Болото погасшего Солнца.

      Прошло уже порядком несколько недель после судебного заседания, и все эти недели положили начало спокойной жизни Минхо со своим истинным в столице, подальше от былых воспоминаний. Воспоминаний, которые оставили Минхо, но не Хёнджина.       Омеге истинный пошёл на пользу, его присутствие облегчало кошмары, но не избавляло от них полностью. Фантомные прикосновения, голоса и слишком громкие звуки заставляли его вздрагивать на ровном месте, поэтому со стороны казалось, что Ли гуляет не со своим парнем, а таскается с психически нездоровым мальчиком, пытаясь вовлечь того в социум. Хёнджин не видел другой жизни, побаивался новых людей, друзей-альф Минхо, чаще сидел дома и зачитывался литературой, которая пригодится при поступлении. Когда старший приходил с работы, настроение его повышалось, но тут же возникало чувство вины за то, что он такой.       Сегодня прекрасная погода, это альфа заметил ещё за окном офиса. Прогуливаясь пешком до дома, он думал о том, как бы вытащить Джина из квартиры. Он множество раз говорил, что тот может свободно выходить куда угодно (предупредив его, разумеется), но каждый раз возвращался и заставал младшего читающим очередную книгу, свернувшимся калачиком на кухонном стуле или диване.       Минхо не психолог, он — детектив. Детективам по профессии положено строить цепочки и подмечать детали. Закономерность слишком сильно бросалась в глаза, её невозможно было не заметить: Джин никогда не задерживался подолгу на табуретках, стульях без спинки или подлокотников. Минхо сам не любитель такой мебели, но ведь диван тоже удобный, а Хёнджин постоянно садился на самый край, с ногами, с другой стороны положив большую подушку. А на той квартире он вообще обитал только в кресле.       Омега всё ещё боялся открыться ему, рассказать что-то ещё, что по сей день съедает его, делая слабым морально и банально не выспавшимся.       Ли вновь встретила полная тишина, и только факт того, что он теперь живёт с истинным, давал ему понять, что здесь есть Джин. Изменится ли что-нибудь после завтрашнего дня? Он не знает. Хван оставался на своём любимом диване. Он заснул с книгой в руках, а когда Хо коснулся его, чтобы разбудить, тот вздрогнул и на секунду не признал альфу, быстро заморгал в попытках понять, что происходит.       — Настолько скучная книга? Скоро ужин. Не хочу, чтобы ты ложился голодным, — он поглаживает его колено, Хёнджин расслабленно убирает ноги с дивана.       Минхо ведёт себя как обычно. Как обычно приветствует его, придя домой, как обычно по-доброму улыбается и делает вид, что не замечает его состояния. Всё ведь закончилось.       — У меня голова разболелась, вот и решил прилечь. Я выспался сегодня, — оправдывается. Без повода совершенно.       — Так у нас в аптечке обезболивающее есть.       — А… т-точно.       Если бы болела, он бы выпил эти таблетки в первую очередь. Минхо ничего не сказал, лишь сообщил, что скоро будет ужин. Джин вызвался помочь.       — У меня выходной завтра, — начал Минхо, как только они сели за стол. — Сходим до торгового центра, мороженого поедим? Тебе нужно взять вещи к поступлению.       — Но это-то зач…       — Мы уже говорили на эту тему. Не бойся распоряжаться моими деньгами. Я не обеднею, если мы обновим твой гардероб.       Омега вздохнул и кивнул. Сначала Бан, а потом он — Джин, наверное, никогда не привыкнет к такого рода заботе. Но всё-таки это забота от истинного, её он всё-таки старается принимать.       — Тогда завтра я выберу двойную порцию с карамелью, — он улыбнулся.       — Идёт, — смеётся Ли.       Дальше Минхо ел в тишине, долго размышляя о том, что ему сказать завтра, когда они пойдут в ТЦ. В заднем кармане джинс всё ещё ощущалась картонная визитка центра психологической помощи.

