В мире бабочек

-26- День медленно клонился к закату и послеобеденные тени уже вальяжно растягивались по улицам. Это был один из тех еще теплых дней зимы, когда медленно падает снег и в воздухе пахнет спокойствием и горячим шоколадом. Родители были еще на работе, а Катька, наплевав на домашний арест — до тех пор пока родители не познакомятся с ее ухажером — убежала на свидание. Углубившись в приключения известного сыщика, Женя сидела с книжкой на балконе и впитывала последние теплые лучи года. Ключ нервно зашкрябал по замочной скважине, и Женя замерла. Скрип повторился. Кто-то никак не мог попасть в замочную скважину. Странно, — подумала Женя. — Пьяными домой обычно никто не приходил. Женя подождала момент, но дверь так и не открылась. Женя осторожно встала с кресла, откинула плед и беззвучно на цыпочках прокралась к двери. Выглянула в глазок. Кто знает, может там грабитель. Но нет, эта была только Катька. Она бросила все попытки открыть дверь и теперь просто сидела на площадке. Прислушавшись, Женя различила легкие всхлипы и тут же открыла дверь. — Кать? Катька посмотрела на нее зареванными глазами, схватила сумку и, оттолкнув Женю, забежала в квартиру. Прямиком, не снимая обуви, она кинулась в свою комнату и закрыла дверь. Женя медленно оглядела площадку, вежливо поздоровалась с любопытной соседкой напротив и закрыла дверь. Ее первым желанием было пойти к сестре и успокоить ее, но Катька до сих пор не разговаривала с ней, хотя прошла уже почти неделя. Ужасная тяжелая неделя. Это было очень странное чувство, как будто у Жени украли половинку. Может близнецам дают одну душу на двоих? Немного посомневавшись, Женя прокралась к Катькиной двери и застыла в нерешительности. Катька все еще рыдала, и всхлипы громко разносились в тишине квартиры. — Кать? — Женя тихо постучала и легко толкнула дверь. Катька, сидела на кровати в самом дальнем углу и, обхватив подушку, поливала ее слезами. Женя сделала шаг в комнату. Катька не отреагировала, а лишь звучно хлюпнула носом. — Каать? — сестра посмотрела на нее и разрыдалась в полную силу. Не медля ни секунды, Женя кинулась к ней и обняла. Катька заревела так громко и сильно, как будто внутри у нее лопнула труба. Женя нежно гладила ее по волосам и спине. Катька выкинула ненужную подушку, и Женя заметила, что футболка на ее груди промокла от слез. Черные разводы туши акварелью растекались по белому материалу. Женя сжала губы, но промолчала. Ничего. Если ей нужно всего-лишь пожертвовать футболкой, чтобы вернуть Катьку, то она готова отдать хоть тысячу. — Кать, что произошло? — решилась спросить Женя, когда всхлипы немного стихли. — Он….он…– Катька опять разрыдалась, и Женя представила себе самое худшее. — Катька?! — Женя отцепила ее от себя и заглянула сестре в глаза. — Да нет. Нет. Он только, — она всхлипнула и вытерла рукой нос. — Мы до этого только…а сейчас. — Вы хоть предохранялись? Ты не хотела? Он тебя изнасиловал? Мама нас убьет, если ты родишь в четырнадцать. — Дура, — примирительно сказала Катька и села. — Мы и раньше целовались. Он, знаешь, как обалденно целуется. Я думала, будет противно, а оно так приятно. Он хороший, он даже курить ради меня бросил. Хотя он курил то только, чтоб казаться взрослее. — На момент она снова улыбнулась, но потом опять погрустнела. — А сегодня… Мы были одни у него дома. И он. Я не хотела. А он… --- Катька опять разрыдалась, и Женя не выдержала. — Я его убью! — Она пулей вылетела из комнаты и надела кроссовки. — Женя. Женя, подожди, — Катька кинулась за ней, но Женя не слушала. Она молнией сбегала по лестнице. Катька сверху кричала еще что-то, но Жене это было уже не важно, туман ярости перекрыл разум. Через дорогу, налево, третий дом, четвертый этаж. Жене казалось, что она пронеслась все это расстояние на одном дыхании. Еще никогда она не была в такой ярости. Ее всю трясло, сердце билось как молот, а дыхание со свистом вырывалось из груди. Была бы она фигурой комиксов, то вокруг нее бы точно нарисовали молнии. Жене и так казалось странным, что вещи не взрываются