В мире бабочек

-31- Дверь открыл загорелый мужчина лет сорока в круглых очках и с платком на шее. — Здравствуйте! А вы, наверное, друзья Эвредики, — он широко улыбнулся. — Проходите, пожалуйста. — и приветственно распахнул дверь пошире. Друг за другом все смущенно зашли в узкий коридор и остановились в нерешительности. — Снимайте куртки, а я Эвредику позову. — Э -э-э, извините, — обратился Влад. — Аристотель Аристархиевич. — А-Аристотель, — округлил глаза Влад. — Аристархиевич. — Эвредика Аристотиевна, — тихо пробормотал Влад. — Что? — Я Влад, очень приятно! Не могли бы Вы поставить торт в холодильник. — Ох, спасибо! Очень мило с Вашей стороны. — Аристотель Аристархиевич взял из рук Влада коробку и скрылся в глубине квартиры. Влад обернулся к остальным. — Вы слышали, она действительно Аристотиевна. Я ж не знал. Я ж прикалывался, — с удивлением прошептал он. — Всяко бывает, — пожала плечами Ксюха. — Ты свечи принес или только торт, кавалер? — Торта от Влада действительно никто не ожидал. — Я все купил по списку, — вмешался Кирилл и опять углубился в аудиокнигу по физике. Он не хотел тратить время на какие-то бесполезные ритуалы и согласился прийти только при условии, что все время сможет слушать лекции знаменитого Кембриджского профессора. — Привет, — Эви неожиданно появилась у двери и приветственно помахала рукой. Сейчас дома в привычной обстановке она больше не выглядела серой загнанной мышкой, а светилась уверенностью и открытостью. — Там в шубладке тапочки возьмите, а то пол холодный. Пойдемте на кухню. Мама сказала, сначала чай. Ей нужно еще что-то подготовить. Все дружной толпой прошли на кухню. Квартира удивляла непривычной обстановкой: деревянные тотемы, древние вазы и языческие маски украшали стены и стояли на местах комодов и шкафов. — Ой, вы торт принесли. Мой любимый — улыбнулась Эви, наливая чай. — Порежьте. — Это не мы, это Влад, — Катька с ухмылкой посмотрела на него. — Его в последнее время тоже будто подменили, только, давайте, мы не будем это отменять. — Она подмигнула Владу, а Эви с удивлением и благодарностью посмотрела на Влада. — Не привыкайте, — буркнул смущенно Влад и принялся резать торт. — Эви, а что это за процедура? — нервно спросила Женя. Ее не было, когда Эви рассказывала, что ее мама — профессор археологии и древних культур — знает, как отменить желание, поэтому Женя сейчас заметно нервничала. Впрочем, как и остальные. — Мама нашла описание в старой шумерской книге. Она говорит, что мы случайно обратились к шумерскому богу. Он, мало того что хитрый, так еще и глухой, поэтому желания выполняет как попало. Теперь нужно от него откупиться. Мама знает, что делает, — закончила Эвредика. Она посмотрела на торт, немного поколебалась и с наслаждением взяла второй кусок. — Влад, ты где купил такой вкусный торт? — Спек с сестрой, — опять засмущался Влад. — Ну, вернее, попросил ее. Она вон как печет. Я ей помогал. Вон тот цветок кривой мой. — Все затихли. Влад никогда еще не рассказывал так много о семье. — Все готово. — В комнату вошла женщина в длинной разноцветной тоге. Кожа женщины была разрисована золотыми и красными символами, а на руках и шее звенели браслеты и бусы. Женщина была худой и такой же загоревшей, как и ее муж. — Здравствуйте, Эфимия Всеволодовна. — представилась она весело и схватила со стола печенье. — Боже, я такая голодная, но до процедуры нельзя. — Она положила печеньку на холодильник — это мне на потом. Женя подумала, что она совсем не похожа на профессора. Деревенская лекарка, лесная нимфа, танцовщица, но не профессор. — Вы же профессор? — спросила Женя неожиданно и сама смутилась своего вопроса. — Непохожа, — засмеялась Эфимия Всеволодовна. — Я профессор и немного сумасшедшая — наука не возмущается, ей все равно, кто ее изучает. — Она засмеялась, но тут