В мире бабочек

-11- Женя нашла Лизу в девочковом туалете. По всхлипам в кабинке она легко определила, где находится ее подруга. Да и после звонка все остальные девочки уже убежали в классы. — С тобой все в порядке? После небольшой паузы дверь медленно открылась и заплаканная Лиза прошла к умывальнику, волоча по полу стыдливый взгляд. Она молча умылась и подошла к окну. Женя села на широкий подоконник. — Рассказывай! Лиза еще раз хмыкнула носом, повертела в руках очки, затем положила их возле Жени. Она смотрела в окно, но взгляд терялся в воспоминаниях. Лиза Лиза даже сейчас улыбалась, вспоминая тот день и крики восторга! Она уже давно уговаривала родителей разрешить ей сделать операцию, чтобы она перестала краснеть. Операция носила серьезное название «резекция симпатического нервного ствола», и обещала раз и навсегда избавить Лизу от неконтролируемых окрасок лица в цвет помидора при малейших неудобствах. Родители Лизы считали, что риск негативных последствий чересчур высок. Они говорили, что ей это не нужно, что она и так красивая и рано или поздно научится справляться с краснотой, но Лиза с самого детства не любила себя и не верила в свои силы, она часто закрывалась в комнате, часами разглядывала себя в зеркале и плакала. И вот однажды, когда надежды уже совсем не осталось, как раз в день после того дождя она обнаружила в своей сумочке рекламный проспект новой клиники, которая обещала при помощи современных разработок избавить от красноты всего лишь за один прием гипноза и совсем без медицинских вмешательств. Стоило это все не то чтобы мало, но если немного поэкономить, то можно было бы за пару месяцев насобирать нужную сумму. Лиза долго вертела в руках маленькую визитную карточку с позолотой. Больше всего она напоминала ей волшебный лотерейный билет из сказки. Как Лиза ни пыталась, она так и не смогла вспомнить, где она могла прихватить эту рекламку, и почему не обратила на нее внимания сразу- уж такое бы она не забыла. Так и не вспомнив, она перестала мучиться этим вопросом и была просто благодарна судьбе за такой шанс. Может быть кто-то из школьников или учителей незаметно засунул ей эту бумажку, теперь все равно не узнает, и Лиза направила свою энергию на более важные дела: пересчитать накопления, перебрать какие комиксы можно продать и где найти подработку. К ее удивлению, родители подарили ей в тот же день намного большую сумму, чем она ожидала, и новая жизнь без покраснений замаячила уже намного ближе. И вот вчера этот день настал — продав последние комиксы, Лиза держала в руках заветную сумму, а ноги сами несли ее по нужному адресу. «Золотая середина» Мы делаем счастливым каждого Красовалось на маленькой красной двери, зажатой между огромными зданиями. Да уж! Какая-то неизвестная фирма. Не «Gesicht», конечно, но зачем кому-то знать, где она это делала. Лиза остановилась, замерла в предвкушении перемен и потянула за ручку. Колокольчик над дверью разлился волшебным перезвоном. В маленьком и уютном холле из-за деревянной стойки Лизе улыбался приветливый человек в старинной ливрее. Он выглядел как будто сошел со страниц так любимых Лизой романов средних веков. Лиза даже опешила, но Себастиан, так звали портье, быстро заметил ее растерянность, вежливо поприветствовал и уже через пару минут она чувствовала себя, как будто знала его всю свою жизнь. Так как не планировалось проводить никаких медицинских процедур, Лизе даже не требовалось разрешение родителей. Лиза подписала одну единственную бумажку о том, что она делает это добровольно и действительно этого желала. Странная формулировка, подумала Лиза тогда, но не придала этому значения. Вскоре Себастиан повернул табличку на двери на «закрыто» и повел Лизу в зал процедур. Лиза помнила только, как он щелкнул пальцами и мир поплыл у нее перед глазами. Час спустя счастливая и обновленная Лиза выходила из дверей «Золотой середины». — Мы ожидаем вас ровно через