску. Руки подрагивали. Мелко так, неприятно подрагивали — от страха. Давно Мелания не испытывала этого чувства, ой, как давно. И бояться сейчас щуплого, казалось бы, безобидного человеческого мальчишку… смешно. Но Мелания боялась. Кто же он такой? Не колдун и не ведьмак, точно не вампир и очень вряд ли оборотень. Мелания все еще не ощущала на поляне ни капли магии… И именно из-за этого, наверное, Мелания и боялась. Из-за неизвестности, непонимания, с чем столкнулась. — Спасибо за ужин, — она все же сунула Далеру в руки миску и, поднявшись, стремительно направилась к лошади. Очень уж хотелось сбежать, и как можно дальше. Однако Мелания подавила это невесть откуда взявшееся желание и лишь достала из сумки, которую успела перед побегом прицепить на седло, спальник, с которым вернулась к костру. Далер, проводивший ее взглядом, склонил голову уже в другую сторону и смиренно выдохнул: — Прости. Это не мое дело. Мелания только фыркнула и предпочла ничего не отвечать. Расправив спальник, она легла на него, укрылась и спешно отвернулась от огня, демонстрируя всем своим видом намерение лечь спать, а не обсуждать свою личную жизнь и планы на ближайшее будущее. Далер не настаивал. Он и вовсе, кажется, стушевался и уже ничего не напевал — только сопел тихонько себе под нос. Мелания слышала, как он ходил к реке, чтобы помыть миски и ложки, как таскался с котелком и отходил к лошадям. Затем — возился, раскладывая свой спальник и устраиваясь в нем. Вся эта возня раздражала. Хотелось приструнить мальчишку, рявкнуть на него, а еще лучше — поужинать им. Но Мелания честно держала себя и свои клыки в руках. В конце концов, если бы не дым от его костра, кто его знает, нашла бы она место для привала или ее лошадь бы так и издохла от усталости? Он еще и угостил и вел себя прилично в отличие от многих молодых мужчин, с которыми Мелания сталкивалась в путешествии. Как минимум за это его можно не трогать. Убеждая себя в этом, Мелания закрыла глаза. Спать она уже точно не собиралась, но хоть немного отдохнуть — надо.

***

Она открыла глаза и увидела кромешную тьму. Первый вздох дался с огромным трудом — легкие обожгло холодным затхлым воздухом. Мелания едва не закашлялась, но сил хватило лишь на то, чтобы издать невнятный едва слышный хрип. Тело болело. Кончики пальцев рук и ног покалывало, словно в них вонзилось тысячи игл, горло саднило. Каждый новый вздох давался немного легче предыдущего — но так же тяжело, через боль. На глазах от этого выступили слезы, и слизистую тут же обожгло. Мелания зажмурилась. Тихонько застонав, она вновь едва не закашлялась. Повернула голову — шея, словно затекшая, слушалась с трудом и тоже отдавала болью. Мелания едва слышно всхлипнула. Слезы скатились по щекам солеными дорожками. Пожалуй, это единственное, что не принесло боли, и Мелания замерла испуганной полевкой. Дышать становилось все привычнее. Разум, до этого окутанный плотным туманом непонимания, стал потихоньку проясняться. Она лежала на чем-то твердом. Твердом — и холодном, даже несмотря на то, что по всем законам мироздания камень под ней должен был нагреться. Ведь должен был, да?.. Мелания, страшась новой вспышки боли, осторожно расправила ладонь и провела по удивительно гладкой поверхности камня. Ладонь отозвалась вспышкой боли, но ее тут же унял холод. Это странно. Почему камень под ней настолько холодный? Почему так темно вокруг? Где она? Что вообще произошло? Что произошло перед тем, как она оказалась… здесь? Вспомнить не выходило. Сколько бы Мелания ни силилась мысленно вернуться к последним событиям, в голове ее встречал плотный туман, а в груди — чувство отчаяния, боли и обиды. Решив, что с проблемами разбираться нужно по мере их поступления, Мелания, поначалу очень осторожно, принялась водить руками по камню. По всему выходило, что она совершенно нагая лежит в узком каменном ящике. Узком… каменном… ящике… Осознание ударило пощечиной наотмашь, и Мелания едва не задохнулась — до этого старательно