от соприкосновения с ней. Немного задержалась перед черной дверью, сверяясь с картой в голове. Холодным пальцем нажала на звонок. Веселая мелодия, шаги за дверью. Печальные глаза, растрепанные волосы, смычок в руках. — Руслан? — уточнила Женя. Парень кивнул. Рука сама собой взмыла в воздух, и кулак жестко проехал по чужому лицу. Резкая боль отдала в пальцы. Женя до последнего момента так и не смогла решить, дать ли ему пощечину или ударить в нос, поэтому получилось что-то среднее — пощечина кулаком. Парень вскрикнул. Женя хотела еще что-то сказать, что-то пафосное, типа «За Катьку» или «Не трожь ее, а то убью», но неожиданно ярость схлынула, и ей стало ужасно стыдно. Чтобы не разреветься, она быстро развернулась и побежала вниз. Хоть бы он не заметил, как она выглядит, а то еще вызовет полицию. -27- Катька наблюдала за ней через окно и сейчас в ожидании стояла у открытой двери. — Ты где была, ненормальная?! Что с твоей рукой? Только сейчас Женя заметила, что с пальца капает кровь. Вот что значит, не уметь драться — она содрала ноготь. — Я ему за тебя по морде дала. Мы еще за него в полицию заявим. — Дурочка, — Катька обняла Женю. — Мы не …секса не было… — и обе расплакались сквозь смех. — Он. Мы целовались, и я сняла футболку. Он сказал, что, может, не надо, а я думала, что уже надо… И потом мне сразу стало так стыдно. Вот. — Вздохнула Катька и приложила Жене лед к руке. — Дура я. Я надеюсь, ты ему нос не сломала. У него очень красивый нос. Женя смущенно смотрела в пол. — Я надеюсь, он на меня в полицию не заявит. — Я ему заявлю! — громко сказала Катька. — Он хороший. Он же не хотел. Ну хотел, конечно, но говорил, что еще рано, а я вот. — Она замолчала и отвернулась к шкафу, делая вид, что протирает кружки — Я где-то читала, что парням только ЭТО и нужно, и думала, если я с ним не. Ну .ЭТО. то он меня бросит. Я думала, я могу. Я ж взрослая. — Катьке тоже было стыдно. — Что ты там говорила про бабочек и гусениц? Я однозначно гусеница — она посмотрела на Женю и улыбнулась. — Надо вас просто познакомить. Вот увидишь, он классный. Катька налила Жене чай и еще раз обняла ее. — Какая же ты у меня все-таки обалденная! Катька посмотрела на Женину руку, неожиданно взяла тряпку и выбежала за дверь. Вернулась через пару минут. — Я вытерла кровь. И перед подъездом - зачем нам лишние вопросы. Может скажем, что ты просто споткнулась неудачно? Женя кивнула и достала Катькино любимое шоколадное печенье. -28- Эви Эви очень аккуратно несла банку с темной жидкостью. С виду смородиновый сок или виноградный, но она то знала, что это не так. Обычная стеклянная трехлитровая банка была до краев наполнена злостью и ненавистью. Пока другие члены «клуба чмырей» обижались на своих своих неприятелей, жаловались на них, кричали им что-то в след и выплескивали свое возмущение в соц. сетях, она бережно собирала каждую каплю в банку. Она молчала, когда ей в след кричали обидные слова, не поворачивалась и не показывала средний палец, когда кидали ей что-то в спину, не плевала в сторону насмешников, когда они отворачивались, и не брызгала слюной в учительской — нет, она молча сжимала кулаки, так что ногти до боли впивались в ладони, глубоко вдыхала и размеренным шагом шла домой. Дома она первым делом закрывалась в своей комнате, доставала заветную банку и капала в нее очередную тяжелую каплю слез и ненависти. Прозрачная жидкость тугой смолой падала прямо из души в стеклянный сосуд, день за днем уменьшая расстояние до заветной отметки. Эви остановилась. Колодец темнел метрах в ста. Полная луна ярко освещала кусты и надгробные камни за оградой. Здесь было пусто и тихо — мало кто осмеливался прийти ночью в полнолуние в день зимнего солнцестояния на кладбище и принести колодцу непонятный дар ради исполнения желаний. «Что-то, что нельзя купить, нельзя придумать, а можно только выстрадать» — вспомнила она придание из библиотечной книги городских легенд. Эви громко и тяжело сглотнула, крепко прижала к себе банку и уверенно шагнула за ворота кладбища. Шла медленно, пытаясь