же посмотрела в окно и стала серьезной. — Луна выходит. Нам пора. Перед комнатой Эвина мама кисточкой нанесла каждому на запястье иероглиф — каждому другой, и распахнула дверь. В комнате повсюду были расставлены свечи, а пол украшали древние шумерские знаки. — Снимайте металл, оставляйте в коридоре и рассаживайтесь по кругу. — Почему снимать металл? — спросил Кирилл. — Он мешает высосать твою душу, — Димка сделал страшные глаза, за что сразу же получил локтем в бок от Эви. — Без шуток. Мама очень серьезно относится к ритуалам. Дверь захлопнулась за их спинами, и Женя сглотнула ком в горле. Темная комната напоминала склеп. Тени и отсветы пламени свечей танцевали по стенам. Эвина мама была похожа на жрицу жестоких богов, а они все на жертвоприношение. Когда все расселись по кругу, Эви попросила каждого достать подарок богам. Она заранее предупредила всех, что нужно будет принести в дар маленькую, но дорогую сердцу вещь. Если нет вещи, то волосы, ногти или зубы, но она бы не советовала. Не хватало еще понравиться хитрому богу и навсегда привязать его к себе. Эви пустила по кругу глиняную тарелку с отбитыми краями. Наверное, очень древняя, — подумала Женя и со вздохом положила в тарелку, к уже лежащим там камушку, мини-словарю, пластмассовому велосипедному гаечному кючу, карандашу и синему браслетику, маленькую ракету. Катька сняла с пальца деревянное кольцо — первый подарок Руслана — и пустила тарелку дальше. Когда все дары были собраны, жрица — только так и могла теперь называть ее Женя — подняла дары и протяжно запела. Все разом дрогнули. Жрица пустилась по кругу, грудной, вводящий в транс голос вырывался из ее груди, юбки кружили перед глазами, звенели браслеты. Жене уже казалось, что к голосу постепенно прибавились и другие. Неожиданно окно распахнулось, двойные створки с грохотом ударились о стены, ветер резким порывом ворвался в комнату, разом затушив все свечи. Лунный свет залил все кругом. Грянул гром, сверкнула молния. В свете луны на подоконнике сидел большой черный кот и огромными светящимися глазами смотрел каждому в душу. Лиза громко закричала и вскочила, Катька присоединилась. Жрица, повернулась, запуталась в юбках, забалансировала, упала на пол, содержимое тарелки фонтаном взлетело в воздух и разлетелось по комнате. — Маркиз, разбойник! — вздохнула Эви и взяла кота на руки. — Вы что, кота испугались? — Она с удивлением осмотрела молчаливую группу и села на свое место. — Ну, будем считать ритуал законченным, — Эфимия Всеволодовна поднялась на ноги и отряхнула юбку. — Только я ваши дары растеряла. Теперь, кто какой найдет, тот и заберет. Меняться нельзя, а то может не сработать. Как найдете, можете включить свет. Закройте окно, а то дует, а я пока чай нагрею. Странно, гроза зимой. Очень странно, — сказала она самой себе и вышла из комнаты, оставив детей в полном недоумении. Женя почти сразу нашла Катькино кольцо — оно просто лежало у ее ног. Катьке достался мини-словарик Кирилла, Владу на голову упал синий браслетик Эфи, а ей Женина ракета. Димка чуть не подскользнулся на карандаше, Лиза нашла в кресле гаечный ключ. Ксюше досталась подвеска в виде морской звезды. Эфи включила свет, и все принялись внимательно изучать свои новые дары, и только Кирилл негодовал, зачем ему цветной камушек с дыркой посередине. После чая Эвин папа вызвался отвезти всех домой. У него была большая девятиместная машина, поэтому Эфи поехала вместе со всеми. Когда в машине оставались только Женя и Катька, Женя не выдержала и спросила, были ли родители Аристотеля Семеновича тоже археологами? Как иначе им могла прийти в голову идея назвать его таким необычным именем. Эви и папа заговорчески переглянулись. — Николай Сергеевич, — представился Эвин папа и Женя с Катей удивленно уставились на Эви. — А нечего было Владу