Дьявольский сад

— Ты не мог бегать вечно. Дерби Кейн Кейси ждала месяцы, чтобы произнести эти слова. Когда она привязала Хуана Луиса к стулу, вся храбрость, которой он обладал, исчезла. Крупные слезы текли по лицу Хуана, а она еще даже не прикоснулась к нему. — Вспомнил ли ты тот день, когда пытался изнасиловать мою жену? — Он заплакал еще сильнее, доказывая, каким был трусом. — Ты выстрелил в мою подругу и привязал Эмму к столу. Если бы это было все, я бы позволила Меррик выстрелить тебе в голову и покончить с этим. Но ты хотел увидеть мои страдания, не так ли? Вот почему выбрал именно это место. — Я убью тебя, если ты меня не отпустишь! — Закричал Хуан, и сопли потекли у него из носа. — Моя мама придет за мной! — Это правда, она придет за тобой, и я отдам ей тебя по кусочкам. — Пока Лу срезал с него одежду, Кейн не обращала внимания на его мольбы. Хуан мог кричать так громко, как только мог, но никто бы его не услышал. Кейн хотела, чтобы он был в том же состоянии в котором была Эмма, когда он связывал ее. — Тебе нравилось, когда Эмма кричала? — Она встала и взяла защитные очки. — Ее слезы капали тебе сюда? — Спросила Кейн и нанесла удар в живот. — Тебе нравилось держать ее связанной, как животное? — Хуан покачал головой, но было уже слишком поздно что-либо отрицать. — Включи его, Лу. Он включил мотор и по шлангу пошла мощная струя воды. Справочник предупреждал не целиться ни в кого, так как это травмоопасно. — Нет! — Хуан закричал, когда она направила на него воду и начала приближаться. Струя прорезала его брюшную полость так же легко, как острый нож. Его крик был таким громким, что... — Черт, — сказала Кейн, когда она вздрогнула. В конце концов мечта должна была стать реальностью, но пока Хуан был неуловим. Однако чем больше времени уходило на то, чтобы найти его, тем более творческим становилось ее воображение и фантазия. Кровать была пуста, поэтому Кейн встала, приняла душ и оделась. Она спускалась по лестнице, и застегивала манжет на своей новой рубашке. Это был подарок от Эммы. Кейн была благодарна, так как ненавидела ходить по магазинам, поэтому просто сказала «спасибо», когда Эмма вручила ей пять коробок с одеждой. Этот поступок, наряду с тысячью других обыденных вещей, убедил ее, что их жизнь возвращается в нормальное русло. ФБР находилось на прежнем месте, все также поддерживая постоянное наблюдение за ее новой партией спиртного и сигарет. — Чертовски настойчивая, — пробормотала Кейн, когда увидела агента Шелби Филлипс, снова сидящую в ее гостиной. Шелби была в обязательном отпуске от своих обязанностей ведущего агента, после того, как оба ее родителя были найдены убитыми. ФБР не могло позволить Шелби вернуться к работе, учитывая ее нынешнее психическое состояние, поэтому все свободное время она проводила здесь. Шелби приходила каждое утро и просила о встрече с ней, а Кейн в свою очередь, игнорировала ее. Так продолжалось уже два месяца. — Что ты собираешься с ней делать? — Спросила Эмма, заходя кабинет. — Как ты думаешь, когда она сдастся? — Я потеряла счёт уже через месяц, поэтому не могу ответить на твой вопрос, — сказала Эмма, подписывая чек. — Если ты, наконец, сдашься, Лу выиграет тысячу двести долларов. — Для женщины из правоохранительных органов, конечно, она уже догадалась, что я не сдамся. — Кейн села в кресло, предназначенное для посетителей, и скрестила ноги. Через час она должна была встретиться с европейскими поставщиками, которых Мюриэл и Кэйтлин, проверяли в течение нескольких месяцев. — Дело не в том, что я не понимаю, что ею движет. Я недостаточно сочувствую ей, чтобы дать то, чего она хочет. — Кейн посмотрела на Эмму, и весь гнев из-за ситуации испарился, когда ее взгляд упал на её живот. Если бы у нее была возможность ускорить время, она бы сделала все, чтобы поскорее увидеть Эмму с их новорожденным ребенком на руках. — Учитывая, что ты