Болото погасшего Солнца.

Самое сложное осталось позади, но расслабляться всё же не стоит. Минхо знает, что судебное разбирательство не менее важно, чем расследование. Альфа привык, уже присутствовал на многих, более серьёзных — там, в столице — но сейчас всё по-другому. На заднем сидении рядом с ним, одетый в приличный опрятный костюм, сидит Джин, не скрывая того, что он нервничает. Омега от волнения ослабляет галстук, и так затянутый несильно, и старается дышать. Они ещё даже в зал суда не зашли, Чанбин привёз их раньше, поэтому приходится сидеть. Хван не знает, сможет ли снова находиться в одном помещении с этими преступниками, особенно с Баном, на которого улик собрана уже куча, но он всё равно боится, что его не посадят. Правая рука начинает подрагивать, когда он отвлекается на что-то, смотря в окно. Приходится удерживать её другой рукой, чтобы отпустило. Психолог сказал, что это ненадолго. Ли замечает это и протягивает свою ладонь, чтобы Хёнджин сам взял его за руку, чтобы успокоиться. — Я знаю, что это сложно для тебя, — молвит альфа, мягко сжимая его руку. — Но я рядом и смогу помочь в любой момент. — Как ты поможешь? Тебе не дадут лишнее слово за меня. — Просто смотри на меня, если будешь нервничать. Всё пройдёт гладко, тебе не о чём беспокоиться. — Минхо удостоверяется, что он успокоился, видя на лице лёгкую улыбку и кивок, и смотрит на часы. Время пришло. Они покончат с этим. * Снова машина, только теперь другая. Снова Чанбин за рулём, но тот же. И снова они вдвоём — усаживаются сзади и вновь берутся за руки. И Джин в этот раз тоже волнуется, но это волнение от предвкушения чего-то грандиозного. Грандиозного начала их новой жизни, с чистого листа, о которой так давно мечтал омега. — Ну что, женатики, в аэропорт и увидимся через месяц? — Улыбается Бин в зеркало заднего вида, любуясь этими двоими. Они только что вышли из загса, с обручальными кольцами на пальцах, в строгих парадных костюмах. Минхо в чёрном, а Хёнджин в светло-бежевом. Чёрные волосы его отросли почти до плеч, сделав его старше и ещё краше. Прошло не так уж и много времени — примерно год. Джин поступил в университет в столице, ему уже давно исполнилось восемнадцать, но альфа с женитьбой не спешил, что было странно. И только тогда, когда Хван успешно закрыл летнюю сессию, рыжеволосый сделал ему подарок: предложение не только руки и сердца, но ещё и предложение не проводить свадьбу, а после росписи сразу улететь поближе к экватору, морю и белым пляжным берегам. На целый месяц. Зарплата Минхо позволила за всё это время накопить на такой великолепный отпуск, который они проведут в более-менее комфортабельном отеле Пхукета, каждый день купаясь на море, кушая местную уличную еду на рынке и бегая по достопримечательностям. Эта поездка, как целый глоток свежего воздуха для омеги, наполненный ярким солнцем, улыбками прохожих и беззаботной жизнью. После переезда к Минхо было тоже здорово, но перелёт был для него в новинку, и Ли боялся, что омега испугается такого вида транспортировки. Но получилось намного лучше, чем он ожидал. Хёнджин любознательно разглядывал землю под ногами, облака и много расспрашивал о той стране, которую они посетят. Став сиротой в сознательном возрасте, Джин даже представить себе не мог такую жизнь. * Море. Голубая вода, сквозь которую видно ноги. Белый песок и ракушки. И всё это не на картинке, здесь, совсем рядом. Всё это можно потрогать, искупаться, вдохнуть морской запах, наполненный йодом. А ещё он смешан с феромоном альфы, который всегда за ним присматривает, следит, чтобы парень не наступил на морского ежа или не порезался о кораллы. Проходит минут десять, и Минхо зовёт его в тень под деревья, чтобы омега не сгорел. Тот мало понимает его опасения, слышит просьбы, но не идёт, довольно плескаясь дальше. Поэтому Ли приходится перекидывать худое тело через плечо и тащить на берег, игнорируя возмущения и обещая, что они придут сюда завтра. Омега поправился и выглядит более здоровым, но всё ещё лёгкий, поэтому сегодня вечером они вкусно и сытно ужинают. Брюнет сидит надутый, пока Ли щедро размазывает крем от загара по носу и щекам. — Чего губы выпятил? Мне их тоже