меня доводить. — И они дружно засмеялись. -32- Пару недель после дня рождения Женя зашла в комнату сестры. Та, как всегда, болтала по телефону, но увидев Женю, быстро закончила разговор. — Кать, у меня к тебе дело. — Давай. Женя села на кровать, чуть помедлила, а потом решительно спросила. — Кать, а сделай из меня девчонку. Катька непонимающе уставилась на нее. — В смысле? — Ну …как ты. — А что с ракетой и другим телом? — сестра никогда не ходила вокруг да около. — Ракета обалденная. Я до сих пор не могу поверить, что ты за нее все свои сбережения отдала. — И подвеску продала, — добавила Катька — И подвеску. Ну а с телом, — Женя стала серьезной. — Может мне понравится быть девочкой. Я же никогда не была настоящей. Ну такой в юбках и с макияжем. Такой как ты, — добавила, увидев Катькин непонятливый взгляд. — Я вот думаю, вдруг мне понравится. — Дурная ты. Ты самая настоящая. А в юбке или джинсах — ну не это же делает девочку, — заговорила Катька совсем по- взрослому. — Вот на меня одень твои штаны — не стану я в них мальчиком. Да хоть налысо меня подстриги, хоть Павлом назови. — Она села напротив Жени, и та почувствовала, что Катька явно старше ее, хоть и всего на три минуты. — А ты другая. Может девчонка в штанах, а может и парень в юбке. Ты это ты, и юбка не сделает тебя другой. — Ну может поможет разобраться, — закончила за нее Женя. Катька хитро улыбнулась, подняла брови и приняла вызов. До этого Женя пользовалась только бритвой и пинцетом, и сейчас на ее тело обрушилась боевая артиллерия женской красоты: бигуди, плойка, утюжок, заколки, банты, тени для век, консилер, тоналка, румяна, бронзер, десятки помад разных оттенков красного — для Жени все на один цвет, тушь, подводка, основа под макияж, пилинг, скраб, освежающая маска, закрепитель макияжа, лак для волос, гель, духи и лаки-лаки-лаки для ногтей. Женя еще никогда не видела всего этого, она даже не представляла, сколько всего нужно иметь и уметь, чтобы быть девчонкой. Ей казалось, что прошла целая вечность — вечность полная боли, мучений и вони, пока наконец Катька не попросила ее открыть глаза. Странно, она смотрела в зеркало, но из зеркала на нее смотрели две Катьки —одна измученная но довольная, а другая при полном параде. Свежий летний макияж — Катька возилась над ее лицом битый час, но макияж совсем не выглядел броско, легкое голубое платье, неудобные, но красивые босоножки на платформе и разноцветные яркие ногти на руках и ногах. Светлые волосы мягкими волнами лежали на плечах. — Уау, — выдохнула Женя, — обалдеть! Кто это?! Катька улыбалась, довольная своей работой. — Было не сложно, я это лицо каждый день крашу. — Теперь понятно, почему ты всегда так рано встаешь. Это же с ума сойти как долго. — Теперь надо тебя вывести. Не пропадать же красоте. Женя замялась, но от Катьки было не просто отвертеться. — Давай — давай. Как же ты еще узнаешь, нравится тебе это или нет. Две минуты и я готова. Пойдем в кино. Женя не знала, как она это делает, но после сегодняшнего дня начала подозревать, что Катька ведьма, потому что буквально через пять минут еще недавно такая замученная Катька стояла рядом с ней и выглядела как Женя после трех часов приготовлений. — Идем, — она причмокнула губами, проверяя помаду, и за руку вытащила Женю из комнаты. — Маам, дай денег, мы в кино хотим. — Катька как ни в чем не бывало забежала в кухню, таща за руку растерянную Женю. — Женя? — удивленно спросила мама. Почуяв неладное, папа тоже повернулся к ней, подавился конфетой и закашлял. Откашлявшись, он с сочувствием похлопал маму по плечу. — Поздравляю, теперь у тебя две Кати. -33- Первые весенние лучи пробились в щель между занавесками и солнечными зайчиками запрыгали по комнате. Женя открыла глаза и потянулась. Улыбнулась своим разноцветным ногтям, и тут взгляд ее упал