Часть 5. Короли и убийцы
4 марта 2023 г., 14:10
Твайлайт смотрела на стоящее перед ней существо и из глаз принцессы текли слёзы. По бокам от кобылки с суровыми и сердитыми выражениями на мордочках стояли Селестия с Луной, с трудом скрывавшие сердечную боль, проступающую в их взглядах. Однако Твайлайт владела собой хуже. Маска неодобрения, которую она хотела скрыть, мгновенно разрушилась, когда она взглянула на стоящее перед ней существо. Существо, которое она теперь едва узнавала.
Его тело было окутано чудовищным плащом чёрного пламени, отчего он казался в несколько раз больше обычного. Пламя обвивалось вокруг его тела, словно живое существо, и, пока она смотрела, образовывало ужасные пульсирующие очертания рогов, когтей и огромных крыльев как у летучей мыши. Его глаза, бывшие когда-то лазурными отражениями спокойствия и любви, превратились в лужи багрового огня, их взгляд был жгучим, жестоким и ненавидящим, вплоть до убийственного безумия. Обычная аура силы и власти Деррана сменилась аурой, которая сейчас могла внушать лишь ужас и безумие. Но самым пугающим было то, что даже когда он смотрел на неё, принцессе казалось, что он её не узнаёт. Во взгляде и позе человека читалось почтение и покорность, пусть и искажённое, но не более того. Словно он был машиной, которая выполняла все её приказы, но не понимала, кто такая Твайлайт Спаркл на самом деле.
Телепортировав Каппера в больницу Кантерлота, трио принцесс направилось в направлении Громового шпиля так быстро, как только было возможно. Никогда не видевшие город и не имевшие чёткого представления о том, как именно он выглядит, принцессы не могли использовать телепортацию, поэтому чуть не довели себя до обморока, надеясь догнать Деррана и остановить его буйство. Им удалось сократить путь с помощью нескольких известных Селестии заклинаний невесомости и манипуляции воздухом, но даже в этом случае они чуть не опоздали. Телепортация на последние несколько тысяч футов далась им с огромным трудом, порождённым отчаянием. Тем не менее, даже измождённые и покрытые потом, Селестия и Луна выглядели устрашающе властно.
— Опусти своё оружие, Палач Рока.
Обычно мягкий голос Селестии сейчас ничем не уступал стали, не выдавая ни намёка на едва уловимую боль, отразившуюся в её глазах. В голосе принцессы слышалась предупреждающая нотка, свидетельствующая о том, что та была не в настроении спорить. Но несмотря на это, ни рука Палача, ни его оружие не сдвинулись от своей цели ни на миллиметр. Хотя, что примечательно, человек снял палец со спускового крючка в тот самый миг, как рядом появились принцессы. Когда же он заговорил, его голос зазвучал настолько ужасно и был наполнен такой сдерживаемой злобой, что Твайлайт едва могла разобрать слова.
— Опасность... ЗЛО... должно быть уничтожено!
Палач зарычал, его взгляд был прикован к сгрудившимся за Селестией аборигенам. Один лишь звук его злобного, гортанного голоса заставил сбившихся за принцессами существ в ужасе прижаться друг к другу.
— Нет, Палач Рока, — качнула головой Луна. Принцесса Ночи не повысила голос, но её тон требовал полного повиновения, когда она сделала шаг вперёд. — Твоя ярость ослепляет тебя, не давая узреть истину. Посмотри на этих существ. Напуганные, голодные, сломленные... как они могут представлять угрозу?
Почти механическим движением Палач покачал головой.
— Станут сильными... станут угрозой... убить сейчас... покончить с этим! — прохрипел он голосом, похожим на зазубренное стекло. В ответ Селестия качнула головой и на её мордочке появилось выражение сочувствия, когда она придвинулась ближе.
— Пожалуйста, любовь моя... Я знаю, что это не то, чего ты хочешь, — мягко сказала она нежным и успокаивающим голосом. Пока принцесса говорила, пламя вокруг Палача словно бы немного отступило. Гневный свет в его глазах потускнел, а рука, державшая оружие, почти незаметно расслабилась. А затем, Твайлайт могла поклясться в этом, когда Палач ответил, то под всей его ненавистью и гневом кобылка услышала нотки чего-то похожего на... печаль.
— Не... хочу... но... ДОЛЖЕН... оберегать вас!
Луна покачала головой, выражение её мордочки также смягчилось. Голос принцессы был мрачным, но наполненным любовью и состраданием.
— Мы в безопасности, любимый. Ты защитил нас... как и всегда.
Палач мотнул головой и пламя, казалось, на какую-то долю секунды отступило ещё.
— Не... спас... вас... спасла Дерпи. УБИЛ ЕЕ!.. Не могу позволить им... уйти...
При всей ненависти, прозвучавшей в его словах, в голосе Палача Рока можно было явно почувствовать оттенок сожаления и неуверенности. Теперь вперёд вышла Твайлайт, слезы всё ещё текли из её глаз.
— Дерпи не хотела бы этого! — умоляюще сказала она. — Ты был её героем, Палач Рока! Что бы она сказала, если бы увидела всё это?!
Из-под шлема Палача послышался еле слышный судорожный вдох, а его глаза потемнели ещё больше. Рука человека на мгновение дрогнула, когда нерешительность и страдание в его голосе стали более отчётливыми.
— Динки... как я посмотрю ей в глаза... позволил её матери умереть...
Твайлайт чувствовала, что её сердце готово разорваться на части. Ей хотелось закричать, что Дерпи всё ещё жива и ему не за что чувствовать себя виноватым, но после прощания с Каппером Селестия и Луна предостерегли кобылку от этого. Палач и Дерран должны были признать свою потерю, лишь так они могли исцелиться по-настоящему. Предоставить им возможность лёгкого пути решения проблемы — значит помешать этому и, возможно, сделать всё гораздо хуже в будущем.
— Ты же знаешь, что Динки думает о тебе лишь только хорошее! Она ни в коей мере не винит тебя в том, что случилось... ты тоже её герой! Герой, который нужен ей, чтобы вернуться домой!
Пламя снова чуть отступило, а глаза Палача потускнели ещё больше.
— Не герой... не может быть... должен... защищать... должен... стереть зло.
В этот момент Селестия вновь шагнула вперёд. Гордо выпрямившись, принцесса запела, решив передать свои чувства так, что даже самая тёмная ярость Палача не сможет их отрицать...
Песня была нежной, скорбной и душераздирающе красивой. Омывая Палача Рока и мирных жителей, как прилив на берегу, она увлекала их навязчивой мелодией. Результаты были почти мгновенными. Чёрное пламя, покрывающее Палача начало мерцать и быстро уменьшаться, словно его втягивала обратно в его тело некая безымянная сила. Глаза человека внезапно ярко вспыхнули за козырьком шлема, будто изо всех сил стараясь сохранить свой жгучий блеск. Твайлайт и Луна инстинктивно присоединились к песне, а вытянутая рука Палача снова начала дрожать. Затем, когда принцессы добрались до первого припева, чёрное пламя вспыхнуло, затухло, а затем и полностью погасло. В тот же миг звериные очертания огромных крыльев, свирепых рогов и жутких когтей исчезли, словно их никогда и не было.
Их голоса слились воедино, трио принцесс заглушило уничтожающую ярость обезумевшего от битвы воина песней сочувствующей скорби. Палача затрясло ещё сильнее, его взгляд попеременно вспыхивал то кроваво-алым, то ледисто-голубым. И затем... когда его глаза наконец вспыхнули, словно две алые звезды... он рухнул. С трескучей вспышкой алого света из его руки исчезло оружие и человек упал на одно колено. Его голова склонилась, словно под огромной, невидимой тяжестью. И когда последние ноты песни растворились в воздухе, Палач поднял голову... открывая ледяной взгляд голубых глаз, наполненных слезами. Некоторое время принцессы и воин смотрели друг другу в глаза. Один взгляд выражал сочувствие, в то время как в другом было заметно почти бесконечную боль. Наконец, Селестия заговорила первой, забивая последний гвоздь в крышку гроба ярости Палача.
— Дерпи жива, любимый... — нежно улыбнулась она. — Её можно расколдовать.
На некоторое время воцарилась тишина, пока коленопреклонённая фигура переваривала то, что ей только что сказали. Затем человек медленно поднял руку, взявшись за края своего шлема. Среди всепоглощающей тишины шипение нарушенной герметичности прозвучало до странного громко. С почти бесконечной осторожностью Дерран Грандель снял со своей головы бронированную защиту. Увидев его лицо, Твайлайт почти полностью потеряла контроль над своими слезами. Никогда в своей жизни она не видела кого-то, кто выглядел бы настолько сломленным. Волосы человека промокли от пота, кожа была мертвенно-бледной, а из налитых кровью с затравленным взглядом глаз по лицу тянулись тёмно-багровые дорожки... Насколько сильной должна была быть боль Палача, что его слёзы были кровавыми?