намазать? — Рыжеволосый тянется жирными пальцами к его губам, а Джин пытается отстраниться, явно протестуя. Мужчина в последний момент убирает пальцы и притягивает его лицо за подбородок, коротко целуя. А Хёнджин хочет ещё. И хочет долго. Альфа становится требовательнее и более увлечённо выполняет просьбу, проталкивая язык глубже, продолжая исследовать то, что ещё не исследовал. — Ты выглядишь мило, — говорит Минхо, разглядывая юношу, на которого будто взбитые сливки вылили, и смеётся. — Ляг полежи, если устал. Омега развалился на шезлонге, вымотанный водой, но силы для второго захода ещё есть, он их только восполнит, пока купается старший, и снова полезет плавать. Только его сладкую дрёму прерывает звонок телефона Минхо. Он ищет его по звуку и смотрит на высветившийся экран — Чанбин звонит по видео. — Да, уже давно мне пора привыкать к тому, что звонки будет принимать муж детектива. Как дела, Джин? И где Минхо? — Всё отлично, Бин. Детектив Ли сейчас в отпуске, говорю это, как его личный секретарь! — Деловито объясняет Джин, а Со улыбается. — Так у детектива появился секретарь? — Смеётся полицейский. — Передайте тогда ему мои поздравления насчёт повышения. И пускай побыстрее соглашается. — Какого повышения? — Хёнджин вышел из игры и недоумевающе уставился на Со, ожидая объяснений. Как раз подошёл Минхо и помахал рукой Чанбину, который завистливо оценил обстановку вокруг. Ему тоже хочется на море, но работа ждёт. — Хо, тебя повышают? Почему я об этом не знаю? — Потому что я пока не дал согласие и не хочу его давать. — Ли скрестил руки на груди и злобно посмотрел на Чанбина, который проговорился Джину об этом. — У тебя хорошая раскрываемость, Ли. Ты заслужил должность следователя, — объясняет бета. Джин сейчас тоже будет злиться, потому что его не замечают и не хотят ничего рассказывать. Ох, этот Ли Минхо… — Ну это же хорошо! — Омега радуется и не понимает, почему из них троих недоволен только Минхо. — Ты можешь вести несколько дел одновременно. — Ага, возиться с кучей бумажек и сутками пропадать на работе. — Альфа закатывает глаза, его мнение по поводу новой должности никак не изменилось. — Ты и так сутками на работе, но в этот раз будешь в офисе сидеть. — Джин пытается сказать, что ему больше не нужно будет допрашивать людей, бегать за преступниками. — Мне оно надо? — Минхо! — Обиженно возмущается Джин. Альфа, значит, уже всё решил, а спросить мнение мужа не удосужился! — Что это? Первая супружеская ссора? — Ехидно ухмыляется Чанбин, и парень завершает вызов, чтобы им не мешали. — Ты чего? Джин, это моя работа. Я сам решаю, кем мне быть и что делать. — Ли остыл слегка, видя омегу на грани взрыва и его блестящие от подступающих слёз глаза, и присел рядом с ним. — У тебя опасная работа, — объясняет за него брюнет. — Ты весь год бегаешь на опасные задания и операции, скрываешь от меня причины ранений. Думаешь, я не знаю, что ты там жизнью рискуешь? Да, я твой истинный, но и ты мой истинный тоже, понимаешь? Я тоже волнуюсь за тебя и хочу оберегать. Минхо вздыхает виновато и приобнимает парня за плечо. Альфа признаёт, что сглупил, не спросил такого важного для него человека. Он знал, что с тех пор, как они живут вместе, омега ждёт его дома, но не думал, что он настолько будет переживать. У Джина очень дерзкий характер, и он правда довольно самостоятельный, поэтому никогда не покажет, что действительно, действительно дорожит им. — Ладно. Ладно, я дам согласие. — Альфа целует его в висок и прижимает ближе. — Ты прав. — Правда? — Омега влюблённо смотрит на него, присаживаясь к нему на колени. — Правда. Они крепко обнимаются, Джин не выпускает его долго, шепча слова благодарности, но Минхо наоборот говорит, что это он должен говорить ему спасибо за то, что парень говорит о своих чувствах и напоминает о своей важности. День набирает обороты, скоро станет совсем жарко, и рыжеволосый предлагает попробовать кокосовую воду, про которую несколько раз рассказывал и говорил, что никакая покупная кокосовая вода не сравнится со свежей. * — Что, правда никогда ни с кем вот так не танцевал? — В неверии переспрашивает Минхо тихим голосом. Обстановка более, чем интимная: за окном ночь и