напоминая себе, что нужно дышать, она попросту забыла, что это необходимо. Закашлялась, шумно втянула носом спертый воздух и, слабо сжав пальцы в кулак, ударила по крышке. Рука отозвалась острой болью, по нервам словно побежали сотни маленьких насекомых. Мелания зашипела, вновь забывая дышать, но заставила себя продолжить. Ударила вновь, уже сильнее, а затем еще и еще. Каждый удар выходил сильнее, увереннее и безболезненнее предыдущего, однако ни один из них не приносил результатов. Мелания хрипела. Не то от нехватки воздуха, не то от того, что забывала дышать. Может, попросту от того, что и говорить отчего-то разучилась? Но внятно что-то произнести не получалось. Сколько бы Мелания не силилась произнести простое «помогите» — а еще лучше закричать — из горла вырывались только бессвязные звуки. Сколько так билась, Мелания и не помнит. Помнит только, что очень быстро выбилась из сил, а затем, кажется, уснула. Плавала в мутном сером мареве, дышала медленно и неглубоко — но большего будто и не требовалось. Из этого состояния Меланию вырвал глухой скрежет — кто-то с усилием двигал крышку. Мелания, еще не успев ничего осознать, тихо хрипнула. Глаза обожгло непривычно ярким светом, от которого, кажется, даже кожа зашипела. Мелания зажмурилась, попыталась сжаться в комок в неосознанной попытке защититься, спрятаться. А затем ее губ коснулось что-то влажное. Сначала показалось — вода, но довольно скоро Мелания распробовала уже привычный солоновато-сладкий вкус человеческой крови. Все, что произошло следом, Мелания не контролировала — тело справилось само. Она выскочила из каменного ящика. Рядом испуганно взвизгнули, и Мелания, не думая, схватила этого кого-то. Пара точных резких движений — послышался хруст ломающихся костей. Крик стих. Клыки появились сами собой, по горлу потекла горячая свежая кровь. Ощутив, что собственное тело стало достаточно послушным, каждое движение перестало отзываться болью, а дыхание стало размеренным и глубоким, Мелания ослабила хватку. Безвольное тело с грохотом повалилось на холодный каменный пол. Похоже, задело стоящую рядом табуретку, а на ней — что-то… Что-то, что разбилось о камень с оглушительным звоном. Помещение заволокло ароматом крови, вновь опьяняя. Вот только есть уже не хотелось. В груди, словно ощутив прилив сил, огромной волной цунами поднималось лишь одно чувство — ненависть. Мелания наконец открыла глаза.

***

В Реверджсун Мелания въехала лишь во второй половине следующего дня. Компанию в пути ей составлял Далер — и с ним, к большому облегчению Мелании, удалось успешно распрощаться сразу после пересечения городских ворот. После странного разговора у костра прошлым вечером и не менее странного сна, из которого на утро Меланию вырвал глухой грохот упавшего котелка, в котором Далер собирался готовить завтрак, голова побаливала. В том числе поэтому общаться с Далером Мелания не рвалась, пускай от странных замашек у юноши не осталось и следа. Это, впрочем, не избавило Меланию от напряжения — страх до конца так и не ушел, а гудящая голова знатно усугубляла состояние. И Мелании это категорически не нравилось. Одно дело бояться охотников или кого-то более сильного, но… обычного человека? Даже в ее не самой лучшей форме? Мелания морщилась едва заметно, скашивая периодически взгляд на Далера во время их совместной поездки. Думать о сне не хотелось, а чем-то забить голову казалось нужным. Обычный юноша, которых полно по деревням, селам и даже небольшим городам: симпатичный, простой, открытый и полный светлых мыслей и надежд. И оттого осознавать страх перед ним казалось чем-то абсолютно глупым. Но и не бояться не получалось. От него хотелось сбежать. И желание это диктовали даже не вампирские инстинкты — обычный человеческий страх перед неизвестностью. Бежать хотелось как можно дальше и быстрее, но Мелания, сжимая зубы, старалась держать себя в руках. Еще не хватало признавать слабость перед человеческим мальчишкой! Да и торопиться уже