неделю! — Себастиан открыл ей дверь и поклонился на прощание. У маленькой никому неизвестной фирмы обнаружился прекрасный бонус — все изменения можно было вернуть в течении семи дней. Лиза игриво поклонилась в ответ и летящей походкой вышла в новую счастливую жизнь. Уж она то точно не вернется! *** — И вот теперь, — закончила она, все еще слегка всхлипывая. — Теперь вот это вот. — она глянула на свою одежду. — И самое главное, мне совсем не стыдно, я просто понимаю, что стыдно ДОЛЖНО БЫТЬ. Ну и за очки влетит. — Может быть, не так уж и плохо было уметь краснеть?! Женя без слов стянула длинную толстовку и надела Лизе через голову. Лиза с благодарностью натянула кофту, которая длиной почти закрывала юбку. — Намного лучше, — резюмировала Женя и спрыгнула с окна. Лиза впервые улыбнулась прежней настоящей улыбкой. — Пойдем, нам еще что-то нужно придумать, чтобы утихомирить Драконшу Юрьевну, а то всю неделю дополнительные задания выполнять придется. -12- Эви После уроков Эви по просьбе мамы зашла в магазин. Прихватив на входе корзину, она достала список и медленно двинулась по рядам. Молоко, йогурт, яица, шампунь. Уже возле касс, сверяя список с содержимым корзины, она и сама не заметила, как толкнула кого-то. — Поосторожнее! — Извините, — Эви подняла глаза и встретилась взглядом с Игорем — главной бедой района. — Хэй, чмырь, че, йогурт покупаешь? — спросил упитанный жлоб и провел крепкой рукой по жирным волосам. — Жопа и так толстая, — заржали двое других. Одним из них был Влад. Эви попыталась поймать его взгляд, но не смогла. Она сжала кулаки и медленно вдохнула, досчитала до десяти, выдох. Не оборачиваясь, спокойно выложила яйца и молоко на ленту. Она даже немного обрадовалась, что они ее нашли. Глядишь, так и насобирает к сроку. Какая-то женщина подошла и встала на позади Эви, жлобы замолчали. Тишина длилась уже непривычно долго. Так этого нельзя было оставлять — три литра сами собой не наберутся. Эви уже расплатилась, но травля не продолжилась. На выходе ее сердце еще раз екнуло — ее мучители стояли возле двери, и Эви задела упитанного сумкой, зашаталась, теряя равновесие. — Эй, саранча! — здоровяк развернулся и хотел дать ей легкую затрещину, но Влад мягко толкнул ее в сторону, при этом удержав от падения. — Не стоит марать об нее руки. Иди отсюда, — сказал громко уже ей и махнул рукой в направлении выхода, показывая, что пора проваливать. — Отстаньте от девчонки! — раздался неожиданно голос со стороны. Все подростки повернулись в сторону звука. Его источником был Эвин сосед сверху — Сережка. Сердце ушло в пятки. Во первых, потому что она давно и тайно писала про него стихи. А во вторых, Сережка хоть и был немаленького роста, но с этими в одиночку не справится. — Самый умный чтоли? — парни оставили Эви в покое и пошли к Сережке. — Народ, давайте без разборок. Просто, оставьте ее в покое и все. — Сережка попытался дипломатично решить ситуацию, но жлобы не хотели так быстро отпускать жертву. — А то что? Заступаться будешь, Ромео? — Игорь набычил лоб, сплюнул и подошел поближе. Эви было хорошо видно, что руки в карманах были сжаты в кулаки. — Ребята, не надо! — умоляюще произнесла Эви, но никто ее не слушал. — А если и буду, — Сережка тоже принял агрессивную позу и сделал шаг вперед. Мир как будто замер. Казалось, что даже птицы перестали петь. Неожиданно Влад сделал шаг вперед и толкнул Сережку в плечо, тот увернулся и уверенным ударом расплющил Владу нос. С этого момента картинки у Эви в голове отказывались складываться в ясную последовательность — кто-то кричал, кто-то ругался, кто-то плакал и причитал. Эви молча стояла в стороне. Ничего не говори. Собирай! Храни! Хлопок пощечины. Толчок руками в грудь. Не расплескай. Сережка на заплеванном кровью асфальте. Месть нужно подавать холодной! Синие кроссовки адидас на его белой толстовке. Белые найк на первой щетине. Ни слова! Не расплескай!. Крики женщины, и