на часы. Половина десятого? Она уже давно должна быть в школе. Почему ее никто не разбудил? Сон как рукой сняло. Женя пулей вылетела из кровати. — Мам, я проспала, — прокричала на пути в ванную. — Доброе утро, солнышко, — мама выглянула из кухни, где что-то аппетитно шкворчало. — Все в порядке. У нас с тобой сегодня дела. Так что одевайся спокойно, позавтракаем и пойдем. — И она опять скрылась на кухне. — Я оладушки пеку. Женя насупленно смотрела в зеркало. Опять мама потащит к какому-нибудь специалисту. Слово-то еще какое «Специалист». Будто Женька компьютер какой, который сломался. А она и не сломалась вовсе, она просто другая. Кто на этот раз — ведьма? Морская колдунья? Пристав вуду? Женю бы уже никто не удивил. После дня рождения мама ее куда только не таскала. Женя больше не сопротивлялась, а только молча ходила с мамой и со скучающим видом слушала этих шарлатанов. — Блин, я думала, после вчерашнего превращения (по-другому она не могла это назвать) мама успокоилась и поездки закончатся. А тут на тебе, — ворчала Женя перед зеркалом. Кудрявые волосы кольцами свисали с плеч, словно туфелька Золушки напоминая о вчерашнем. Женя быстро собрала их в небрежный пучок, надела самые широкие вещи и в настроении темной тучи прошагала на солнечную кухню. Мама улыбнулась и поцеловала ее в насупленный лоб. — Ой, кто-то сегодня хмурый. Я тут твоих любимых оладушек напекла. Нет, подожди, как вы говорите, — она задумалась. — Панкейки, вот. — И поставила перед Женей горку румяной ароматной выпечки. От оладушек шел невероятный запах, и Женя не смогла долго сопротивляться. Завтрак прошел на удивление мирно. Мама сегодня была в хорошем настроении и много смеялась. С тех пор как Женя попросила ракету, это было редкостью. Оказалось, она вчера много думала, а потом долго разговаривала с папой. Она приняла какое-то решение, и теперь ей намного легче. — Я сегодня у тебя будильник выключала. Там действительно серьезная ракета — и физика, и механика, электроника. Женя вздрогнула, но мама этого не увидела, она убирала молоко в холодильник. — Ты серьезно все это сама собрала? — мама повернулась к ней. — Я и не знала, что ты такое можешь. Я бы ни за что не справилась. Женя с сомнением начала отвечать на вопросы о ракете. Эх, жалко, Катька в школе, она бы сейчас сразу в лоб спросила, что все это значит. Постепенно Женя так разошлась, что еще полчаса в комнате рассказывала маме о деталях и принципах строения. — А куда мы сегодня едем? — спросила неуверенно уже в машине, боясь испортить хорошее утро. — Подожди, увидишь. — Хоть бы пристав вуду, — пошутила Женя. — Было бы интересно. Мама сжала губы, как будто у нее болел зуб. — Нет, пристава вуду я, к сожалению, не нашла. Нашла что похуже. К Жениному удивлению они поехали в центр города, запарковались в большом торговом центре и направились в самую гущу магазинов. — Что это, — спросила Женя, когда они остановились. — Мой парикмахер, — спокойно ответила мама и сжала Женину руку. — Дорогой, но он того стоит. — Парикмахер. — переспросила Женя. Мама всегда была противницей того, чтобы девчонки обрезали волосы. — Женя, — мама повернулась к ней и заглянула в глаза. — Ты меня вчера так напугала. Я, — она шмыгнула носом и поморгала, убирая накатившиеся слезы. — Там вчера не было тебя, а было только две Кати. Она, конечно, хорошая, но мне ты нужна. Женя сморщила нос. Ей казалось, что она сейчас тоже заплачет. — Если ты хочешь меняться, то давай начнем с волос. У нас запись через пять минут. Ты можешь выбрать все что угодно: мальчиковое, девочковое, собачье — только никакой лысины, — добавила быстро. — Папа против. — А ты. — А мне все равно. Мне главное, чтобы ты была собой. А то я чуть тебя не потеряла, пытаясь сделать тебя такой, как хочется мне. — А если я не знаю, какая я, — с сомнением