долгожданная прохлада, они приглушили в номере свет и готовятся спать. Но перед этим альфа напомнил ему о том, что они должны станцевать первый танец. Оказалось, Джин танцевать не умеет и очень стесняется, поэтому мужчине пришлось всё брать в свои руки. Вернее, его руки в свои. Одна рука Джина покоится на его ладони, она вытянута. Другая же робко ложится на мощное плечо альфы, почти не касается. Брюнет часто рассматривает его тело в одежде, незаметно облепляет взглядом голые мышцы, когда старший снимает футболку. Просто осторожно… представляет. Всё чаще воображает, как истинный альфа становится к нему намного ближе. В этом плане. Ведь они ни разу не спали друг с другом. — Вот такой тебе истинный попался. — Парень пожимает плечами и чувствует, как после его слов Ли прижимает его ближе к себе. Свободная рука мужчины лежит на его талии, а сам он задаёт ритм медленных спокойных покачиваний. Медленный танец. — На самолёте не летал, моря не видел, ничего не пробовал, всё впервые. — И для меня большая честь показать тебе всё это. Джин кладёт голову ему на плечо и продолжает покачиваться с ним. Они делают медленный поворот на шагах, и брюнет спустя какое-то время самостоятельно спускает руку альфы чуть ниже своей талии. Чанбин, уже считавшийся другом семьи, подарил им на свадьбу много чего полезного, в том числе красивую и удобную пижамку для омеги, с футболкой и короткими шортиками. Вообще-то с тех пор Хёнджин не носит ничего открытого и короткого, но сейчас самое время, как он думает. — Ты… что делаешь? — Минхо внимательно наблюдает за тем, как он трётся носом о его шею, вдыхая феромон. Шумное дыхание томное, поцелуи на ключицах ленивые, мягкие. Джин очень близко. Он бывает очень близко, когда обнимает его, но сейчас он по-другому близко. Теперь его руку опускают ниже поясницы, на ягодицу, и альфа не торопится касаться его в том месте. Возвращает руку обратно на талию. — Джин… — Хо, перестань. Ты не просто так целый год практиковал воздержание, чтобы я и после свадьбы закрывался. — Говоришь так, будто ты обязан это сделать. — Я хочу, и я согласен. Что ещё нужно? Клятву? Документ под подпись? Минхо на язвительные слова не отвечает, смотрит внимательно в глаза. Хёнджину скоро девятнадцать, всего лишь девятнадцать. То, что он пережил, заставило его очень рано повзрослеть. Он теперь смотрит по-другому. Взгляд более задумчивый, детская наивность растворилась навсегда, на смену ей пришёл зрелый разум. Бывает он угрюм и печален, но без этого в жизни нет места. Маленькое солнце потеряло некоторые свои лучики, но погаснуть окончательно Ли ему не даст. Потому что любит. Все же мы так делаем, когда кого-то любим. Пускаем искры, чтобы вновь родить свет и тепло, дарим улыбку первыми, чтобы именно нам светило лучше всех. Альфа станет настойчивее в продолжительном поцелуе, резко напирать не будет, чтобы не напугать. Сделает всё плавно и мягко, а главное, что приятно. Бережными прикосновениями закроет напрочь былые кошмарные воспоминания и фантомы, опустит в царство беззаботного удовольствия и счастья от того, что любимый человек это делает, и это не стыдно, это не страшно. Разожжёт пламя желания до такой степени, пока омега не растает, как сладкий зефир, в его руках, бережно уложивших его на расправленную постель. Пока он сам не начнёт просить сделать что-то больше, сделать так ещё. Хёнджин лежит на постели с задранной вверх футболкой. Живот его оголён, по нему уже насколько раз прошлись кончики пальцев супруга, легонько щекоча и выводя незамысловатые узоры. Мужчина смотрит на него серьёзно, почти голодно, но в то же время это успокаивает младшего — Ли точно знает, что делает. А делает он следующее: нависая над ним, проводит ладонью по внешней стороне бедра, сжимает, сгибая его ногу в колене, раздвигая её в сторону. И касается своим пахом его, совершая плавный толчок, скользя по слабо возбуждённому органу омеги через ткань. Сам парень чувствует его возбуждение, отдаётся этому странному процессу. Он его как будто трахает, находясь в одежде, просто показывая, что собирается сделать, давая вообразить. — Хо, я не могу больше, — шепчет хрипло Джин, переживая новую волну возбуждения и закусывая