кто-то тормошит Эви за плечи. Сережку увезли в больницу, а она так до самого дома никому не сказала ни слова. Даже спасибо ему не сказала, даже не спросила, как он, потому что боялась, что вся ее ненависть выльется слезами и благодарностью. Дома она прямиком, не снимая обуви, прошла в свою комнату и закрыла дверь на ключ. Шкаф. Море одежды. Какие-то тряпки. Ну где же ты?! Звонкий удар ногтями о холодное стекло. Бинго! Эви вытащила заветную банку на середину комнаты, осторожно открутила крышку. Полупрозрачная жидкость лениво плескалась в сантиметрах в десяти от края. Девочка крепко обхватила банку обеими руками. Закрыла глаза и медленно вдохнула. Толчок руками в грудь. Отпечаток руки на щеке. Белая толстовка. Треугольник адидас. Белый найк. И Сережкины глаза. Он надеялся на ее помощь. Эви вздрогнула. и заплакала черными слезами. Ненависть полилась из нее потоком. Теперь все стихи можно сжечь! Всплеск. Могла помочь! Еще всплеск. Ненависть к жлобам, к миру, но в первую очередь к себе переполняли Эви. Капля слезы перелилась через горло сосуда и медленно потекла по запотевшему стеклу к этикетке «Бабушкиных огурчиков». -13- Отвертеться от заданий так и не удалось — географичка вручила Жене с Лизой длинный список контурных карт, которые они должны были сдать к пятнице. Женя как раз дорисовывала одну из последних на сегодня. Она нанесла на карту места добычи руды в предгорьях Алтая и захлопнула папку. Из кухни, мешая сосредоточиться на уроках, уже минут пятнадцать доносился хрустящий запах жареной картошки. У мамы сегодня была какая-то вечерняя съемка, а значит за ужин отвечал папа. Коллеги и пациенты всегда хвалили его за золотые руки, но мама говорила, что в хозяйстве у папы явно две левые руки. Несмотря ни на что, картошка у папы получалась удивительная. Катька еще не пришла с балета, а значит ужинать они сегодня будут вдвоем. Женя долго ждала этой возможности, она убрала бумаги в рюкзак и вышла в кухню. Если пройдет с папой, то может и с мамой есть шанс. Папа пританцовывал у плиты, в такт песне помешивая картошку. Иногда он резко поднимал ложку от сковородки и громко кричал в нее как в микрофон слова припева. Папа приветственно подмигнул Жене и головой указал в сторону шкафов с посудой. Женя поняла все без слов и быстро накрыла на стол. Пару минут позже они аппетитно уплетали солено-перченую парящую жареную картошку, закусывая ее хрустящими солеными огурцами и теплым хлебом. — Пап, а что было самое серьезное, что тебе приходилось вырезать? — Фу фе фау, — ответил папа, жуя горячую картошку. — Все серьезно. Несерьезных органов не бывает. Они все важные. — А приходилось иногда…хоть раз, — она замялась. — Приходилось кому-нибудь пол менять? — выпалила Женя быстро. — Мы просто в классе про это разговаривали, и кто-то сказал, что это невозможно, что у нас такого не делают, а я сказала, что спрошу. — произнесла скороговоркой только что выдуманную историю и сделала вид, что усердно пытается выловить из картошки гвоздику. — Пол менять, — папа задумался и сразу же превратился во врача, как обычно, когда его спрашивали о хирургии или медицине в целом. Женю всегда поражала эта его способность из папы превращаться во врача и обратно. Брови его сдвинулись в прямую линию и как будто погустели, у глаз залегли глубокие морщины, а в речи появилась глубина и солидность, и только во взгляде по-прежнему танцевали чертята, которые сразу вызывали доверие его маленьких пациентов. Перед ней сидел теперь не веселый, поющий в ложку тяжелый рок отец, а Сергей Петрович Никитин — начальник отделения детской хирургии, преподаватель медицинского института, член медицинских объединений и корпораций. — Ну пол менять — это сложное дело, и хирургия здесь, наверное, самая легкая часть. — Он подпер подбородок кулаком и взглянул на книжную полку с толстыми медицинскими фолиантами. — Там и психотерапевты, и неврологи, и эндокринологи, адвокаты, суды, а