призналась Женя. — Тогда сделай наполовину, — улыбнулась мама. — Розовый андеркат сегодня в моде. Это же только волосы, они отрастут. — Извини меня. — Мама сжала руку Женину руку. — Мне нужно просто привыкнуть. Я всегда думала, что из гусениц родятся только бабочки, а тут светлячок. — Мам, а можно я не буду пока знать, какая я бабочка? Можно я посижу в коконе еще с годик? — спросила Женя. И снова почувствовала ту крепкую связь с мамой, которую, казалось, уже потеряла навсегда. — Конечно можно, — засмеялась мама и обняла Женю. — И год можно и два, и двадцать пять. У каждой бабочки свое время. … — Мама, а что тебя больше напугало, что не будет Жени или что будет две Катьки? – шутя спросила Женя, когда они после парикмахерской ели мороженое. — Оба варианта одинаково страшны, но второй еще и разорителен, — засмеялась мама. -34- Сегодня первым уроком был спорт. Женя стояла перед закрытой дверью спортзала и неуверенно теребила единственную длинную прядь. — Ничего себе, — присвистнул Влад. — Смело. — Теперь вас с Катькой точно не спутаешь, — добавил Дима. — Как дела? — Кирилл улыбнулся и приветственно кивнул головой. — Ты сегодня без учебника, — заметила подошедшая Лиза. Женя увидела, как она застенчиво переглянулась с Димой и сразу покраснела. — Да что-то надоело, — ответил Кирилл. — Вообще не понимаю, зачем мне эта физика. Я ж всегда спортсменом хотел стать. — Теперь опять придется уроки самой делать, — Ксюха подошла и положила голову ему на плечо. — Кстати, я поговорил с родителями, — начал Димка. — Ну, после того вечера у Эви я решил, что хватит. Все им так и сказал, что не нужно загружать меня их проблемами, но и делать вид, что проблем нет тоже не надо. — И? — Тренируемся. — А я в ту клинику ходила…ну где гипноз, — тихо прошептала Лиза, так что слышала только Женя. — Там больше нет никакой клиники. Даже двери нет. Представляешь. Очень странно. — У кого-нибудь еще что поменялось? — спросила Ксюха, и все задумались. — Эви, у тебя что изменилось? — Может, кот сдох, — не выдержала Катька. — Он меня так напугал. — Все засмеялись, вспоминая вечер колдовства. — Извини. Глупость. — Кстати, из-за кота мы не закончили ритуал, поэтому отменить получилось только те желания, которые были с пользой для себя. Если кто-то загадал что-то для других, то не отменится. — Она вздохнула. — Все претензии к коту. Влад замер, задумался. Неожиданно он посмотрел на Эви, схватил ее за руку и потянул в сторону. Ксюша хотела вмешаться, но Эви кивнула, что все в порядке. Все с удивлением смотрели, как Влад и Эви мирно о чем-то шепчутся в стороне. — Чу-де-са, — восхитилась Катька. — Тихо ты, — шикнула Лиза, — а то все пропустим. — Мой батя до сих пор так и не пьет. — расслышала Женя. — Это ты? Эви улыбнулась. — Носи теперь за это мой голубой браслетик. — Сказала и сама рассмеялась. Влад не мог оторвать от нее удивленного взгляда. Он медленно полез в карман, достал оттуда голубой браслетик и надел на свою огромную руку. А потом вдруг неожиданно обнял Эви. — Спасибо! С меня Вискас. … — Так, распределяемся: девочки на скакалки, мальчики к мячу. Разогрев пятнадцать минут. — Николай Сергеевич показал на часы, осмотрел всех не терпящим возражения взглядом и резкой трелью свистка обозначил конец приказа. Класс медленно расползался по спортзалу. Движения были тягучие и ленивые. И кто только придумал ставить физкультуру первым уроком?! Девчонки, тихо переговариваясь, пестрой гурьбой направились к подсобке, а мальчишки молча ушли в другой конец зала. Женя в одиночестве осталась стоять посреди зала. Ее розовая футболка была прямым билетом к скакалкам, а душа просилась к мячу. Она с тоской смотрела на мальчишек, сплоченной толпой идущих к кольцу. — Никитина, чего ждем? — закричал Влад. — У нас игрока не хватает. Ты ж любишь баскетбол. Пойдем!