даже не сказала ей о том, что не хочешь разговаривать, я думала, что она сдастся, но она... — Настойчива. — Кейн рассмеялась. — Это все равно, что оказаться в ловушке на тонущем корабле и не уметь плавать. Ты должна либо утонуть, либо попросить помощи у акулы. — Так что в любом случае она облажалась. — Правильно, девочка моя. Лу сегодня не повезет с выигрышем, даже если бы я была очень великодушна. У меня назначена встреча в офисе. До сих пор ее бизнес был сосредоточен на нелегальных крепких напитках и сигаретах, но Кейн увидела потенциал в высококачественных винах. Учитывая огромную прибыль, пришло время расширяться. Вино никогда не принесло бы столько же, сколько растущая торговля наркотиками в городе, но это не было приемлемым для будущего ее детей. — Тогда Шелби придет завтра, потому что только ты можешь дать ей то, чего не может ФБР. — Эмма встала и подняла руки над головой, чтобы потянуться. — Либо сдавайся, либо избавь бедную женщину от страданий. — Ты думаешь, я должна ей помочь? — Кейн не пошевелилась, когда Эмма подошла к маленькому кожаному дивану. Её походка начала меняться, чтобы приспособиться к немаленькому животу. — Посмотри на все, что ей пришлось пережить, — сказала Эмма, протягивая руку. — Мысль о том, что я потеряю своих родителей, как она, или детям придется пережить этот ужас, если с нами что-то случится, заставляет меня сочувствовать ей. Кейн подошла к Эмме, взяла ее за руку и поцеловала. — Ты готова рискнуть тем, что может случиться, если я это сделаю? — Не сходи с ума, детка. Я не говорила «помочь». Я сказала, что сочувствую ей, и понимаю её состояние. — Они сели, и Эмма повернулась так, что ее живот прижался к Кейн. Она положила руки на их растущего ребенка, зная, что малыш Кейси наиболее активен по утрам. — О чем ты думаешь? — О нашем ребенке. — Нам нужно закончить обсуждение этой ситуации, прежде чем ты сделаешь другие романтические заявления, — сказала Эмма, расстегивая рубашку Кейн, и вытаскивая ее из штанов. — К несчастью для Шелби, я ей не доверяю. — Что ты хочешь, девочка моя? — Спросила Кейн, сидя в расстегнутой рубашке и без ремня на штанах. — Не смейся над большой похотливой женщиной, или я куплю себе один из тех вибраторов, которые мы видели по телевизору прошлой ночью, и выгоню тебя из нашей спальни. Кейн встала, и ее штаны спустились до лодыжек. Пальцы Эммы замерли на ее нижнем белье, как будто желание перегорело само собой. То же самое было во время беременности их сыном Хэйденом. Лишний вес и растущая талия, усилили неуверенность Эммы в своей привлекательности. Кейн не нравилось, когда Эмма спрашивала, что она чувствует к ней. Платье, которое носила Эмма, было новым, и Кейн предположила, что это было частью проблемы. Эмма любила походы в торговый центр и бутики, но не потому, что ей нужно было найти больший размер. Ей нравилось быть беременной, но увеличивающийся живот убивал ее самооценку. — Миссис Кейси, — сказала Кейн, опускаясь на колени между ног Эммы. Они занимались любовью этим утром, но ее желание вспыхнуло снова. Кейн положила руки на живот Эммы и стала массировать его, двигаясь вниз к подолу ее платья. Предвкушение прикосновения к Эмме заставило кровь прилить к ее голове, и она услышала биение собственного сердца. — Я знаю, что тебя ждут люди в офисе, так что нам не нужно, — сказала Эмма, раздвигая ноги шире. — Мир может подождать, а это не может. — Кейн спустила трусики Эммы, затем встала, чтобы снять рубашку. Эмма снова подняла руку, прося помощи подняться с дивана, и Кейн помогла ей расстегнуть молнию на ее платье. Она улыбнулась, когда их обнаженные тела прижались друг к другу. — Мне нужно, чтобы ты прикоснулась ко мне ртом, — сказала Эмма, в ее голосе звучало отчаяние. — Я сделаю все, что ты попросишь, только сделай это прямо сейчас. То, как она терлась о Кейн, мешало думать, и она опустила Эмму обратно на