Мелания смысла большого не видела: след Анриваля ослабел, и чтобы его различить приходилось внимательно прислушиваться к ощущениям. Спешка в таком деле точно ни к чему, если не хочется сбиться с пути. Так что, даже несмотря на уверенность, что со следа она вряд ли собьется до самого Реверджсуна — а там уже наверняка найдет либо свежий след, либо самого Анриваля — рисковать Мелания не хотела. Она и так уже слишком много времени потратила на поиски, и вновь терять след… Где-то внутри все сильнее крепло ощущение, что до успешного завершения охоты осталось совсем немного. Благо Ревенджсун — городок небольшой. В нем едва ли больше домов, чем в деревне, из которой Мелания выехала накануне, однако они окружены городской стеной и дома все же совсем как в Эшолде, на несколько квартир, пускай и не настолько больших, к каким привыкла Мелания во время работы у Луанны и Кристиана. Повинуясь инстинкту, Мелания двинулась сквозь человеческий сомн. Не сказать, что людей на главную площадь ближе к вечеру стеклось много, однако и тех, что пришли ради приехавших на рынок торговцев было достаточно, чтобы раздражать. Мелании казалось, что это не десятки и даже не сотни людей — тысячи. Они не мешали ощутить след Анриваля, однако мешали сосредоточиться — казалось, еще немного, и Мелания сорвется от голода на первого подвернувшегося человечешку. К счастью, хоть Мелания и держала себя в руках, довольно скоро след привел ее в местную таверну. С яркой вывеской над входом, она казалась менее привлекательной, но при этом более дорогой, чем в Хопфоле. Тут пением комнату не оплатить. Впрочем, Мелания очень надеялась, что комната ей сегодня в принципе не понадобится. Она скривилась, спешиваясь. Отвела лошадь в конюшню, где лишь махнула рукой конюху. Живность все равно не ее. Поправив сумку на плече, Мелания подошла к крыльцу таверны и шумно втянула носом воздух. Тянуло дымом, каким-то наваристым супом, травяным чаем и свежей рыбой. Слабый вампирский след вел внутрь таверны, а куда более четкий и свежий, смешивающийся с прежним и путающий — из нее и куда-то в сторону, во дворы неподалеку от таверны. Мелания нахмурилась. След был всего один, и будь вампиров больше — Мелания запуталась бы. Но что же это, Анриваль едва ли не сразу поехал дальше? Или что-то еще делал в городе? Поколебавшись, Мелания все-таки двинулась по следу. Решила: если поймет, что след ведет из города, сразу вернется за лошадью. След, к ее счастью, вел не из города, но — в спальные районы, смутно что-то напоминающие Мелании. Это она отметила краем сознания, поглощенная черно-белой картинкой мира, где ярко-алым выделялся вампирский след. А вместе с ним — бьющиеся на шеях проходящих мимо людей венки. Они отвлекали, манили, но Мелания старательно держала себя в руках и следовала лишь за одной красной ниточкой. И ниточка эта привела Меланию к смутно знакомому крыльцу. Мелания замерла, пытаясь вернуться в реальность. Сглотнула ставшую вязкой слюну, облизнулась и взглянула на вывеску, где золотой, не так давно нанесенной краской были выведены буквы. «Полынь и клевер». В лавку с названием «Полынь и клевер» — вот, куда все это время вел ее след Анриваля. В лавку ведьмы. По спине побежал неприятный холодок, и Мелания нахмурилась. Этого ей еще не хватало. Она прекрасно помнила Эргитту — ведьму пусть и в возрасте, но выглядящую настолько великолепно, что при знакомстве Мелании казалось, что не будь ее рядом, она непременно затащила бы Анриваля в постель. Тогда, пять лет назад, Мелания отнеслась к этой мысли с усталым безразличием, сейчас — презрительно скрипнула зубами. И решительно двинулась к двери. Анриваль лавку уже давно покинул, это Мелания чувствовала прекрасно. Но кто как не ведьма сможет подсказать, куда же теперь направился вампир? Вот уж кому Анриваль вряд ли стал бы стирать память о себе. А если бы и стал — Мелания готова с большой охотой о нем напомнить. Мелания без стука распахнула дверь. Над головой знакомо звякнул колокольчик.