не сделать ни звука — в зомби она не верила, но ночью на кладбище было все-таки жутко. До колодца оставалось еще несколько шагов, когда Эви услышала, а вернее почувствовала дыхание за спиной. Кровь бросилась в голову, сердце забилось молотом. Эви громко закричала, инстинктивно закрывая лицо руками, выпустила банку из рук. Тут же спохватилась, но было поздно. Стояла в тишине, ждала звона бьющегося стекла ее надежд и чужих грязных когтей на своей спине. Вместо этого услышала только тяжелый выдох — что-то упало у ее ног. Эви зажмурилась еще сильнее. — А ты смелая! Эви не поверила своим ушам и решила открыть глаза. Уши оказались правы — на земле перед ней сидел Влад, в руках он держал ее банку. Эви была одновременно рада и испуганна — «Вот сейчас он разобьет ее банку, а потом высмеет ее, что верит в такие сказки о колодце!». Вместо этого он молча поднялся с земли и протянул ей банку. Она изумленно посмотрела на него и увидела у его ног еще одну, такую же. Влад проследил за ее взглядом. Смутился. — Че пялишься. Свою неси. Я тебя второй раз спасать не буду! — Он схватил свою банку и пошел к колодцу. Эви неуверенно пошла следом. Когда в кустах слева что-то зашуршало, она пулей пробежала пару шагов и пошла рядом с ним. — Спасибо! — сказала тихо. Влад молча кивнул. Оставшиеся метры прошли в тишине, прислушиваясь к незнакомым жутким шорохам и пению сверчков. Каждый был благодарен, что другой рядом. Подошли к колодцу, поставили банки. До полуночи оставалось еще восемь минут. «Интересно, чего может желать главный злыдень? Еще больше власти?» — других идей у Нины не было. Она покосилась на банку Влада, в отличие от её жидкости, которая, казалось, с каждым днем становилась все темнее, жидкость в его банке была белой и светящейся. — А что там? — спросила, и сама испугалась своего вопроса, по привычке втянула голову в плечи. Влад долго молчал, потом взял банку и сел на край колодца. — Моменты, когда батя не пьет. Когда он не пьет и не колотит нас с мамкой. Я тогда специально ломаю что-нибудь на велосипеде, чтобы с ним ремонтировать, — он замолчал.--- У него знаешь, какие руки золотые, когда он не пьет! — Влад поднял банку и посмотрел сквозь жидкость на лунный свет. Банка светилась. Влад улыбнулся, как будто окунулся в те радостные воспоминания. Эви еще ни разу не видела, чтобы он улыбался. Странно, она НИКОГДА не видела, чтобы он улыбался. — Я вот полгода собирал по капельке, берег. Хочу, чтобы он бросил пить, — вздохнул шумно — А ты? Эви подняла свою банку и тоже села рядом. — А я хочу попросить, чтобы ты сгинул. Ты и Игорь, — сказала неожиданно честно и спокойно. — Ты знаешь, как нас всех достал! Или хочу быть как ты…хотела. Влад впечатленно поджал губу и кивнул — Такая идея у меня тоже была. Я даже пару раз на рельсах стоял, но трусил. Мамка, знаешь, она ж не выдержит. Я у нее один сын. Она ж за мной, — он шмыгнул носом и замолчал, делая вид, что смотрит на часы. Буркнул — Холодно, зараза! — и продолжил уже громче. — Вот если б можно было меня как-то стереть, чтоб и не рождался я вовсе, чтоб не помнила она меня. Ей тогда и работать меньше надо было, и батю могла бы бросить уже. Да может и батя не пил бы вовсе. Может это я во всем виноват. Может без меня всем лучше было бы. И тебе вот тоже. Холодный ветер играл его давно не стриженными волосами. В свете луны Влад казался почти привидением. — Видишь, вон под тем деревом? — он махнул головой. — я себе там уже даже место присмотрел. Ветер устал играть с волосами и переключился на старые деревянные кресты, выбивая из них жуткую мелодию. Этот звук давил еще больше тишины. — А ты чего такой, такой, — Эви помахала рукой, ища нужное слово. — Зачем так с нами? Ты же можешь по-другому. — А, это у меня от бати, — Влад грустно улыбнулся, — я ж не специально. Я ж не дебил какой Оставшиеся минуты сидели в тишине. В компании друг друга ночное кладбище казалось не таким уж и жутким. Когда часы на городской башне начали отбивать полночь, встали на ноги, подняли банки над бездонной пропастью колодца, и, не