губу. Долго его не мучают, отстраняются, напоследок поцеловав в губы, и принимаются снимать свои штаны. Минхо оказывается перед ним абсолютно голым и внимательно следит за выражением лица молодого мужа, который впервые его таким видит. Лицо брюнета пылает, когда он понимает, что на него смотрят, пока он откровенно пялится на каждую часть тела старшего. Альфа улыбается и вновь оказывается ближе, убирает длинные мешающие пряди с лица и тыльной стороной руки поглаживает горящие щёки, пытаясь остудить пыл. — Ты не взорвёшься от стыда, если я раздену тебя? — Шутливо говорит он, а вот парню совсем не смешно, потому что, как ему кажется, он реально может не выдержать и взорваться. — Я не знаю… — Откровенно отвечает Хёнджин, и Минхо решает просто проверить: снимает с него футболку и стаскивает пока только шорты. Омега пытается спрятать лицо в ладонях, но руки его хватают и бережно выцеловывают каждый участок, каждый пальчик, умоляя не прятаться. — Я люблю тебя, слышишь? — С трепетом признаётся мужчина, покусывая его губу. Они нечасто говорят это друг другу, потому что предпочитают действия словам, но сейчас это так приятно и необычно, что Хёнджин хочет расплакаться от счастья. Юноша шепчет то же самое на выдохе, потому что рука альфы поглаживает его возбуждённый член через ткань. — Я буду защищать тебя до самой смерти, потому что ты заслуживаешь этого. Ты заслуживаешь большего, чем я могу дать. Его любимое солнышко. Хёнджин ничего не отвечает, пытаясь справиться со стонами, которые вырываются наружу, потому что Ли спускает вниз боксеры и начинает ласкать языком его член. Кончиком волнами ведёт от основания к головке, слушая шорох простыней из-за извивающегося изнеможённого тела, что комкает простыни и борется с тем, чтобы схватить его за рыжие волосы. Омега смотрит на то, как орган толкается в мокрое пространство, и возбуждается сильнее. Чуть не достигает пика, но Минхо вовремя отстраняется и проводит рукой по его вспотевшему телу от груди к пупку и ниже, минуя паховую область и двигаясь сразу к дырочке. Она уже мокрая, остаётся только размазать скользкую жидкость по всему сфинктеру, чтобы пальцы легче вошли внутрь. Брюнет удовлетворённо мычит, когда в него толкается один, а затем сразу второй палец. Ли осторожно растягивает тесное пространство, пользуясь его податливостью, целует в шею, плечи — как ещё не устал это делать? Джин движется ему навстречу, привыкнув к давно забытым ощущениям, самостоятельно ласкает тело мужа, смотрит на него, убеждается в том, что находится в безопасности, под защитой. Уязвимое положение раньше его угнетало, целый год он избегал лечь под истинного то ли от смущения и разницы в возрасте, то ли от страха. С этого момента ничего не будет прежде. Прикосновения давно присутствовали в их отношениях, но теперь неловкость отойдёт на второй план. Минхо его муж, он больше не «старший брат», с которым у Джина возникали часто ассоциации. Они были теми странными истинными, которые смогли заняться сексом только после свадьбы. Им и не нужно было это, они моги наслаждаться друг другом, просто находясь вместе или занимаясь любимым делом. Они сплетаются воедино, забывая обо всём на свете. Омега принимает его спокойно, но Ли всё равно следит за его выражением лица, подмечая любые изменения, но встречается лишь с блаженством и любовью, отчего на сердце так хорошо становится. Альфа начинает входить во вкус, когда ему напоминают, что парень не хрустальный, и тогда Джин поскуливает тонко из-за ускорившихся толчков, теряя голову. Ли переворачивает его на живот и вновь входит до конца, буквально вминая младшего в постель, покусывает плечо, а длинноволосый стонет громче, потому что слышит звонкие шлепки и чувствует затылком тяжёлое дыхание. Они готовы трахаться всю ночь, но сон берёт верх после того, как они оба кончают, лениво продолжая ласки. Хёнджина не волнуют запачкавшиеся простыни, но Хо всё равно стелет под них одеяло, а укрывает халатами. Омега из последних сил ответил на поцелуй и заснул в его объятьях. Минхо долго смотрел на него, укладывая так, чтобы было удобно, и в конце концов лёг сам, даже во сне не выпуская его руки. А сердце он не отпустит никогда.