диван, посадив задницей на край дивана. Возможность немного откинуться назад облегчила бы Эмме дыхание. Кейн окинула взглядом любимое тело, и ее клитор дернулся при виде этого зрелища. — Не мучай меня, — сказала Эмма, сжимая свою грудь. Они были полнее, чем обычно, а ее соски стали немного темнее. Эмма не возражала, что сексуальное влечение Кейн было чрезмерным, так как она была на том этапе беременности, когда жаждала много секса. Кейн хотела задержаться на твердых сосках, но Эмма была насквозь мокрой и сладкой на вкус, когда она прикоснулась к ней языком. Когда Кейн попробовала вкус Эммы, она предположила, что это, должно быть, то, что испытывают наркоманы, когда наконец получают свою дозу. Эмма сделала глубокий вдох и задержала его, когда Кейн поместила свой язык под ее клитор и медленно провела им вверх, вращая им вокруг него. — Черт, — сказала Эмма, схватившись за голову, чтобы сильно дернуть ее за волосы. — Засунь свои пальцы внутрь. Несмотря на то, что хотела Эмма, Кейн мягко скользнула в нее двумя пальцами, не желая причинить боль ей или ребенку. Чтобы компенсировать это, она сильно сосала клитор. Вскоре Эмма положила ноги на спину, чтобы ей было легче двигать бедрами. Она кончила так сильно, что в итоге расплакалась, но у Кейн не было времени беспокоиться, потому что Эмма села и положила руку ей между ног. — Иди сюда, — сказала она, покрывая поцелуями ее подбородок. Кейн стояла перед ней на коленях, пока Эмма не подарила ей оргазм, которого требовало тело. — Как ты думаешь, Мюриэл разозлится, если я не приеду сегодня? — Спросила Кейн наклоняясь вперед, пока ее лоб не уперся в грудь Эммы. — Мы могли бы вернуться в постель, а я бы соврала ей, что плохо себя чувствую. — Врать нельзя, любовь моя, так что давай. — Эмма поцеловала ее в макушку, прежде чем оттолкнуть. — Чем скорее ты уйдешь, тем скорее вернешься сюда для множественных оргазмов, которые я запланировала. *** — Джером Роудс, — сказал Энтони Кертис, глядя на себя в зеркало в ванной. Имя, его новая личность, и лицо, которое он увидел, все еще были чужими. Год назад он был счастлив сидеть в кузове фургона со своей командой коллег и друзей, зная, куда движется его жизнь. Только агента Энтони Кертиса больше не существовало. Он умер или, точнее, был стерт умелыми руками пластического хирурга, которого нашла Граселия Луис. Теперь, он больше походил на латиноамериканца — его губы были более полными, скулы более выраженными, но глаза остались прежними. Они были его единственной привязкой к прошлому и единственной физической чертой, которую он разделял со своей матерью. — Что случилось? — Спросила Граселия, сбрасывая халат и стоя перед ним обнаженной. Она была его спасительница; по крайней мере, так она постоянно говорила. Граселия была красивой женщиной и лучшей любовницей, которая у него была. Но она также была настолько порочной, что он понял, что все, что сделал ее брат Рудольфо, бледнело по сравнению с ее действиями. — Ничего, — сказал Энтони, не настроенный на ссору или долгую дискуссию. За то время, что они были вместе, он обнаружил, что Граселия намного умнее своего сына, но такая же психованная. — Я все еще пытаюсь привыкнуть ко всему этому. — Перестань волноваться и наслаждайся свободным временем, прежде чем нам придется вернуться в Штаты. Они убежали из Нового Орлеана после убийства Рудольфо, и вернулись в дом Граселии в Кабо-Сан-Лукас. Судя по отчетам людей, которых они оставили, ситуация начала успокаиваться, и полиция исключила дело Рудольфо из списка приоритетных. Единственной проблемой, которую Граселия не хотела признавать, было исчезновение Хуана. Она не получала от него никаких сообщений в течение двух месяцев, и он надеялся, что тупой ублюдок не дал себя убить таким образом, чтобы у него возникли проблемы. Новая личность не была идеальной, но это спасло его от пожизненного заключения в тюрьме или