сговариваясь, загадали одинаковое желание. Одно на двоих. Руки отпустили банки. Яркий свет луны отразился в круглых боках. Легкий всплеск воды где-то внизу возвестил о том, что дары приняты. -29- Под утро Женьке приснилась та самая ракета. Зелёная, с коричневыми пятнами. И был в ракете только один недостаток — это была не ее ракета, а Колькина — соседа с третьего этажа. Сегодня был необычный день. День который Женя ждала уже так давно — ее пятнадцатый день рождения. Наверное, это самый волнительный возраст. После того как она помирилась с Катькой и начала ходить на психотерапию, они с мамой договорились, что они обе остынут и подумают над темой пола и взросления. С тех пор в семье снова воцарился мир, сегодня ничего не угрожало прекрасному дню. С самого утра Женя чувствовала себя особенной. Перед школой она посмотрела в зеркало — она светилась как солнце. Жалко, что мама уже на работе и не видит этого. Бело-зеленое платье выглядело как торт, но даже это не могло испортить Жене настроения: «Не платье делает человека». Это она вычитала во время какой-то скучной экскурсии в музее. Экскурсию она уже забыла, а фраза осталась и часто помогала ей не ругаться с мамой. — Плавда, класивые? — писклявым детским голосом спросила Катька, пристроившись рядом и разглядывая их в зеркале. Катька и правда выглядела замечательно. В короткой юбке и розовой футболке она чувствовала себя как рыба в воде. Катька тоже светилась. Сегодня, наконец-то, к ним должен был прийти Руслан, и как только родители увидят, какой он замечательный, ей больше не придется тайком сбегать к нему на свидания. После уроков девчонки, щебеча, забежали в дом. — С днем рождения, — Мама с порога кинула в воздух конфетти и обняла девчонок. Тут же отстранилась. — Я вся в муке. — Заметив муку на девчонках, она принялась активно стряхивать ее, чем еще больше усугубила ситуацию. — Мойте руки, и за стол. Катя, твой кавалер придет попозже, верно? В зале на столе уже стояли две большие розовые коробки и торт. Ну и что, что розовая, зато большая, ракета точно бы поместилась. Они очень быстро задули свечки, прилично заплевав весь торт, и Катька, как дикая, принялась разрывать упаковку — в такие моменты у нее явно не хватало терпения быть леди. Катька всегда распаковывала подарки первой — все-таки она была на три минуты старше, да и терпения у Жени было побольше. В большой коробке оказалась коробка поменьше, в той еще, потом еще, еще, пока, наконец-то, когда у Катьки почти шел пар из носа, в шестой не оказались тени для глаз и билет на концерт известной, и поэтому очень дорогой группы. Катька запищала от восторга и запрыгала по комнате. — Спасибо! Спасибо! — Она по очереди обняла родителей. — Давай, теперь ты. В этот момент Женя светилась так, что сама испугалась, что сейчас лопнет. Ракета означала бы мамин шаг в ее сторону. А что может еще быть таким большим, если не ракета. В комнате резко стало темно, что-то мягкое упало на пол. Женька соскочила со стула, с ненавистью посмотрела на маму и убежала в комнату. Большой мягкий медведь обиженно лежал в углу, а случайно попавшиеся под руку Катькины тени для глаз бурным облаком оседали на пол. Мама шумно хлюпала на кухне носом и в который раз спрашивала у папы, что они сделали неправильно. Ведь они же договорились. А Женя сидела в своей розовой комнате, завидовала Кольке и мечтала о ракете! Она медленно провела пальцем по шраму на левой руке, который остался от того памятного посещения Анастасии Ивановны. И что такого печального в том, что ей хочется ракету. Нет, пока еще не смены пола, а только ракету. Дверь скрипнула, и Катька тихо прошмыгнула в комнату с большой коробкой в руках. Села рядом на пол. — Открывай. Женя медленно и нехотя разрывала упаковку — сейчас у нее абсолютно не было сил разыгрывать радость и благодарность. Катька не выдержала и сама быстро содрала подарочную бумагу. — Вот. Ты извини, что я тогда накричала. Я испугалась тебя потерять. Мы обязательно найдем твое тело, ты только потерпи. Мы тебя обязательно расколдуем. — Женя обняла