Но даже это было не насколько душераздирающим, как выражение его лица. Глядя пустым, измученным взглядом, лицо человека выглядело, словно созданное из хрусталя, который может рассыпаться в прах от одного неверного слова. Отведя взгляд, Дерран, казалось, не мог смотреть в глаза кобылам, которых любил. Когда же он наконец заговорил, голос человека был таким тихим, что его едва можно было расслышать. Обычная уверенность и сила Деррана полностью исчезли, уступив место дрожащему тону кого-то, кто делал всё возможное, чтобы не сломаться окончательно.
— Это... это правда? — спросил он, зная, что его дамы не станут лгать, но всё же отчаянно нуждаясь в словах утешения.
— Правда, любовь моя, — тихо произнесла нараспев Луна. — И я не сомневаюсь, что когда она поправится, то захочет увидеть тебя.
Дерран почти незаметно кивнул.
— Это... хорошо, — просто ответил он, и из его глаз потекли тихие слёзы. Не в силах больше этого выносить, Твайлайт бросилась вперёд. Крепко обхватив лапками шею Деррана, она начала рыдать, уткнувшись ему в плечо. Селестия и Луна быстро последовали его примеру, обняв человека, в то время как их крылья окружали его в кокон тепла и любви.
— Никогда больше так меня не пугай! — всхлипнула Твайлайт. — Я думала, что потеряла тебя!
Ужасное воспоминание о его чужом и яростном взгляде заставило её неосознанно крепче сжать лапки, словно кобылка боялась, что Дерран необъяснимым образом вырвется и убежит. На какое-то мгновение человек словно застыл, но затем, наконец, Твайлайт почувствовала, как он медленно обнимает её, Селестию и Луну.
— Простите... — это было всё, что он смог ответить. Голос человека звучал невыразимо несчастно, пока он крепко прижимал к себе своих возлюбленных.
Некоторое время они неподвижно стояли, обнявшись, связанные общими узами печали и утешения. Постепенно над ними перестали грохотать и сверкать молнии, а облака вернули себе спокойный серый цвет. Мало-помалу по толпе жителей Громового шпиля пронеслась волна шепотков. Одни хотели получить ответы, другие успокоить близких, третьи же — поблагодарить своих царственных спасителей. Однако именно Темпест сделала первый шаг, кашлянув, чтобы привлечь внимание принцесс.
Неохотно отпустив своего любимого, Селестия, Луна и Твайлайт встали между Дерраном и единорожкой со шрамом. Темпест невольно сглотнула, пытаясь побороть внезапный приступ нервозности, поскольку хотя старшие принцессы и смотрели на неё бесстрастно и невозмутимо, но вот младшая выглядела так, словно хотела как следует врезать Темпест. На мгновение бывший лейтенант Короля Шторма замешкалась, не зная, с чего конкретно начать, но всё же, наконец, грустно сказала:
— Я... Я знаю, что мои слова уже мало что значат. И я знаю, что для второго шанса уже скорее всего слишком поздно. Но... как бы там ни было... простите, — с чувством произнесла она, прежде чем сделать паузу, чтобы обдумать свои следующие слова. — Я... долгое время была так зла и одинока... но я понимаю, что это не оправдание моим поступкам. И я понимаю, что эта перемена, вероятно, покажется вам слишком резкой, чтобы вы приняли её за настоящую, поэтому я пойму, если вы не доверяете ей.
Тут Темпест невесело усмехнулась и уставилась в землю с безмятежным, хотя и печальным выражением лица, как будто нашла там что-то, чего никто кроме неё не видел. Однако в конце концов она вновь обратила свой взгляд к непоколебимым мордашкам принцесс.
— Это трудно объяснить, но полагаю, что... бытие столь близко от смерти... и полная уверенность в том, что мне не удастся выжить... заставили меня многое в своей жизни пересмотреть... — глубоко вздохнув, Темпест низко склонила голову. — Я отдаю себя в ваши копыта, принцессы, и... если это возможно... после того, как я отбуду наказание, которое вы сочтёте нужным... я... я бы очень хотела вернуться домой.
Голос Темпест был лишён её обычного высокомерия и самонадеянности. В словах кобылки чувствовался испуг и покорная усталость, но в то же время они были чистыми, идущими от сердца. Селестия медленно кивнула, но выражение её мордочки так и не изменилось.
— Ты причинила большой вред, Темпест. Вероятно, больший, чем ты когда-либо сможешь постичь... — наконец заговорила она. Её голос был спокойным, но единорожка всё же вздрогнула от заявления принцессы. — Однако... Могу отметить, что этот опыт наделил тебя мудростью, которую нелегко найти. Мы можем обсудить вопросы твоего преступления и наказания позже, но сейчас... — тут Селестия шагнула вперёд, обняв мятежницу и слегка улыбнулась, когда в её голосе послышались тёплые нотки. — Позволь мне первой... поприветствовать тебя дома.
Темпест пыталась не плакать, правда пыталась, но это было похоже на сдерживание прилива... то есть невозможно.
— Я... я просто... я не... — всё, что кобылка пыталась сказать, было заглушено рыданиями, когда она ответила на объятия Селестии, выплакивая свою благодарность на груди солнечной принцессы. Луна с интересом наблюдала за этим, и даже Твайлайт почувствовала, как её гнев быстро сошёл на нет. Однако этот сердечный момент был внезапно прерван испуганным ропотом из толпы и медленными, насмешливыми аплодисментами...
— О, какая прелесть! Нет, правда! Я аж вспотел... — саркастически провозгласил Король Шторм, в чьём голосе явственно прозвучала злоба. Пробираясь сквозь в ужасе расступающуюся толпу с высокомерной развязностью, словно ему не было дела ни до чего на свете, король рассеянно вращал в одной руке кристальный посох. — Конечно, если бы маленькая Темпест ударила меня в спину, лично я был бы гораздо менее снисходителен... О, погодите-ка.
Внезапно сделав движение настолько быстрое и плавное, что за ним едва можно было уследить, Король Шторм подкинул ногой валявшееся на земле копьё и, перехватив его в воздухе, метнул прямо в спину Темпест.
Оружие даже не успело приблизиться к кобылке... когда чёрное пятно перепрыгнуло через Темпест и принцесс. Нисходящим ударом топора человек перевернул копьё в воздухе, совершенно невообразимым образом направив его в обратную сторону, а вторым, идеально направленным ударом по чёрному железному обуху отправил его в полёт. Копье со свистом пронеслось мимо головы Короля Шторма, промахнувшись буквально на считанные дюймы и впилось глубоко в булыжную мостовую. В то же мгновение раздался голос, подобный арктической зиме.
— Темпест Шедоу, этот паразит больше не твоя забота... — со взглядом, похожим на осколки льда, Дерран Грандель встал между пони и Королём Штормом. — Теперь ты... сражаешься со мной.
Король скучающе посмотрел в ледяные глаза человека.
— Фе-е, так вот ты обычно какой? Честно говоря, раньше ты мне нравился гораздо больше. Благородные герои вроде тебя такие невероятно скучные!
Выражение лица Деррана не изменилось ни на дюйм.
— Ты правда веришь, что меня волнует мнение мелкого захолустного тирана? — спросил он. Его голос был холоден и спокоен, словно убийственный мороз. Король Шторм усмехнулся.
— Вот видишь, а ведь раньше ты по крайней мере показывал мне зубки! Знаешь, я тут подумал... ты кажешься мне перспективным и стремящимся вперёд типом. Как тебе такая идея: ты убиваешь Темпест и отдаёшь мне принцесс, а я делаю тебя своим новым номером два. Что скажешь?
Взгляд человека сузился.
— Я бы сказал, что ты полностью лишился рассудка.
На это Король расхохотался, опершись о посох.
— Да ладно, подумай о выгоде! Кучи золота, командование армией и все кобылы, которых ты только захочешь! Честно говоря, это потрясающая работа! И идеально подходит для такого убийцы, как ты.
При этих словах толпа вокруг Короля Шторма заметно вздрогнула, а воздух наполнился смертельным холодом. На мгновение оба противника уставились друг другу в глаза, а их напряжение было почти осязаемым. И вдруг по поясу, бокам и рукавам брони Деррана начали проступать линии сияющего багрового света. Мгновение спустя раздался слабый треск — и верхняя часть костюма словно разделилась надвое. Затем, спокойными и размеренными движениями Дерран снял нагрудник и отбросил его в сторону. Король Шторм даже на мгновение растерялся.
— Ч-что... что он... что он вообще делает? — спросил он, взглянув на столь же явно озадаченных, но тем не менее вполне спокойных принцесс. Те ничего не ответили, всё так же молча глядя на них, а Дерран сказал:
— Своими поступками за последние несколько дней я опозорил Свет и имена моих дам, — холодно ответил он, жёстко глядя перед собой. — Честь и справедливость требуют, чтобы я принёс покаяние, искупив свои проступки. — Дерран взглянул на тирана и странно спокойным тоном добавил. — И я решил, что ты поможешь мне в этом покаянии...
Король Шторм продолжал в замешательстве смотреть, как его противник снимал перчатки, оставаясь голым по пояс. Наконец, человек снял с пояса шлем и отбросил его в сторону. Глядя прямо в глаза Королю, Дерран произнёс низким рычащим голосом. — Кроме того... я редко встречаю врага, который видел, как я теряю контроль над собой, и не был при этом напуган до дрожи, безумия или самоубийства. Было бы действительно дурным тоном с моей стороны... не почтить такое бесстрашие.