уж потом, чуть ли не в самом конце, хирурги, — папа помолчал. — Ну а ты все-таки делал? — Не выдержала Женя? — Нет, это только после восемнадцати, это ко взрослым. Но там слепить-то несложно. Все, что можно вырезать или перешить — несложно. Вот если бы так можно было решить все проблемы. — И он загадочно понимающе посмотрел Жене в глаза. — Самое важное это же душа, — продолжил он неожиданно-философски. — Но нельзя вырезать душу. Душа это вообще очень серьезное дело, намного сложнее чем печень или сердце. Женя большими глазами уставилась на папу. Ей казалось, что он видит ее насквозь и точно знает, почему она задает эти вопросы. Женя набрала воздуха и уже собралась рассказать ему все, как скрежет ключа в замочной скважине перебил ее, и смелость улетучилась. Момент был потерян. — Я же сказала, что это наш папа соблазняет весь дом картошкой, — победно сказала Катька маме, и махнула Жене и папе рукой. — Я такая голодная. Насыпайте мне быстрее, пока я руки помою. — И она скрылась за дверью ванной. -14- Иногда Жене казалось, что у них с Катькой даже здоровье одно на двоих. По крайней мере, болели они всегда вместе. Лишь однажды в детстве Катька сломала руку, и Женя тогда все время ждала, что и ее рука тоже согнется пополам. Она даже постоянно носила с собой на всякий случай бинт, а иногда и перевязывала себе руку, чтобы помочь Катькиной быстрее зажить. Вот и сегодня они обе остались дома. Женя кашляла с утра, сопливила, и мама оставила ее дома. Катька, с первого взгляда, чувствовала себя хорошо, но, зная их особенность все делить пополам, мама и ее оставила дома. Попросив, не беспокоить Женю и как можно меньше с ней контактировать — авось пронесет. Как только мама ушла, Катька прямо в пижаме пробралась к Жене в кровать и потрогала ее лоб. — Ты как? Жива? Женя кивнула, показала на горло, высунула язык и закатила глаза, демонстрируя, что она мертва. — Хорошо, значит говорить сегодня буду я, — не растерялась сестра. — Так, вот тебе пульт. — Она быстро убежала в свою комнату и вернулась с двумя подушками, с помощью которых устроила Жене удобное полукресло прямо в кровати. — Ты ищи, что мы будем смотреть, а я попкорн сделаю. — Она выбежала за дверь, и Женя слышала, топот босых ног по полу. — Какао или чай? — заглянула в комнату. Женя показала один палец и Катька снова убежала. Минут через десять она зашла в комнату, неся заставленный едой поднос: яичница, теплый хлеб, мед, чай, попкорн — даже в кухонных делах Катька была настоящей девочкой. — Что смотрим? О, ууу — Катька пальцем активно указывала на актера на экране. Рот у нее был набит хлебом, и поэтому вместо слов она могла выдавать только звуки. Женя увеличила обложку фильма и Катька расплылась в умиленном «Оооо» — Мне кажется, он похож на моего скрипача. Черные волосы, прямой нос, слегка кривоватая улыбка. На Женю он особого впечатления не производил, но Катька была в этом вопросе намного дальше. — Знаешь, если ты станешь парнем, то я тебя заставлю с ним подружиться. Тогда он будет постоянно приходить к нам домой, а тут я. И тогда у него просто не будет шансов. Катька выпрямила спину и замахала рукой, имитируя веер. При этом она томно закатывала глаза. — А потом — она снова откинулась на подушки, — у нас будет трое детей. Или двое, ламборгини и отпуск на Мальдивах. Его будут приглашать все известнейшие оркестры мира, и я буду вести с ними переговоры. Ему будет не до того, он будет играть и писать мне стихи. — Бедный кх скрипач, — прокашляла Женя. — Играет себе и даже не подозревает, что у него тут уже дети. Катька прыснула. — Пусть он пока подышит свободой. Включай кино. Через десять минут активной стрельбы и погони Катька соскочила с кровати. Женя выжидающе остановила кино. — Жарко, — Катька прыгнула к окну, потянула за створку. Вместе с городским шумом машин и деревьев в комнату ворвались звуки скрипки. Катька широко открыла глаза и рот, всем своим видом показывая