ракету и положила голову сестре на плечо. Темнело. Ветер громко трепал ветки за окном, и Женька заметила, что она и сама почти угасла. — Как думаешь, если бы я родилась без ноги, они бы меня также отговаривали от второй? — Без ноги можно. Это взрослые понимают. Было тихо и темно. Ветер трепал ветки. На кухне рыдала мама и Женькино сердце не выдержало. Она сжала Катькину руку и медленно вышла из комнаты. В зеркале отразилась только темнота. Женя прошла в зал, осторожно подняла медведя, собрала тени для глаз — да уж, придется купить Катьке новые. — Катька, смотри, у меня тоже билет, — закричала радостно и громко. Возле кухни слегка замялась, пошире раздвинула губы, заглянула. — Мам, пап, ну вы идете торт есть? И да, спасибо за билет. — Женя крепко обняла маму, и мама улыбнулась. Она светилась, как солнце. И это было самое важное. Когда день закончился, и во всем доме потушили свет, дверь снова легко скрипнула. Папа на цыпочках подошел к кровати и присел на самый край. Он приставил палец к губам и протянул Жене маленькую коробочку. В ней был брелок на ключи в виде ракеты. — Мы обязательно тебя расколдуем, если захочешь. Женька крепко сжала папину руку и улыбнулась. Во сне она снова светилась. -30- Наконец-то настал этот знаменательный день. После того, как день рождения пошел под откос, Катька отменила знакомство с Русланом — всем было не до того. Потом был новый год, какие-то заботы, и вот сегодня, наконец-то, звезды совпали как надо. Женя как и Катька была взволнована с самого утра и все время прокручивала в голове извинения. Конечно, Катька уже выяснила с ним, что Женя просто пыталась ее защитить. По словам Катьки, он даже не был зол на Женю, а царапина на щеке, от которой скорее всего останется шрам, только делала его мужественнее и красивее, но Женя все равно переживала. К назначенному времени Катька, словно сторожевой пес, уже почти час дежурила у двери. В доме все блестело, а из кухни доносился аромат знаменитых маминых пирогов. И вот, когда Катька в очередной раз решила, что выглядит недостаточно хорошо и нужно бы в четвертый раз переодеться, приятная мелодия дверного звонка возвестила о прибытии долгожданного гостя. Катька при первых же нотах с волнением открыла дверь. За дверью стоял большой букет, а за ним взволнованный красный парень с царапиной на щеке. Катька потянулась за букетом, но Руслан неуклюже протянул его подоспевшей маме. — З-з-здравствуйте, — от волнения он заикался еще сильнее. Катька с восторгом смотрела на Женю, мол, скажи-же, классный! — Мама — это Руслан. А это мама Наташа… Дмитриевна. — Мама кивнула. — Спасибо, Руслан. Очень приятно. Заходите. — она приняла букет и ушла на кухню. — А это Женя. — Катька дернула Руслана за руку и улыбнулась сестре. На мгновение Женины глаза встретились с глазами Руслана и она покраснела хуже Лизы. — Привет, — проговорила в пол. — Больно было, — спросила и сама скривилась, как от боли. Руслан пальцем слегка провел по царапине. — Больно, — признался он. — Но уже проходит. — Ты это, извини. — Да ладно, — Руслан засмеялся. — Я всем говорю, что кошку с дерева снимал и упал. Не хватало еще, чтобы знали, что меня побила девчонка. — Здравствуй, Руслан, — серьезным голосом прогремел папа. Женя даже и не знала, что он так умеет. — Что с щекой? — А это он кошку спасал. Я сейчас расскажу, я все видела, — вмешалась Катька и повела всех на кухню. Легкое волнение и неудобство быстро улетучились, как только папа из строгого и грозного Сергея Петровича превратился снова в нормального человека. Правда, не без помощи строгих взглядов мамы. Руслан оказался умным и веселым парнем, хорошо воспитанным и с реалистичными, но высокими целями на будущее, что особенно порадовало папу. После чая было решено, что Катька и дальше может встречаться с Русланом, но дома быть только под присмотром взрослых и ни в коем случае наедине. По взгляду мамы Женя поняла, что им с Катькой скоро предстоит серьезный разговор с мамой на тему секса. Ну что ж, она будет очень удивлена осведомленности современной молодежи.