— И... как твой эксгибиционизм с этим связан? А ещё хочу заметить — подобное меня не привлекает, — язвительно заявил Король Шторм. Человек совершенно невозмутимо потянулся, разминаясь.
— Король Шторм, ты напрямую напал на Эквестрию. За подобное богохульство в любой другой день я бы убил тебя на месте. Однако сегодня... я предлагаю тебе величайшую редкость... способ изменить свою судьбу.
Король закатил глаза.
— Как великодушно, — с саркастической невозмутимостью заявил он. — Может, уже начнём? Ты же знаешь, не всем из нас платят за то, чтобы мы просто так стояли и разминались!
Дерран проигнорировал выпад, указав на что-то за его плечом. Следуя за жестом, Король Шторм, окружающая его толпа, Темпест и принцессы увидели, что человек указывал на слегка повреждённый дворец тирана, расположенный в паре сотен метров от них. Массив полированного чёрного камня, частично вмурованный в гору, с видом на грандиозную площадь, выложенную каменными плитами; широкий лестничный пролёт от площади ко входу в похожее на храм сооружение; гигантские бронзовые двери во дворец, обрамлённые массивными рифлёными колоннами, поддерживающие фриз и каменную черепичную крышу — всё было покрыто резьбой с изображением молний и грозовых облаков, а также высокомерно ухмыляющегося лица Короля Шторма.
— Правила нашей дуэли просты. Здесь находится место твоей власти, а здесь стою я, без оружия и лишь наполовину защищённый. За каждые три удара, которые ты мне нанесёшь, я нанесу тебе лишь один. Тебе разрешено любое оружие, которое ты сможешь найти, мне — лишь мои кулаки и любое оружие, которое я смогу вырвать из твоих рук. Если я буду убит, ты волен поступать по своему усмотрению. Однако, если я выживу и буду стоять у порога твоего дворца... ты умрешь, — заявил Дерран, чей голос был так же пугающе спокоен, как и выражение лица.
— ЧТО?! — вскричала Твайлайт. — Дерран, ты же не серьёзно?!
Обернувшись и посмотрев на кобылку почти безэмоциональным взглядом, человек кивнул головой и всё тем же совершенно нейтральным тоном ответил:
— Уверяю вас, миледи, я вполне серьёзен.
Твайлайт открыла рот, готовясь высказать ему, что это был самый тупорылый и безумный пример бреда альфа-жеребца, о котором она когда-либо слышала, но была остановлена ... поднятым копытом Селестии. Кобылка растерянно и с удивлением посмотрела на свою бывшую наставницу.
— Отпусти его, Твайлайт.
Какое-то мгновение младшая принцесса смотрела на Селестию. Тон её бывшей наставницы был напряжённым, а взгляд наполнен страданием. Однако в её взгляде был и явный намёк на гнев, когда она переводила взор на Короля Шторма. Твайлайт обернулась к Деррану, беззвучно умоляя его остановиться и просто вернуться домой. Хотелось сказать человеку, что они могут просто схватить Короля и бросить его в Тартар, сказать, что ему не нужно ничего доказывать... Но когда принцесса посмотрела в его глаза, слова замерли у неё в горле.
Взгляд Деррана был суровым, холодным и наполненным ужасающей силой. Где-то в его глубине можно было заметить отголосок грусти, но его пересиливала страшная и неумолимая цель. Твайлайт почувствовала, как все её тело онемело от чувства печали, смешанного с невысказанным признанием. Она с ужасающей ясностью знала, что никакие её слова не остановят Деррана. Слишком много крови было пролито, слишком много террора развязано и слишком много страданий пройдено, чтобы он позволил себе или Королю уйти.
Твайлайт сглотнула и на её глаза навернулись слезы. Она видела, что Деррану больно. Вина и гнев, застывшие за его мрачным выражением лица разъедали его изнутри. Возможно, эта битва не принесёт ему покоя, но позволит хотя бы посмотреть в глаза тем, кого он любил. Так и не высказав всё это, Твайлайт лишь молча кивнула в знак понимания, и старшие принцессы утешительно накрыли её крыльями. Кобылке не нужно было ничего говорить, чтобы знать, что сестры уже поняли её мысли. Повернувшись к Королю Шторму, Дерран непоколебимо произнёс:
— Я готов встретить свою судьбу. А ты? — твёрдо спросил он. В ответ тот просто закатил глаза.
— Неважно. Давай поскорей покончим с этим, и я смогу вернуться к высасыванию магии из этих сопливых принцесс и порабощению Эквестрии, — небрежно заявил он, явно надеясь спровоцировать Деррана. Однако человек лишь кивнул и выражение его лица не изменилось, когда он повернулся к Королю Шторму.
— Очень хорошо... тогда давай продолжим, — с непоколебимым спокойствием заявил он и двинулся к центру широкой улицы между огромной дырой, которую он пробил в стене Штормовой империи, и дворцом. Когда толпа вокруг них нервно расступилась, король и воин поравнялись. Почти не уступавший Деррану в росте, Король скучающе посмотрел ему в глаза.
— Ну и что теперь, Капитан Драматичность? — спросил он, вальяжно опираясь на посох. Не обращая на него внимания, человек закрыл глаза, сделал глубокий вдох и, на мгновение задержав воздух, выпустил его. Повторив этот процесс, он расслабил руки, по-прежнему не открывая глаз. А затем, атмосфера внезапно изменилась.
Воздух словно сгустился, его наполнила странная энергия и Дерран снова вдохнул, наполняя лёгкие воздухом с примесью дыма и пыли. Что-то ощутившие жители Штормового шпиля мгновенно рассосались в соседние улицы и переулки. Ощущение, которое они не могли описать, давило на них и побуждало отступить. Странная тяжесть силы, которая одновременно пугала и успокаивала, заполнила все вокруг.
Когда Дерран выдохнул, ощущение усилилось, заставив всех кроме принцесс заскулить от страха. Казалось, будто из неподвижного тела человека поднимается огромный невидимый зверь. Жители Штормовой империи инстинктивно шарахнулись в сторону, чтобы не попасться ему на глаза. Казалось, температура воздуха понизилась, а стальные серые облака над городом ненадолго разошлись, и на половину лица Деррана, открывшего глаза, упал тонкий солнечный луч. На теле, загорелом от бесчисленных веков сражений, проявилось слабое мерцание света. Глаза, похожие на осколки арктического льда, словно бы вспыхнули призрачным огнём.
— А теперь... начнём, — произнёс человек нараспев. Когда он сделал шаг вперёд, его голос разнёсся по воздуху, словно эхо от ударившего гонга...
Король Шторм оскалился в зубастой ухмылке, когда странный двуногий, которого принцессы назвали «Дерран», медленными, размеренными шагами направился к нему. Давненько ему не доводилось сражаться лично. Большинство считало, что он похож на тех мелких царьков, которым и в голову не придёт замарать когти в настоящей битве. Однако до того, как стать Королём Штормом, тиран Штормовой империи был неплохим бойцом, и не забросил тренировки даже после обретения короны. Так что это был не первый самоуверенный герой, которого Король уложит в землю. С маниакальной ухмылкой тиран завертел посох вокруг своего тела с такой скоростью, что оружие загудело, рассекая воздух. Однако бесшёрстный двуногий продолжал своё движение вперёд. В его руках не было оружия и Король рассмеялся.
— Герои... всегда думают, что невероятно круты... — тут он резко прыгнул вперёд и, замахнувшись посохом, обрушил его кристальный набалдашник на череп своего противника, — ДО ТЕХ ПОР, ПОКА КТО-НИБУДЬ НЕ УЛОЖИТ ИХ В ЗЕМЛЮ!!! — прорычал он и с влажным шлепком нанёс первый удар, заставив Деррана слегка склонить голову, а затем замахнулся для следующей атаки. Крутанув оружие в руках, Король Шторм направил набалдашник прямо в левый висок человека. Острая грань кристалла рассекла кожу до крови, после чего тиран изменил хватку и нанёс удар снизу, в подбородок противника. Затем, отпрыгнув назад, Король с уверенной ухмылкой осмотрел свою работу.
Челюсть Деррана пересекал глубокий порез, но кроме этого, других повреждений на человеке не было, и он продолжал наступать. Король удивлённо моргнул. Большинство существ к этому моменту уже были бы без сознания или вопили от боли, если конечно вообще могли издавать хоть какие-либо звуки. Дерран не предпринимал никаких видимых усилий, чтобы защититься, хотя подобными ударами Король раскалывал камни. Разочарованно заворчав, тиран вновь раскрутил свой посох.