бегства от Кейн Кейси. — От Хуана ничего не слышно? — Спросил он, рискуя вывести Граселию из себя. Она включила душ, как будто не желая больше смотреть на него. — Ты ведешь себя так, как будто не ценишь все, что я сделала, чтобы защитить тебя. Он подошел сзади и прижался к ней. — Я благодарен, но ты должна признать, что Густаво нужно найти до того, как он попадет в беду, — сказал он, используя это имя, чтобы успокоить ее. — У нас есть шанс развить бизнес, который был у Рудольфо, но мы должны быть умными и осторожными. — Хуан — моя проблема. Твое дело — заниматься бизнесом, — сказала она уже спокойнее. — Он расстроен тем, что не может получить того, чего хочет. Ты должен это понимать. — Я знаю, тебе не нравится разочаровывать его. — Он развернул ее лицом к себе. — Но иногда он не сможет получить все. Если ты не можешь объяснить ему это, то я буду счастлив сделать это за тебя. — Неужели так трудно отдать ему эту женщину, которая скрутила его разум в узел? — Ты хочешь начать войну с тремя самыми сильными семьями в Новом Орлеане? — Это был его последний разговор на эту тему. Если Граселия откажется признать правду, он уедет и начнет все сначала. — Если ты хочешь отдать все своему сыну, то пойдешь ко дну вместе с ним. Ни я, ни кто-либо другой не сможет спасти вас. Граселия схватила его за бицепсы, выглядя растерянной. — Ты не можешь оставить меня. Я убью тебя. — Тогда убей и вытащи из этой задницы, — сказал он и отмахнулся от нее. — Если ты хочешь угодить тому идиоту, то это твои проблемы. Я ухожу отсюда. — Он не был заинтересован в смерти, но, выйдя из ванной, он наконец почувствовал, что чего-то добился. — Ты просишь меня избавиться от Хуана, — сказала Граселия, стоя на мокрой плитке. — Но я не могу этого сделать. Он бросил полотенце на кровать и сунул ноги в джинсы. — Густаво или Хуан, как бы вы его ни называли, зациклен на Эмме Кейси. Чтобы заполучить ее, он должен пройти через Кейн Кейси. Если ему повезет сделать это, семьи Джатибон и Карлотти присоединятся к команде и убьют вас. Я наблюдал за этими людьми в течение многих лет, так что знаю, о чем говорю. Кроме того, Кейн нашла Хуана, когда тот вернулся под именем Ортега, с помощью Гектора Деларозы. — Зачем Гектору помогать ей? — Спросила Граселия, надевая халат. — Гектор поступил умно, оказав услугу. Он хочет утвердиться, и заставить Кейси поддержать его. Но пытаться заполучить ее жену, чтобы Хуан поиграл с ней, чертовски глупо. — Ты хочешь, чтобы я пожертвовала им? — Нет! — Закричал он, устав объясняться. У Граселии был талант слышать только то, что она хотела. — Тебе нужно взять урок у покойного Рудольфо и держать его в узде. — Мой сын ненавидел его. — Очевидно, — сказал он, надевая ботинки. — Особенно, когда ты шепчешь ему на ухо о боге Армандо. — Сейчас ты говоришь опасные слова. — Голос Граселии стал низким и угрожающим. — Закрой свои глаза, если хочешь, но пока Рудольфо был жив, он держал Хуана на коротком поводке. — Он взял свой бумажник и паспорт, сунув их в задний карман. — Единственный человек, который действительно учился у Рудольфо — это Карлос Сантьяго, или Карлос Луис, поскольку он взял имя, которое дал ему отец. Он очень умен в своих действиях, и одним из его приоритетов является охота на тебя и Хуана. Если ты думала о том, чтобы свергнуть людей, верных твоему покойному брату, забудь об этом. Теперь они принадлежат Карлосу. — Это не продлится долго. — Тогда удачи тебе. — Подожди, — сказала Граселия, прежде чем он успел выйти. — Я найду его и скажу, что у нас есть другие, более важные вещи, о которых нужно беспокоиться. Но я должна понимать, чего ты хочешь. — Она схватила его за руку и заставила повернуться к ней лицом. — Скажи мне честно. — Я хочу получить шанс построить новую жизнь, в которой я не буду тем мудаком, который всегда подчиняется приказам. — Тогда оставайся, и мы сможем вместе, начать все