*

      — Это… что это значит?       — Джин…       — Подожди, то есть поход по магазинам был обычным предлогом?!       — Нет, мы всё равно пойдём, но…       — Но «Джин, нам нужно ещё кое-куда заехать»!       Они спорили прямо на парковке возле машины. Хёнджин уже несколько раз пытался открыть запертую альфой дверь, чтобы сесть обратно и не выходить, пока они не приедут куда угодно, но только не к психологу. Его подловили. Обманули, как ребёнка, который боится дантистов. Минхо его теперь за взрослого не считает в этих вопросах?       Он убрал от себя его руку и хотел зашагать в противоположном направлении от центра из-за нескончаемой злости. На Минхо, на психолога, которого в глаза не видел, на себя. Противоречия не давали голове нормально работать. Его ведь привезли сюда не просто так. И Ли здесь не причём. Он не ребёнок, что боится дантистов. Он ребёнок, что боится разговаривать о своих проблемах.       — Это просто консультация, Джин. Я познакомился с доктором, он хороший, но, если тебе не понравится, найдём другого.       — Почему ты… — Хёнджин выдохнул, стоя к нему спиной. Он много что хотел сказать, но понимал, что если сейчас начнёт кричать, то расплачется сам. Он стоял лицом к вывеске, незаметно вытирая первые слезинки, и тихонько шмыгал носом. Минхо услышал это и хотел обнять его, но Джин отошёл подальше, легонько оттолкнув от себя.       — Хёнджин…       — Дай мне минуту, — на выдохе произнёс омега, сдерживая всхлип. Он посмотрел на небо, чтобы собрать всю влагу обратно, вдохнул свежего воздуха, перерыл кучу фраз, которые мог выплеснуть на альфу прямо сейчас. Не знал, что выбрать.       — Ладно… ладно, я буду в машине. Дверь открыта. Как сядешь — отвезу, куда захочешь. Я просто как лучше хотел. — Альфа с глубокой досадой посмотрел ему в спину и сел на водительское.       Минхо ждал, что вскоре к нему присоединятся, но уже через несколько секунд он оторвался от экрана телефона и потерял Джина из виду. Искать не пошёл — вовремя заметил, как тот открыл дверь центра и пропал в стеклянном здании, отражающем голубое небо. Ли даже не знал, что и думать.       Омега зашёл, чтобы сделать вид, что всё-таки пошёл на консультацию? Решил пожаловаться на своего истинного, который привёз его сюда насильно?       Хёнджин зашёл в нужный кабинет так легко, будто каждую неделю здесь бывает. Уточнил имя и примерное время (стрелка часов медленно подходила ровно к двум), и только тогда понял, что сделал. Назад пути уже не было.       — Так вы Хёнджин? Присядьте, — предложил мужчина с приятной внешностью, указав на кресло перед такого же цвета диванчиком. Он очень располагал к себе, это было видно невооружённым взглядом. — Ваш парень записал вас на консультацию.       Джин нашёл в его глазах понимание и медленно опустился на кресло. Нередко люди посылают сюда своих родственников или вторых половинок без их ведома. Омега бы и сам вряд ли пошёл, если бы Минхо ему предложил. Он думал, что всё это со временем само рассосётся, но теперь он здесь, и как-то невежливо будет бежать отсюда.       — Он решил, что мне нужна помощь. Что я один не смогу справиться…       — Он сообщил мне кое-что, очень важное, — уточнил доктор чуть тише, мягче. Хёнджин сразу понял, о чём пойдёт речь. Хотя слова никто не называл. — Хёнджин, с таким в одиночку справиться практически невозможно. У вас очень понимающий молодой человек, который пытается вам помочь. Давайте дадим ему шанс?       Хван задержал дыхание и вцепился на мгновение в подлокотники. Глаза стали влажными, но он не понимал, от чего. Остатки обиды, злость, жалость, благодарность, спокойствие, вновь открывшиеся воспоминания — всё перемешалось в кучу и начало медленно накатывать.       С чего же начать? Что делать?

*

      Минхо прождал его у кабинета целый час, находясь до сих пор в шоке от того, что омега согласился. Он всё готовил подходящие слова, целую речь с извинениями, варианты компенсации потраченного времени, просто волновался за истинного. Психолог был омегой, он точно должен понравиться ему, и вообще он выбрал очень хороший центр, а Джин подумал, что он его уже в психи записал.       Дверь с тихим скрипом открылась, и оттуда вышел Джин. Он был как будто под успокоительным — тихий и молчаливый, с чуть опухшими глазами. Наверное, там за дверью было много сказано и что-то пережито. Что именно — этого он не узнает, только с разрешения парня.       Альфа поднялся с диванчика и словно язык проглотил: извинения, да даже просто слова, банальное «ну как?» не просились наружу. Он просто стоял и смотрел, как истинный медленно и лениво идёт навстречу объятьям. Омега прижался к его груди, даже за версту чувствовалась его усталость. Минхо почему-то хотелось понести его на руках, но это лишнее.       — Во-первых, — начал Хван, — ты поступил неправильно.       Он всё ещё тыкался щекой в его кофту, а Минхо прижимал его ближе.       — Я знаю, малыш, прости меня. Я должен был сделать по-другому. Мне жаль.       Искренние извинения от дорогого человека провоцировали новую волну слёз. Хёнджин не знал, что с ним, но ему ясно дали понять, что всё может наладиться. Он может поплакать, это нормально, тем более в объятьях Минхо.       — Во-вторых, спасибо, — он шепчет это почти неслышно, обнимая крепче, почти растворяясь, как бы пряча свои эмоции. Не привык, всё ещё не привык.       — Отвезти тебя домой?       Омега кивнул, всхлипнув, и они покинули центр, вымотанные оба, потому что делать и идти куда-то больше не хотелось.       Но мороженое они всё равно взяли, заказав доставку. Включив сериал, они до самого вечера сидели на диване. Огороженный подушками Хёнджин вскоре убрал всё, что ему мешало нежиться рядом с альфой, кладя голову тому на плечо, чувствовать заботу и близость, любовь.       А до Минхо дошло — Джин всегда таким образом чувствовал себя защищённым со всех сторон, исключая все уязвимости. Спина, подлокотники-ограждения по бокам — это был его кокон. Пора вылупляться потихоньку. И лететь, куда хочется.