— Разве ты не знаешь, что такие отбросы как ты должны стоять на коленях перед королём?! — прорычал он, занося посох для очередного удара. На мгновение тиран не понял, что произошло, так как его удар оказался мгновенно перехвачен. Удивлённо уставившись на свои пустые ладони, Король Шторм едва успел осознать, что он потерял своё оружие, как оказался схвачен за мех возле загривка. В ту же секунду на нём пересёкся взгляд, подобный вечной зиме и лишённый каких-либо эмоций, кроме ужасной, чёрной ярости, а ещё спустя мгновение его противник взмахом руки отправил его в полёт по улице. Вскрикнув от боли, Король Шторм проехался по острым булыжникам мостовой и упал на спину в десятке метров от человека.
Судорожно вдохнув, тиран кое-как поднялся на ноги и посмотрел на человека. Черты лица Деррана не изменились, оставаясь всё теми же холодными и бесчувственными. Не глядя на посох, человек отбросил его в сторону. Черенок оружия впился в стену каменного здания, словно нож в головку сыра. Оскалившись, Король Шторм бросился на поиски нового оружия и ему не потребовалось много времени, чтобы найти его. Предыдущие атаки странного двуногого усеяли улицы разорванными частями тел множества Штормовых зверей, пострадавших, в основном, от различных взрывов. Так что найти неповреждённое копье было делом одного мгновения.
Собравшись с силами, Король бросился вперёд, намереваясь вонзить копьё прямо в брюхо бесшёрстному двуногому. Не обращая на то никакого внимания, Дерран всё так же продолжал идти вперёд и его лицо всё так же не выражало ни малейших эмоций. Разогнавшись до максимальной скорости, которую только смог развить, Король торжествующе заревел, когда острые как бритва зубья копья вонзились человеку в живот. Толпа вместе с Твайлайт испустила крики страха и отчаяния, которые быстро сменились возгласами неверия.
Копьё действительно пробило плоть Деррана и оба наконечника вонзились в слипшийся от крови пресс. Однако оружие, как бы удивительно это ни звучало, вонзилось в тело не белее чем на пару сантиметров. Король Шторм в шоке уставился на это зрелище, после чего споткнулся, поскольку даже с копьём, вонзившимся в живот, Дерран продолжал двигаться вперёд. Выражение шока на лице тирана быстро сменилось яростью, так как его ноги заскользили по земле, не в силах противостоять неуклонному натиску противника.
Быстро сориентировавшись, Король направил древко оружия вниз и с силой вонзил его в булыжную мостовую. На мгновение тирану показалось, что это сработало. Древко зацепилось за неровные камни и острие погрузилось чуть глубже в тело Деррана, однако с неумолимостью ледокола он продолжал двигаться вперёд. Спустя мгновение Король услышал тонкий скрип напряжённого металла — и древко копья переломилось надвое. Дерран спокойно перешагнул через обломки, словно они были не более чем веточками.
Король Шторм с отвисшей челюстью уставился на произошедшее, когда молчаливый воин прошёл мимо него, на чьём лице не выражалось ни боли, ни беспокойства. Мотнув головой, тиран на мгновение почувствовал, как в его нутре зашевелилось беспокойство, а затем с раздражённым рыком поднял обломки копья. Скрутив их в некое подобие кольев, по одной в каждой руке, Король налетел на спину своего противника и вонзил заострённую головку копья ему в ключицу, а зазубренный край сломанного наконечника в противоположной руке — в область левой почки Деррана. И вновь оружие проникло в закалённые мышцы лишь на пару сантиметров. Стиснув зубы, Король Шторм яростно дёрнул на себя ту часть рукояти, на которой держался наконечник копья с лезвием, разбрызгивая вокруг багровые капли.
— МОЖЕТ, ТЫ УЖЕ СДОХНЕШЬ?! — прорычал он, нацеливая сдвоенные зубья на незащищённую шею своего врага. И снова реакция Деррана была подобна молнии. Его тело словно бы превратилось в размытое пятно, человек крутанулся на месте и, схватив Короля Шторма за запястье, так же легко и плавно, как срывает яблоко с дерева, изящно перекинул своего врага через плечо, после чего вновь швырнул Короля через улицу. Тело тирана врезалось в остатки давно заброшенного рыночного ларька, осыпав его обрывками гниющей ткани и древесной трухой. Во время всего этого процесса Дерран ни разу не замедлил шаг.
Король Шторм прислонился к ближайшему зданию, переводя дыхание, после чего неуверенно поднялся на ноги, поскольку мир, казалось, закружится вокруг него. Дерран позади него потянулся, вытаскивая зазубренное древко копья из своего бока и отбрасывая его на землю. С трудом сохраняя самообладание, Король повернулся лицом к своему всё ещё наступающему противнику.
«Это просто смешно! Из чего, во имя Тартара, сделаны его мышцы?! Из закалённой стали?!»
Озираясь по сторонам, тиран изо всех сил пытался придумать план действий, как вдруг его взгляд упал на изломанные тела пары его бывших солдат.
«Это должно помочь», — отметил он про себя и злорадно ухмыльнулся.
* * *
Твайлайт казалось, что её душу вырезают из тела по кусочку. Глаза кобылки наполнились слезами и каждый миг приносил прилив новых эмоциональных мучений, но она не могла отвести взгляд. Это было не просто неприятно, это было самым настоящим варварством! Что, по мнению Деррана, он доказывал этим?! Даже если он никак не реагировал на боль, раны, полученные Дерраном, должны были быть мучительными. Кровь вялыми струйками стекала из ссадин, а тело человека покрывал слабый пот. Но он всё равно шел вперед. Твайлайт не могла, да и не хотела этого больше терпеть! Начав читать заклинание, она приготовилась телепортироваться между Дерраном и Королём Штормом. Если он будет расстроен, значит, так тому и быть! Ей было наплевать на его гордость, честь и прочее, что, по его мнению, он отстаивал этим безумным трюком. Она слишком сильно любила Деррана, чтобы позволить ему пройти через это! И только пара лапок, опустившихся ей на плечи, помешала принцессе завершить заклинание. Она с недоверием посмотрела на старших принцесс, стоявших по обе стороны от неё, но гнев кобылки угас, когда она увидела выражения, застывшее на мордочках Луны и Селестии. Как и у Твайлайт, из их глаз текли слёзы, но в их глазах застыло выражение суровой решимости. — Я знаю, как это тяжело, — заявила Селестия, чей голос, несмотря на все прилагаемые принцессой Солнца усилия слегка дрожал. — Но, пожалуйста, Твайлайт, поверь, что у всего этого есть цель. Младшая принцесса хотела было возразить, что никакая цель в мире не может оправдать этого, но остановилась, почувствовав лёгкое покачивание лапок Селестии и Луны на своих плечах. Один этот факт сказал Твайлайт больше, чем могли бы сказать их слова. Сделав глубокий вдох, кобылка взяла себя в копыта. Она не знала, что именно было известно старшим принцессам, что удерживало их от вмешательства, но должна была верить, что это было чем-то важным. И всё же, наблюдая за тем, как Король Шторм поднимает с земли пару арбалетов, она не могла не испытывать сомнений.* * *
Невесело ухмыльнувшись, Король Шторм поднялся на ноги, поудобнее перехватив два своих новых оружия. Оба арбалета были расчехлены и разряжены, но зарядить их было делом пары мгновений. Просунув ногу в стремена на их концах, Король оттянул тетивы назад до тех пор, пока не услышал щелчок. Вставив в направляющие пару болтов со стальными наконечниками, тиран поднял голову и расхохотался, увидев своего противника. Дерран всё так же медленно шёл к нему, и сейчас находился на расстоянии доброго десятка метров. — Посмотрим, так ли живучи твои глаза как и всё остальное! — воскликнул Король, поднимая арбалеты и прицеливаясь. Дерран не успел увернуться, как его противник тщательно выровнял прицелы и нажал на спусковые крючки. Со слабым шипением болты устремились к цели и Король Шторм усмехнулся: выстрелы были почти идеальными. Несмотря на свой небольшой блеф он прекрасно понимал, что прицеливаясь с рук вряд ли можно точно попасть в глаза с такого расстояния. Поэтому в последнюю секунду тиран изменил траекторию оружия, направив его прямо в голую грудь человека. Даже если он не попадёт в сердце воина, то, скорее всего, повредит его лёгкие — болезненная и калечащая травма, которая в конце концов неизбежно убьёт человека. Более того, с подобного расстояния он никак не сможет уклониться или... Мысли Короля Шторма внезапно и бесповоротно оборвались, когда рука Деррана с невероятной скоростью переместилась в сторону. Король и толпа зрителей услышали два глухих удара, за которыми последовал коллективный вздох. Дерран продолжал идти вперёд своим неторопливым шагом, а выражение лица не выражало даже намёка на дискомфорт... несмотря на два арбалетных болта, вонзившихся в его ладони. Со стальных наконечников болтов, остановившихся буквально в нескольких сантиметрах от груди Деррана на землю капала кровь, а их