Часть 1
15 августа 2022 г., 23:04
«Когда я встретил Бога…
То есть это, конечно, не так, и если бы ты увидел это, ты бы улыбнулся. Если бы ты был жив. В том-то и проблема, Шерлок, тебя нет.
Когда я встретил тебя, весь другой мир будто бы померк, будто бы и не было никакой войны, никаких ранений, но всегда были мы, стоящие наперекор преступности, две фигуры, петляющие по улицам Лондона.
Когда я встретил Бога, то есть, конечно, тебя, я впервые вынырнул из отчаяния и бессмысленного существования. Все приобрело значение. Доставать телефон из твоего кармана, чтобы протянуть его тебе; бесконечно заваривать чай; разгадывать кроссворды с миссис Хадсон; извиняться перед Лестрейдом, Молли и иногда — Майкрофтом. Ты чертовски умел распоясываться. Особенно, когда прыгнул с крыши.
Когда я встретил Бога… То есть, конечно, тебя, и лучше бы я не встречал, больше ни в чем нет смысла. Я, как самый заядлый наркоман, выкурил последнюю дозу, и лучшего прихода, чем тот, что закончился, больше никогда не будет. Ты — это доза, Шерлок. Тебе ли не знать, как страшны наркотики. И я теперь в завязке.
Когда я встретил Бога, то есть, конечно, тебя, ничего лучше со мной не происходило и больше не произойдет. Мир стал серым, и не таким, как были твои глаза — с оттенками лазурного берега и льда. Другим серым. Грязно-серым. Серым цветом отчаяния. Я не знаю, как жить без тебя и что делать. Миссис Хадсон спрашивает, вернусь ли я на Бейкер-стрит, а и сам не знаю. Я потерялся. Где-то между лацканами твоего пальто, где-то между пистолетом в твоих руках и пальцем, нажимающим на курок. Все в прошлом, и я, признаться, полностью опустошен. Война кажется мне детской выдумкой по сравнению с миром, лишенным тебя.
Когда я встретил Бога, я был уверен, что он творит чудеса. Иначе как за две минуты общения он узнал обо мне почти все? Он смог прочитать по мобильнику мою сестру; назвать адрес съемной квартиры и быть уверенным, что я соглашусь стать его соседом; он сразу понял психосоматику моей ходьбы, от которой в первый же наш общий вечер не осталось и следа.
Я никогда не молился, но мне повезло больше, чем большему числу верующих. Я встретил тебя. Ты был чудом и им и останешься. Только вот за одной неувязкой: тебя больше нет.
Когда я встретил Бога, я думал, что он будет жить вечно. Вечно валяться на диване, вечно носить шелковый халат, вечно мариновать чужие конечности и вечно палить в стену.
Только вот что-то пошло не так. В чудо я поверил, а вот в бессмертие поверил зря.
Ты оказался слишком хрупким. Как хрустальная ваза разбился при первом соприкосновении с асфальтом. На судебной медицине нас учили, какие раны появляются от падения с высоты. Я никогда не хотел видеть их на тебе, Шерлок. Я не хотел видеть на тебе никаких ран. Тем более, раз Боги не умирают.
Как ты мог, Шерлок? Как ты посмел меня бросить?
Тебя называли по разному. Чудилой, психом, кретином, грубияном, хамом — и это только то, что я слышал своими ушами. Уверен, люди не скупились в выражениях, говоря о тебе.
Я называю тебя Богом и прошу сотворить последнее — очередное — чудо: я прошу тебя вернуться».
Джон Ватсон оторвал голову от бумаги. Он тут же смял исписанный листок и бросил его к остальным таким же. В глазах жгло, в груди пекло нещадно. Будто бы чем больше он напишет этих дурацких писем, тем выше вероятность, что Шерлок увидит хотя бы одно слово из всего написанного.
Погасив лампу, Джон устало сжал переносицу. Если бы ему предоставили выбор: больше никогда не существовать — он бы не раздумывая, согласился. Но судьба больше не была благосклонна к нему. Он со звуком — очень громким в пустой квартире, — отодвинул стул и медленно поднялся, делая два шага от стола, и врезался во что-то смутно знакомое, мягкое и теплое и очень-очень приятное.
— С Богом был перебор, Джон, — уже забытый, но никогда не забываемый голос вторгся в воспаленное сознание Джона, и он, пораженный осознанием, вцепился в бессменное пальто и со всей силы дернул на себя его обладателя. — Твои читатели не поймут.
Даже сквозь темноту было видно, что Шерлок улыбался.
— Я ненавижу тебя, Шерлок Холмс. Я ненавижу. Тебя.