удивление. Женя ответила ей тем же. Они еще никогда не слышали, чтобы он играл днем. Катька всем корпусом прижалась к решетке — она не могла упустить возможность рассмотреть скрипача при свете. Неожиданно она откинулась назад и задернула шторку. — Он мне только что помахал, — произнесла испуганным полушепотом. — А ты? — А я помахала в ответ. -15- Катька Менее чем через час разнаряженная и взволнованная Катька стояла возле входа в парк. Она то усердно грызла большой ноготь правой руки, то внезапно вспоминала, что она леди и красиво сцепляла руки, пытаясь скрыть обгрызанный ноготь. Телефон пикнул. «Сокол, прием, вижу тебя» это было сообщение от Жени, которая с биноклем наблюдала за ней из окна. Катька поправила волосы, давая условный знак, что все в порядке. А что если она неправильно его поняла? Его балкон был далековато от их окна, поэтому общались они в основном знаками. Что могло еще означать это движение пальцем по кругу с указанием на большие часы над входом в парк? Женька поняла это точно также. Ну не дуры же они обе? И почему она сегодня болеет, — злилась Катя. Ну если бы не болела, то и скрипача бы не услышали. Стрелка двигалась невероятно медленно. Катька даже начала подозревать, что часы сломаны, но час назад они же еще шли правильно. А что если он не придет? Что если он просто решил поиздеваться над ней и сейчас сидит в своей квартире, смотрит на нее с балкона со своими дружками и ржет? А вдруг он вообще маньяк и дурак? Катька оглянулась по сторонам, и медленно зашла за кусты, туда, откуда он не мог бы видеть ее со своего балкона. Осмотревшись еще раз, она юркнула в кусты и заняла выжидательную позицию. Я сначала посмотрю на него, вдруг он урод. Или странный. Если странный, то уйду. А вдруг он вообще только приманка для таких наивных дурочек — мелкая пешка грозных мафиози, которые увезут ее в Иордан и продадут в жены какому-нибудь старикану или заставят заниматься попрошайничеством. Почему именно в Иордан, Катька и сама не знала, она даже не знала, где эта страна находится, но на ее личной карте мира этой стране отводился самый темный уголок, где-то совсем рядом с преисподней и границей мира. А даже если он и нормальный, то правильно я сделала, что спряталась — приличные девушки не приходят на свидание раньше времени — оправдывала она свою неудобную и позицию в колючих кустах шиповника. Неожиданно она почувствовала легкое движение тонких ножек на ее руке, и громкое и такое знакомое желто-черное жужжание молнией вынесло все мысли из головы. С громким визгом, Катька разъяренной лягушкой выпрыгнула из кустов. В надежде отбиться от пчел, она бешено колотила руками по воздуху, пока пару раз рука не стукнулась об что-то более твердое, Катька споткнулась, потеряла равновесие и кубарем упала на асфальт. К ее счастью, первым на асфальт, выполняя роль подушки, приземлился какой-то парень. При ближайшем рассмотрении парень-подушка, не смотря на растрепанные волосы и ошарашенный взгляд, оказался довольно симпатичным. — В-все в порядке? — спросил он, держа Катьку за плечи и пытаясь поднять с себя. Видимо, она была не такой уж и легкой, как привыкла о себе думать. Заметив его попытку, Катька резко встала на ноги и почти отпрыгнула от парня. — Извини. Там, там оса. — Катьке было ужасно неловко. Она еще никогда не была так близка с особью мужского пола. Боже особь — какое ужасное слово. Ну это же еще не секс, хоть я и лежала на нем с полузадранной юбкой. А в средние века его бы заставили на мне жениться. Хотя, если и падать, то на таких симпатичных. Так, соберись, тряпка! Мысли, словно ненавистные пчелы, роились в голове. — Д-да, все нормально. — Парень отряхнул джинсы, поправил волосы и оглянулся, как будто искал что-то. Катька первой заметила черный фигурный футляр на траве возле дорожки. — С-скрипка? — почему-то начала заикаться и она, повторяя его манеру. Их глаза встретились. — Привет, скрипач, а я Катя!