древки вошли в ладони на половину своей длины. Король Шторм уставился на странного воина, который продолжал наступать, не делая никаких попыток вытащить из себя болты, всё ещё торчащие из его ладоней. Что чёрт возьми не так с этим существом?! У него больше не было того чёрного пламени, которое делало его непобедимым! Он снял верхнюю часть своих доспехов! И в довершение всего, он истекал кровью от многочисленных ран! И все же человек продолжал идти! Не показывая ни боли, ни беспокойства, лишь абсурдный взгляд мрачной решимости, не ослабевающей ни на мгновение. Это существо, «Дерран», еле защищалось и было ранено... Так почему же казалось, что он выигрывает бой? Короля пронзил озноб и он отбросил один арбалет, чтобы быстрее перезарядить другой. Руки тирана слегка дрожали, пока он вытаскивал очередной болт из колчана мёртвого Штормового зверя. Чувствуя подступающую панику, Король зарычал от злости. Не имело значения, насколько решительным был этот любитель пони! Смерть от тысячи порезов всё равно заканчивается смертью! Теперь, когда обе руки были свободны, Король мог целиться с гораздо большей точностью. Направив прицел на череп наступающего двуногого, он радостно ухмыльнулся. — Боги любят троицу, — усмехнулся он про себя, когда трос щёлкнул и болт вылетел из канавки. Путешествие снаряда по воздуху заняло всего долю секунды, но этого оказалось недостаточно. Левая рука Деррана превратилась в смазанную полосу почти невидимого движения и остановила болт в каких-то сантиметрах от его правого глаза. От этого движения древко болта, пронзившего его ладонь, разломилось надвое. Рот Короля Шторма приоткрылся, когда сломанный болт с лёгким стуком упал на землю, но его противник ещё не закончил. Покрутив уцелевший снаряд в перепачканной кровью ладони, Дерран схватил его тремя пальцами за оперение, а затем одним слитным движением швырнул его обратно в сторону короля. Болт ударил в арбалет в руке тирана с силой винтовочной пули. Оружие разлетелось вдребезги, как дешёвая игрушка: стальной наконечник расколол раму надвое. Пока тиран ошарашенно смотрел на останки своего оружия, Дерран, не поморщившись, выдернул болт, вложенный в другую ладонь. Небрежно бросив его на землю, он направился к дворцу. Отступая от наступающего воина, Король Шторм отбросил в сторону остатки бесполезного оружия, чувствуя, как всё его тело пронизывает сильнейший прилив ярости. Да кем только возомнила себя эта жалкая пародия на персонажей комиксов?! Прийти на его территорию, разрушить его стену, помешать ему убить эту жалкую предательницу Темпест?! Это была империя Короля Шторма! Его королевство! Здесь он был Богом! Неужели этот ублюдочный бесшёрстный кусок дерьма думает, что он хоть в чём-то может превзойти всемогущего КОРОЛЯ ШТОРМА?! ПРЕВЗОЙТИ ПОВЕЛИТЕЛЯ И ПОКОРИТЕЛЯ ПУСТОШЕЙ?! Король Шторм зарычал, а его глаза выпучились, когда он вырвал пару скимитаров из распростёртых тел ещё двух своих неудачливых солдат. — ДА ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КТО Я?! — прорычал он так, что с его морды полетела слюна. — Я КОРОЛЬ ШТОРМ! УЖАС ПУСТОШЕЙ! ЗАВОЕВАТЕЛЬ КОРОЛЕВСТВ! ОПУСТОШИТЕЛЬ ГИППОГРИФИИ! ВЛАДЫКА КЛУДЖТАУНА! ПРАВИТЕЛЬ ВСЕГО, НА ЧТО ПАДАЕТ МОЙ ВЗОР! ЭТО КОРОЛЕВСТВО?! ГОРОД?! ВЕСЬ МИР?! ВСЁ ЭТО ПО ПРАВУ МОЁ!!! — тиран продолжал вопить, размахивая над головой мечами. — МАГИЯ ЭКВЕСТРИИ ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ! Я ТОТ, КТО НАВЕЛ ПОРЯДОК В ПУСТОШАХ! Я ТОТ, КТО СДЕЛАЛ ЭТО КОРОЛЕВСТВО СИЛЬНЫМ! ЭТОТ МИР ОБЯЗАН ПОДЧИНЯТЬСЯ ЛИШЬ МНЕ! И ВЫ ДОЛЖНЫ ПОКЛОНЯТЬСЯ ТОЛЬКО МНЕ!!! — последние слова он буквально протрубил, набросившись на Деррана словно разъярённый бык. С яростным рёвом чистой ненависти Король Шторм обрушил свои мечи на голову Деррана, но лезвия увязли в голых предплечьях человека. Хотя сталь не смогла пронзить его кости, но острые как бритва клинки глубоко вонзались в тело Деррана, вновь и вновь вырываясь на свободу с брызгами крови. В шквале сверкающих ударов Король Шторм, словно безумный дервиш, наносил противнику множественные удары. Дерран уклонялся или блокировал самые сильные выпады, но в остальном почти не пытался сопротивляться и его тело стремительно покрывалось порезами и колотыми ранами. — УМРИ, НИКЧЁМНЫЙ КУСОК ГРЯЗИ! СДОХНИ, КАК СОБАКА, КОЕЙ ТЫ И ЯВЛЯЕШЬСЯ! УМРИ! УМРИ! УМРИ-И-И!!! Яростные крики Короля Шторма всё так же сопровождались бесчисленными ударами, когда над головами сражающихся полил мелкий дождь. Кровь и вода быстро смешались, и алые струйки, стекая из ран Деррана, образовали багровый след на булыжниках мостовой, заканчивающийся у его ступней. И всё же человек молча продолжал идти вперёд, принимая на себя удар за ударом. — ПАДАЙ! ПАДАЙ!! ДА ПАДАЙ ЖЕ ТЫ-Ы-Ы-Ы-Ы!!! — вопил Король Шторм, его взмахи мечами стали хаотичными и потеряли свою былую точность, словно он бил Деррана не острой сталью, а парой дубинок. Внезапно клинки резко замерли в воздухе. Тиран почувствовал, как его глаза расширились, а безумное буйство погасло, словно свеча в бурю, когда пара окровавленных рук схватила его за запястья. И затем, прямо перед его лицом появились ледяные, словно вырванные из самого сердца ледника глаза, горящие каким-то призрачным внутренним огнём. Когда Король Шторм взглянул в них, его лапы вдруг онемели и выпустили мечи, со звоном упавшие на землю. Разум тирана напрягся столь сильно, словно заглянул в арктическую бездну. Этот взгляд... это было... неописуемо! Он был старым... таким невообразимо старым... и наполненным такой печалью и болью, которые ни один смертный не мог даже надеяться постичь. В этих глазах бушевал океан непролитых слёз по каждой невинной жизни, которая когда-либо страдала от хищничества зла. Однако за этой скорбью скрывалось нечто такое, что буквально сморозило душу короля. Это была буря... Буря такой невообразимой силы и ярости, что она могла очистить от жизни целые вселенные. Такой огромной, что ни одно живое существо, ни смертное, ни бессмертное, никогда не смогло бы увидеть её начало или конец. Эта буря разгоралась не от бесконтрольной ярости чёрного пламени, а от сосредоточенного, праведного гнева, скреплённого чувством долга, несокрушимым, как железные цепи. Это был взгляд не безудержной ненависти, а абсолютной убеждённости. Именно тогда Король вспомнил слово, которое описывало этот взгляд... осуждение. Вот что человек имел в виду, когда говорил о суде над грешниками... В этот краткий миг Король Шторм был уверен, что умрёт. Что существо перед ним просто моргнёт и сотрёт его из реальности. Дрожа с головы до ног, тиран не смог даже вздохнуть, когда стоящая перед ним фигура освободила его запястья... и продолжила своё движение. Ноги Короля подкосились и он, задыхаясь, упал на колени. Единственным звуком, который доносился до него, был шелест разбушевавшегося дождя. Когда тиран повернул голову и увидел, как существо продолжает идти ко дворцу, то на мгновение подумал о бегстве, но быстро отбросил эту мысль. Даже если каким-то чудом ему удастся выбраться из города, он никогда не сможет бежать достаточно быстро или далеко, чтобы спастись от этой... твари! Этого чудовища! Развернувшись, Король поднялся на ноги, подхватил кинжал, выпавший из руки другого мёртвого солдата и сделал шаг назад, к принцессам. Он успел сделать лишь один шаг, прежде чем замер... вдруг ощутив, будто всё его тело погрузилось в ледяную воду. Это слегка протрезвило его, заставив замереть на месте. Взять в заложницы одну из принцесс было явно не вариант, так как каждый инстинкт в теле Короля подсказывал ему, что он умрёт еще до того, как приблизится к ней. Дико озираясь по сторонам, тиран увидел в переулке прячущуюся фигурку маленького истощённого ребенка из клана Штормов, но прежде чем он успел подумать о своих дальнейших действиях, новое ощущение опасности остановило его. Переведя взгляд на медленно удаляющуюся спину своего врага, Король Шторм почувствовал, как его разум рассыпается, когда он начал осознавать реальность. Сейчас не сработал бы никакой план, грамотное использование слабости врага или охота на невинных, чтобы получить преимущество над героем... потому что здесь не было героя. Король Шторм сражался не со спасителем или защитником. Это существо было гораздо, гораздо страшнее. «Ведь так?..» Какое-то время с пустым выражением лица тиран стоял на месте. И затем... он начал смеяться. В воздухе, пронзаемом потоками дождя раскатился его громогласный хохот и нервные подвывания, свидетельствующие о полной потере рассудка. — Что такое король... для бога?! — взвыл он. Разум тирана разлетелся в клочья морока буйной эйфории и бреда, и он с самоубийственным остервенением бросился на своего противника. Крепко сжимая кинжал в обеих руках, Король Шторм подпрыгнул в воздух, вложив