сначала. — Она проводила его обратно в спальню и начала снимать с него одежду. Он хотел верить ей, потому что не хотел начинать все сначала в другой организации. Оставаться здесь, вероятно, было равносильно самоубийству, но волшебный белый порошок избавит и от этого страха. — Конечно. Почему, черт возьми, нет? — Даже если это плохо закончится, он заберет всех этих ублюдков с собой в могилу. *** Мюриэл Кейси барабанила большими пальцами по рулю, ожидая, когда откроются ворота. Она заметила, что ее бывшая любовница Шелби уже приехала, как и фургон через дорогу. Ее руки и живот сжались, когда она посмотрела на маленький седан Шелби. Правительственный внедорожник находился либо в гараже ФБР, либо в доме, ожидая, когда она вернется к своим обязанностям. Их расставание было легким. Она отправила Шелби все, что ей принадлежало — каждый подарок и все вещи. После этого она изолировала себя от любых дальнейших контактов, и в конце концов Шелби поняла намек. Только теперь Мюриэл видела ее каждый раз, когда приезжала Кейн. Они не обменялись ни словом, и она все еще не понимала, почему Кейн не отдала приказ остановить ее у ворот. Ее сестра была достаточно умна, чтобы понять, что это была еще одна уловка ФБР. По крайней мере, она думала, что Кейн умнее, чем она, особенно когда на краткий миг подумала о том, чтобы отвернуться от своей семьи ради шанса быть с Шелби. Ее дядя, Джарвис, умер, думая, что она была близка к этому решению. Это заставляло ее грудь гореть от стыда. — Доброе утро, Мюриэл, — сказал Росс Верде, отец Эммы, когда она вышла из машины. Его рубашка была в пятнах пота, а колени брюк были грязными. Кейн с радостью отдала ему большую часть двора под сад, и Мюриэл часто видела, как он вместе с Хэйденом и Ханной вырывали сорняки и проверяли, сколько фруктов и овощей они выращивали. — Будь осторожен, Росс. Довольно скоро ты поймешь, что единственное, по чему можно скучать в Висконсине — это погода. — Учитывая здешние мягкие зимы, я не возражаю против жары. То, что я делаю, помогает мне оставаться в здравом уме. — Он вытер лоб после того, как сложил свои инструменты в маленьком сарае, который построила для него Кейн. — Я не из тех, кто сидит весь день без дела. — Ты теперь совладелец успешного казино, так что, может быть, тебе стоит научиться играть, — сказала она со смехом. — Я рада, что ты решил остаться. — Мюриэл положила руку ему на плечо, пока шла к дому. — Не знаю насчет азартных игр, но я определенно наслаждаюсь своей отставкой. С самого детства Эммы я мечтал о том, каким будет ее будущее, и теперь, когда мои молитвы были услышаны, я прекрасно провожу время, будучи дедушкой. — Он оставил корзину с перцем и помидорами на кухонном столе, прежде чем присоединиться к ней. — Как у тебя дела? — Я в порядке, — быстро сказала она. Это был ее стандартный ответ на этот вопрос. — Кейн теперь моя семья, — сказал Росс, накрывая ее руку. — Это значит, что и ты моя семья. Это нормально — признать, что ты скучаешь по дяде. Кейн говорила мне, что вы были с ним очень близки. Я буду вечно благодпрен ему за то, что он помог Эмме вернуться сюда. — Я действительно скучаю по нему, — сказала Мюриэл, прежде чем сглотнуть, чтобы подавить свои эмоции. — Между нами было так много недосказанного, и так оно и останется. — У тебя еще нет детей, поэтому позволь мне объяснить точку зрения отца. — Она кивнула, чувствуя, как замедляется сердцебиение от успокаивающего тона с легким среднезападным акцентом. — Когда у тебя появляется ребенок, все говорят, что ты вкладываешь в него свои надежды и мечты с того момента, как впервые взял его на руки. — Ты в это не веришь? Росс кивнул и на мгновение закрыл глаза. — Я тоже так делал, но иногда, вы также передаете своему ребенку свои страхи, слабости и неуверенность. Я долго позволял своей жене избивать Эмму. Было легче не занимать ни чью сторону. — Но ты загладил