весь вес своего тела в один резкий выпад... только для того чтобы почувствовать, как треснула челюсть, когда пятка бронированного сапога врезалась ему в подбородок, после чего Дерран с впечатляющей гибкостью крутанулся на месте, отправив тирана в полёт по улице, в окружении выбитых зубов. Связка адреналина и безумия помогла Королю Шторму забыть о боли и, вскочив на ноги, он со всей силы метнул кинжал в Деррана. Почти неразличимым движением человек вскинул руку и поймал лезвие кинжала двумя пальцами. Подбросив оружие в воздух, Дерран поймал его за кончик и с чудовищной силой направил его обратно в Короля. Тот лишь коротко вскрикнул, когда рог, торчавший на правой стороне его головы оказался отсечён от основания. Твёрдый костяной придаток срезало с такой лёгкостью, словно он был из масла. Быстро придя в себя, Король маниакально оскалился и схватил с остатков соседнего здания маленькую, болтающуюся на обрывке цепи масляную лампу. С громогласным хохотом тиран бросился вперёд и метнул грубый глиняный предмет в своего врага. Подняв руку, Дерран защитил лицо, когда лампа разбилась, залив маслом его левую руку и часть плеча. С безумной усмешкой Король Шторм подхватил вторую масляную лампу и упавшее копьё, обмазал наконечник оружия горючей жидкостью и с размаху ударил им по камням под ногами. От удара посыпались искры, масло воспламенилось и охватило огнём наконечник копья. С кровожадным воем Король вновь бросился на Деррана, замахнувшись пылающим оружием по его левой руке. Во вспышке воспламеняющихся летучих веществ Дерран схватил копьё чуть ниже острия, после чего просто переломил его простым движением запястья. Не обращая внимания на охвативший его руку огонь, Дерран отбросил сломанное оружие и схватил Короля пылающей рукой за шею. Воздух наполнил едкий запах палёных волос, когда Дерран несколько раз ударил своей головой по морде Короля Шторма, с хрустом ломая тому нос, а затем вновь вышвырнул его на улицу, словно ненужную тряпку. С разбитым носом, без половины зубов, с подпаленным мехом на горле и шее, Король Шторм упал у подножия возвышающейся статуи имени самого себя. Огромное изваяние высотой почти в десяток метров, разрушившееся от предыдущего нападения Палача Рока, треснуло вдоль основания, что натолкнуло совершенно обезумевшего тирана на мысль. Вскарабкавшись по стене здания, стоящего рядом со статуей, Король перебрался на его крышу. По пути он обнаружил останки одного из своих лучников, наполовину торчащие из потрескавшегося кирпича. Подхватив брошенный лук и колчан, Король Шторм накинул их на плечи и принялся ждать. Как и ожидалось, Дерран не изменил своего курса, несмотря на то, что почти наверняка знал план своего врага. Благодаря дождю и быстрому сгоранию масла, пламя на руке Деррана быстро погасло, оставив лишь обугленную плоть. От подобной раны любое другое существо вряд ли бы смогло остаться в сознании, не говоря уже о том, чтобы продолжать двигаться. Однако человек всё ещё продолжал идти вперёд, а боль, которую он вероятно ощущал, скрывалась за его ничего не выражающим выражением лица.* * *
Твайлайт не могла объяснить себе, почему стоит на месте. Все инстинкты и желания внутри неё кричали, чтобы она телепортировалась к Деррану, вырубила Короля Шторма сонным заклинанием, а затем отвезла любимого в ближайшую больницу, хочет он того или нет. Так почему же сейчас она не могла так поступить? Её жеребец, которого она любила, стоял перед ней весь в крови и ранах. Даже если он отказывался это показать, испытываемая им боль должна была быть чудовищно мучительной, и всё это без какой-либо вменяемой причины, которую Твайлайт не могла себе даже представить. Так почему же она не могла спасти его? Просто подлететь к нему и всё исправить, как он делал для неё десятки раз? Ведь дело было даже не в том, что она не могла, на самом деле это можно было бы сделать за мгновение. Так что же её сдерживало? Насколько Твайлайт могла описать, это было... некое чувство. Чувство, которое она не могла понять или рационально объяснить. Чувство, которое заставляло её молча наблюдать за тем, как во имя какого-то непонятного ей идеала возлюбленный разрывается на части. Из глаз Твайлайт текли слёзы, смываемые стекающими с её мордочки каплями дождя. Сердце кобылки болело так, словно его пронзили раскалённым до бела прутом, а в мыслях она отчаянно кричала, чтобы Дерран остановился. И всё же Твайлайт стояла, замерев в безмолвной агонии, парализованная и беспомощная. Она видела, какую ловушку готовит Король Шторм, но с её губ не слетело ни единого предупреждения. Было лишь глубокое чувство, что она должна увидеть это не только ради Деррана, но и ради себя. Было что-то, что она должна увидеть здесь, что-то, чему она должна научиться. Но что это может быть, Твайлайт не имела ни малейшего понятия. Пока единственное, что она узнала из всего этого — это то, что такое настоящая боль...* * *
Для порабощённых жителей Громового шпиля слово «надежда» было мёртвым. С приходом Короля Шторма надежда живущих там существ была уничтожена бесконечными потерями. Сначала они потеряли тех, кто осмелился усомниться в словах Короля — они были изгнаны своими собратьями за нежелание слушать его медовые речи. В конце концов любой, кто подвергал сомнению обещания Короля Шторма о славе должен был замолчать, ибо они были лжецами и заговорщиками, жадно стремящимися удержать Клан Шторм, как их когда-то называли, от величия. Далее, они потеряли свою мораль, принесённую в жертву на алтарь ложных обещаний и самообмана. Что значила жертва нескольких детей ради экспериментов, когда их кровь могла купить процветание остального племени? Только когда их сыновей и дочерей начали массово уводить в глухие подвалы замка тирана, раздались первые тревожные голоса. На них не обращали внимания, их клеймили как предателей. Если король хочет сделать народ сильным, он не должен допустить, чтобы кто-то запятнал его славное послание или бросил вызов его воле. В конце концов, эти голоса шли от самых низших слоёв населения. А потом... их дети неожиданно вернулись. Вот тогда-то надежда действительно начала умирать... Сыновья и дочери патриотов, так охотно принесённые в жертву, больше не были кланом Шторм... они были монстрами. Искажёнными тварями, созданными с помощью алхимии и психологической обработки. Они подчинялись только Королю Шторму, не помня ни того, кем или чем они были, ни близких, которых им было приказано подчинить. Только тогда до Клана Шторм дошло, какое чудовище они посадили на трон. Тех, кто был силён утащили в лаборатории для переработки в основную силу армий Короля Шторма, а остальных использовали как расходный материал. Слишком поздно жители увидели правду: Король Шторм заботился лишь об одном подданном своей растущей империи... о себе. После этого под треск плетей и лязг цепей надежда быстро угасла. Клан Шторм был распущен, их дух был сломлен, а тела разбиты. Поэтому, когда в стране появился тёмный зверь, жаждущий их крови, многие втайне радовались тому, что это наконец-то конец. Этот тёмный титан, жестокий бог со времён зари, несомненно, был послан им в наказание за то, что они позволили своему мерзкому вождю наложить свои когти на трон. Что ещё может быть столь могущественным и ужасающим, кроме божественного судьи? Затем... когда появились принцессы, народ был поражён. Эти пони, даже если не принимать во внимание ту непреодолимую ауру мудрости и власти, которой они уже обладали, казались муравьями перед бушующим лесным пожаром. И всё же... они не только остановили чудовище, но и повелевали им. Затем, на глазах у Клана Шторм, мстительный зверь чёрного огня преобразился в воина, вырвавшегося, казалось, из древних эпох. Без какого-либо страха он уравнял шансы, ответив на жестокость и вероломство короля достойным вызовом. Тогда они узнали его... ибо этот воин уже стоял среди них однажды. Его внешность изменилась, а действия стали более жестокими, но его честь? Храбрость? Его сила, наконец? Они узнали его, и в их сердцах вновь загорелась надежда. Это была самая древняя сага их клана, из столь давних времён, что мало кто помнил её подробности, хотя история осталась... Много веков назад пришёл бог бурь, принеся с собой наводнения, молнии и торнадо. Вечно голодный, жестокий бог потребовал от Клана Шторм жертву — одного ребёнка каждый месяц, а в обмен на это обещал не трогать их дома и посевы. Затем... спустя много лет против него восстал молодой воин, сильный телом, быстрый нравом и благородный духом. Разгневанный жестокостью бога бури, он поклялся сделать всё возможное, чтобы положить конец жертвоприношениям. Хотя клан умолял его не делать этого, воин не поддался на уговоры. Покинув клан, он отправился на поиски богов света в далёкие земли. Под их руководством воин долго и упорно тренировался, пока его тело и воля не стали уступать по крепости железу. Затем, в назначенный день очередного жертвоприношения, воин вернулся, поднявшись на вершину горы, под которой находился дом его клана. Там воин бросил вызов богу бури за судьбу своего племени, выдержав ледяной дождь, шквальный ветер, раскаты грома и молнию за молнией. Почти три дня он стоял на горе, бросая вызов божеству. Его шерсть опалилась, уши заложило, глаза ослепли, а рога расплавились. Только когда буря наконец утихла, воин спустился с вершины. Его тело было испещрено шрамами почти до неузнаваемости, но бог бури, не сумевший превзойти его... оказался сломлен. После этого события клан получил своё имя, а воин, хоть и был слепым и глухонемым калекой, стал самым первым из Королей Шторма. И вот теперь, потомкам того самого война стало казаться что легенда... вернулась вновь.* * *
Король Шторм безумно захохотал, когда Дерран оказался в идеальной позиции для ловушки. Изначально тиран намеревался украсить все улицы Штормовой Империи статуями самого себя. К сожалению, он не смог обеспечить достаточно большой запас чёрного гранита для дворца и всех желаемых статуй, поэтому проект был приостановлен. К счастью, им всё же удалось возвести несколько таких вдоль главной дороги, ведущей к дворцу. Высотой почти с десяток метров и весом двадцать тонн каждая, они изображали Короля Шторма, опирающегося на посох и решительно взмахивающего когтистой лапой. Протиснувшись меж повреждённой статуей и стеной здания, тиран почувствовал восхитительную иронию судьбы: он сокрушит своего врага своим же собственным ликом. Наконец Дерран достиг нужного места и Король приложил все свои силы, упершись в заднюю часть статуи ногами. Сначала ничего не происходило... а затем, с треском ломающегося камня, статуя медленно сдвинулась с места. Удвоив усилия, Король Шторм сделал мощный рывок, камень заскрипел, и с последним яростным выдохом и скрежетом двадцатитонная масса резного гранита накренилась и начала падать. Победа. Прижавшийся к краю крыши Король с безумной ухмылкой наблюдал, как верхняя половина статуи падает на незащищённую голову его врага. Возможно, этот «Дерран» и способен выдержать удар мечом или стрелу, но ни одно существо не выдержит обрушения десяти тонн камня на свой череп! Словно в замедленной съёмке, фрагмент статуи рухнул вниз, повернувшись так, что Королю Шторму открылся прекрасный вид на своё собственное увеличенное лицо, запечатлённое в камне. Зло хмыкнув, тиран представил себе, будто бы изваяние весело подмигивает ему, кувыркнувшись в сторону их общего врага. Смешок Короля перерос в гогот, когда обломок камня заслонил от него человека. Чувства облегчения и восторга захлестнули тело тирана... но лишь затем, чтобы быть разрушенным в резком взрыве разлетевшихся обломков... Когда его довольно-таки больно осыпало острыми микрофрагментами расколовшегося гранита, Король Шторм с удивлённым возгласом навернулся с крыши. Слабый шелест падающего дождя на мгновение затмил звук удара камня о камень. Больно приложившись о землю Король почувствовал, как из лёгких выбило воздух, а рёбра заныли от боли. Проведя несколько неприятных мгновений лёжа на спине и пытаясь отдышаться, тиран перевернулся на бок, чтобы осмотреться. Кровь мгновенно отхлынула с его лица, когда он увидел неподвижную фигуру Деррана, который опускал обожжённую и кровоточащую левую руку от удара, похожего на удар вверх. — Невозможно! — шёпотом произнёс Король Шторм. В его голосе впервые отчётливо прозвучал ужас, когда перед ним с кристальной ясностью возникла полузабытая история из детства. Его разум разрушился ещё больше, когда он увидел ореол из осколков гранита, окружавший фигуру в центре улицы. На мгновение тирана парализовал ужас, но затем вновь сменился безумным отчаянием. Выхватив из-за спины лук, Король Шторм схватил стрелу почти с копьё размером, с усилием оттянул тетиву и нацелил дрожащий наконечник в спину удаляющегося врага. — Нет... Ты не можешь им быть!.. ЭТО Я КОРОЛЬ ШТОРМ!!! — проревел он, пуская стрелу. К ужасу тирана, стрела лишь задела плечо его всё так же неторопливо шествующего врага, оставив лишь слабую алую линию на его бицепсе. — Ты не настоящий! — почти умоляюще воскликнул Король, и дрожащими когтями нацелил ещё одну стрелу, — Ты не можешь быть настоящим!!! — он с трудом натянул тетиву, поскольку его лапы тряслись как в лихорадке, — ТЫ НЕ НАСТОЯЩИЙ!!! — закричал он, когда стрела просвистела в воздухе, едва задев молчаливого воина по уху. Воин не вздрогнул, его шаги были такими же уверенными и неторопливыми, как и в начале пути. А Король Шторм едва не выронил лук, поскольку всё его тело буквально трясло от ужаса. Вытащив последнюю стрелу из колчана, тиран с трудом заставил себя успокоиться. Игнорируя ту часть своего разума, которая транслировала в мозг параноидальные детские сказки о призраках и мстительных предках, он натянул лук до предела. Сделав вдох, король навёл наконечник стрелы на позвоночник Деррана и выстрелил. На сей раз он попал точно в цель: стрела полетела прямо в центр спины инопланетного воина. В воздухе мелькнуло едва заметное движение, и стрела словно испарилась, чтобы вновь появиться в окровавленной руке человека. Продолжая идти вперёд, Дерран бросил короткий взгляд через плечо. Его глаза буквально пылали неземным сине-белым светом. Одно смазанное движение — и Король Шторм почувствовал, как по его шерсти пронёсся порыв воздуха, а громкий щелчок и жгучий удар по щеке возвестили о том, что тетива лука перерезана надвое. Непригодное оружие выпало из онемевших пальцев и Король почувствовал, как задёргался его глаз, когда Дерран наконец вышел на площадь перед дворцом. Охваченный внезапной и всепоглощающей паникой, тиран схватил с земли пару вывороченных из брусчатки кирпичей и с безумным криком, в котором смешались ужас и ненависть бросился прямо на человека. Когда Король настиг его и с сумасшедшей силой замахнулся, тот даже не обернулся. Первый кирпич разбился о череп Деррана, словно был сделан из хрусталя, подняв тучу красной пыли и бордовых осколков. Затормозив на скользком от дождя камне, Король Шторм, казалось, даже не заметил потери своего оружия: он встал перед своим противником и с размаху ударил Деррана по голове вторым кирпичом. И снова импровизированное оружие разбилось, словно плохо сделанный фарфор. Пыль и осколки кирпича смешались с дождевыми каплями, оставив красные пятна на шее и щеке человека. Пробежав почти половину площади и оставшись без оружия, Король прибегнул к прямому удару в лицо. Едва шевельнувшись, Дерран поймал кулак тирана своей ладонью. Зажав его, словно тисками, человек притянул Короля к себе, а затем ударил его правым кулаком в брюхо, выбив воздух из лёгких. У упавшего на землю тирана перед глазами заплясали тёмные пятна, а Дерран даже не оглянувшись прошёл мимо. Задыхаясь и кашляя, Король поднялся было во весь рост, но, споткнувшись, упал на колени и его вырвало. Подняв взгляд, тиран почувствовал прилив паники, так как увидел, что Дерран находится всего в нескольких шагах от дворцовой лестницы. Собрав все силы, деспот яростно закричал и бросился на Деррана, словно дикий зверь. Вскочив на спину своего противника, Король впился когтями в его глаза, а клыками в шею. Это было невероятно, но его зубы едва могли пробить кожу и напряжённые мышцы под ней, словно тело человека было сделано из жёсткой резины. Когтям повезло чуть больше: они вонзились в плоть Деррана, но не смогли нанести более чем поверхностный урон. Отчаянно вцепившись клыками в шею человека, Король закричал, когда одна из его рук была взята в стальной захват. Кости тирана превратились в порошок, когда его сорвало со своего места и бросило на ступени дворца. Ошеломлённый и ослеплённый болью, Король Шторм едва заметил, как его подбросило в воздух, словно пушечный снаряд, и он врезался в массивные бронзовые двери у входа. Открыв глаза, тиран увидел, как мир закружился вокруг него. Его зрение затуманилось, когда он пришел в себя и увидел фигуру, медленно поднимающуюся по ступеням. В этот миг Король Шторм по сути умер... Всё что осталось от высокомерия, уверенности, мании величия и даже безумия, которые составляли его личность и так долго защищали его от страха и сомнений, исчезло перед лицом последнего, первобытного ужаса... По каменным ступеням дворца поднималась фигура, которая казалась образом, вырванным из кошмаров всех чудовищ, адских тварей и жестоких правителей от начала времён. За её плечами расправились крылья из пылающих золотых перьев, затмевая все тени и тьму и словно бы окружая Короля всепоглощающим золотым светом. Из чёрной как пустота глубин шёлковой мантии с капюшоном, отороченным красной