свою вину перед ней, — сказала Мюриэл. — И ты думаешь, мне повезло, потому что я сделал это, а ты проклята, потому что не успела поговорить с ним? — Смерть — это не та вещь, которую можно исправить. — Даже если бы у меня никогда не было возможности приехать сюда, чтобы насладиться своей семьей, я всегда знал, какой замечательной выросла моя дочь. Несмотря на мои недостатки, она счастлива и сильна, и это то, что твой отец и дядя думали о тебе. — Спасибо, что так сказал, Росс, но я знала их слишком хорошо. То, что я сделала, было предательством, которое не часто прощают в моей семье. — Тогда почему ты здесь? Ты приходишь каждый день, чтобы просто поздороваться с Кейн? Она рассмеялась над его настойчивостью. — Нет. Я все еще работаю на неё. — Ни один родитель никогда не будет винить тебя за то, что ты следуешь зову своего сердца. Мы истекаем кровью вместе с вами, когда все заканчивается не так хорошо, как вы бы хотели. Если ты каждое утро приходишь сюда, это означает, что Кейн доверяет тебе, и твое предполагаемое предательство было не таким ужасным, как ты себя придумала. Мюриэл сделала глоток кофе, но он, как и большинство блюд, показалось ей плохим на вкус. Время, проведенное с Шелби, казалось, притупило все, что ей нравилось, — даже что-то столь незначительное, как чашка ее любимого напитка. — Ты можешь потратить много времени, беспокоясь об этом, что бы тебе сказал дядя Джарвис. То, что было раньше, не имеет никакого значения, — сказал Росс, затем поднес кружку к губам. — Если ты идешь по этому пути, ты можешь многое упустить, например, кого-то, кто полюбит тебя, и исцелит все эти болячки. — Ты говоришь не о Шелби, не так ли? — Я уверена в этом, — сказала Эмма, когда вошла и направилась к холодильнику за соком, предварительно поцеловав их в щеки. — Тебе нужно простить себя, чтобы дядя знал, что я проделала хорошую работу, чтобы донести его послание. — Ты отлично справилась. Это просто я сомневаюсь в себе. — Мюриэл встала, чтобы пододвинуть Эмме стул. — Она снова ждет? — Да, и Кейн снова игнорирует её — Это уже смешно. — Мюриэл подумала о записях, которые Кейн сделала, когда начала подозревать мотивы Шелби. Все те ночи, когда Шелби шептала, как сильно любит ее, и как она держала ее за руку во время похорон отца, были частью тайной операции. Это был единственный раз, когда Мюриэл пожалела, что не нажала на курок, чтобы оборвать чью-то жизнь. Однако она была близка к тому, чтобы умолять Кейн устранить Шелби. — Ты злишься, но попытайся подумать о том, что она сейчас переживает, — сказала Эмма. — Ты забыла, что произошло, когда коллеги этой сучки решили, что виновата Кейн? Эмма сглотнула так сильно, что Мюриэл подумала, что она выплюнет сок обратно. — Приступы прошли, но никто не может обещать, что они не вернуться, так что нет, я не забыла, — холодно сказала Эмма. Мюриэл вспомнила те дни, когда сестра была в больнице. Если бы это она лежала в больничной палате, то вероятно, навсегда вычеркнула бы Кейн из своей жизни, но сестра была рада ее возвращению домой. Мюриэл была прощена за свою ошибку в суждениях и пренебрежении к своей семье. Кейн взяла с нее слово и ее обещание, никогда не ставить кого-то вроде Шелби, выше своей крови. — Если хочешь, я могу сказать, чтобы она убиралась отсюда к чертовой матери, — предложила она Эмме. — Я знаю, что ты бы так и сделала, но она здесь, Кейн сама с ней разберется. Шелби, вероятно, использует случившееся как еще один способ проникнуть внутрь. У нее нет никакой чести. — Мюриэл, — сказала Эмма с грустной улыбкой. — У тебя больше причин, чем у любого из нас, чтобы ненавидеть ее, но я действительно думаю, что ее горе настоящее. — Надеюсь, Кейн не купится на этот спектакль? — Какой спектакль? — Спросила Кейн присоединяясь к ним. — Ваша фрейлина с крокодильими слезами, — сказала Мюриэл. — Как я всегда говорила тебе, сестра: всему свое время.