нитью, тлеющей, словно раскалённое клеймо, в самые глубины души Короля Шторма смотрела пара сияющих неземным светом синих глаз. Существо было огромным, выше любой горы, шире неба и древнее самого времени. Ореол золотого пламени окружал его голову, подобно короне. И когда оно двигалось вперёд, казалось, что сама вселенная содрогается от каждого его шага. Крик неподдельного ужаса вырвался из горла существа, известного как Король Шторм. Боль в сломанной руке исчезла перед лицом всепоглощающего страха. С огромным трудом открыв двери своего дворца второй уцелевшей рукой, тиран с грохотом захлопнул их за собой. Его ноги заскользили по полированной каменной плитке и обезумевший от страха бывший правитель ударил кулаком по скрытой кнопке возле двери. Звук вращающихся шестерёнок и жужжание механических устройств были почти заглушены криками павшего короля. Из каменных стен по обе стороны от двери вырвались массивные древесные блоки, пройдя сквозь толстые петли из кованой стали. Не дожидаясь окончания блокировки входа в дворец, вопящий от ужаса деспот вбежал в тронный зал. Споткнувшись о вычурно украшенный ковёр, он крутанулся в воздухе, упал на спину и уставился на высокий сводчатый потолок, поддерживаемый массивными колоннами, вырезанными по его подобию. Поднявшись на ноги, сломленный тиран пытался отдышаться, как вдруг дворец содрогнулся от оглушительного грохота. Обернувшись с совершенно дикими, полными слёз глазами, бывший король почувствовал, что из него словно вытекает вся жизненная сила, когда его взгляд упал на двери. Две массивные бронзовые створки высотой в добрых четыре метра и толщиной с ладонь, каждая из которых была украшена геральдикой Короля Шторма были согнуты внутрь, словно по ним ударили тараном. Уже начали трескаться деревянные блоки, удерживающие дверь. Дубовые балки, обработанные алхимическим способом, толщиной с бревно и прочные, как железо, были предназначены для того, чтобы останавливать захватчиков. Обычных захватчиков. Но им было не под силу остановить бога... Жалкая фигурка короля, охваченного ужасом, как крыса на тонущем корабле, спряталась за опорной колонной, когда раздался ещё один оглушительный удар. Двери во дворец вздулись и деформировались, словно были сделаны из глины. Нижняя дубовая балка раскололась надвое и частично вырвала скобы, удерживающие её на месте. Две другие треснули и разлетелись в щепки, а сквозь место соединения двух створок пробился дневной свет. Наступила короткая пауза, во время которой трусливая фигурка незадачливого тирана надеялась, что чудовище ушло. Однако этот проблеск надежды быстро угас, когда с визгом разорванного металла и треском дерева дверь вмяло внутрь дворца... Бывший король с трудом подавил очередной крик, когда двери сорвало с петель и те в виде искорёженных кусков лома влетели в тронный зал. Охваченный ужасом, тиран бешено рванулся к трону, вероятно надеясь спрятаться за ним. Удивительно, но ему почти удалось достичь цели, прежде чем копьё-зубец пронзило его правую ногу подобно божественной молнии. Крик агонии вырвался из уст Короля Шторма. Успев лишь перевернуться на спину и держась за обрубок ампутированной конечности, Король в ужасе уставился на фигуру, появившуюся в дверном проёме. Покрытая порезами и колотыми ранами, с сильно обожжённой рукой и частью торса, с волосами, слипшимися от крови и дождевой воды, фигура человека казалась не менее ужасающей, чем то жуткое видение мгновение назад. Перешагнув порог, Дерран неторопливо вошёл в тронный зал Короля Шторма. Жалкая фигура перед троном пошатнулась в присутствии этого окровавленного и избитого существа, пригвождённая к месту ледяным взглядом голубых глаз, словно светившихся изнутри чарующим призрачным сиянием. — Я сдаюсь! — закричал Король Шторм. Из его глаз потекли слезы, словно умоляя сохранить ему жизнь. — Пожалуйста! Я сдаюсь! Фигура Деррана Гранделя на мгновение замерла. Выражение лица человека было совершенно нечитаемым. Спустя мгновение он подошёл к колонне, находившейся ближе всего к Королю Шторму. Как и все остальные, она была высечена в виде самого тирана, который улыбался, делая жест двумя пальцами в сторону пустого зала. Тщеславные скульптуры превращали резиденцию правителя в храм его эго. Осмотрев колонну, Дерран абсолютно спокойно произнёс: — Помнишь, я говорил ранее, что нужно почтить твоё бесстрашие? — спросил он. Какое-то мгновение бывший Король Шторм тупо смотрел на человека, поскольку боль и начинающаяся потеря крови начал влиять на его мыслительные способности. — Да... да, я помню! — невнятно пробормотал тиран, его голос был отчаянным и умоляющим. — Пожалуйста, я истекаю кровью! Дерран, казалось, не слышал. Он бесстрастно смотрел на умирающего Короля, а затем вдруг словно исчез. Секунду спустя размытое пятно врезалось в ближайшую опорную колонну. Массивная часть её основания разлетелась в пыль и щебень и по ней пошли трещины. Быстрее, чем Король мог уследить, пятно перемещалось по неровной спирали от опоры к опоре. Со звуком, похожим на удар кувалдой по кирпичной стене, опоры одна за другой лишались своего основания, вздымая в воздух фонтаны обломков и пыли. По похожему на пещеру тронному залу пронеслись звуки разрушения, где каждый отдельный треск камня отдавался эхом, объединяясь в ревущую какофонию, пока, наконец, всё не прекратилось. В мгновение ока Дерран вновь появился перед искалеченным тираном и встал возле единственной колонны, которую оставил нетронутой. — Есть ещё кое-что, о чём я, возможно, забыл упомянуть, — холодно заявил Дерран и впился пальцами в колонну. Похожие на алмазные шипы пальцы пробили камень словно бумагу. Когда на напряжённой руке выступили вены, мышцы на теле человека вздулись, а лицо слегка раскраснелось, но его глаза всё так же гневно смотрели на тирана. Наблюдая за происходящим, Король вдруг почувствовал резкий прилив адреналина, мгновенно прояснивший его сознание и зрение, когда заметил, что колонна... пошевелилась. Тиран уставился неё, его глаза стали широкими, как блюдца, а рот распахнулся от шока. Каждая из колонн, поддерживающих его дворец весила почти двадцать пять тонн! Чтобы затащить хотя бы одну из них на место, потребовалось несколько дней работы сотен рабочих! Ни одно существо не могло быть достаточно сильным, чтобы сдвинуть её одной рукой! Это было просто невозможно! Но когда эта мысль пришла в голову Королю, колонна покачнулась, и в месте её соприкосновения с потолком появились трещины. — Кроме серафимов, лишь два вида существ никогда не испытывали страха передо мной... — произнёс Дерран. Его голос был ужасающе спокойным, когда с потолка посыпалась пыль и трещины у основания колонны начали распространяться на крышу. — Первые... это те, кто слишком безумен, чтобы понять, какую опасность я представляю... С громким треском в вершине колонны появилась крупная трещина и зал сотрясся, так как уже повреждённые опоры начали рушиться. С потолка посыпались обломки крыши, поскольку всё здание начало буквально разваливаться. И среди всего этого, не показывая ровным счётом никакого страха всё так же невозмутимо стоял человек, неспешно продолжая свою речь, несмотря на то, что вокруг него начали рушиться последние остатки некогда могущественной империи. — Вторые же те... кто слишком глуп, чтобы осознать опасность, исходящую от меня... Парализованный всепоглощающим сочетанием страха и трепета, Королю Шторму оставалось лишь смотреть, как его дворец начал разваливаться на куски, в то время как Дерран произнес последние слова, которые тиран когда-либо услышит, голосом, лишённым всяческих эмоций... — Поздравляю... что не сошёл с ума. С последним гулким треском раздробленного камня, колонна в руке человека окончательно треснула у потолка. Направляемая стальной рукой, массивная глыба распадающегося камня устремилась вниз к своей вопящей цели. Последнее, что увидел Король Шторм, Тиран Пустошей, опустошитель Гиппогрифии, владыка Клуджтауна и самопровозглашённый бог, было его собственное улыбающееся каменное лицо... за мгновение до того, как каменная глыба превратила его в кровавое месиво. Рассыпающиеся обломки крыши водопадом падали вокруг человека, но ни один из них, казалось, так и не задел его. Когда цитадель Короля Шторма превратилась в руины, Дерран развернулся и пошёл к разбитой двери, навстречу вырывающимся из-за неё лучам света...* * *
Дождь прекратился... Это было первое, что заметила Твайлайт, когда Дерран вышел из разрушающегося дворца. Тучи над головой разошлись и тёплые солнечные лучи залили потрескавшиеся булыжники улиц, частично обрушившиеся здания и осыпавшиеся стены Громового шпиля. Воздух наполнился тёплым паром, когда неумолимая жара пустошей постепенно давала о себе знать. Через несколько минут весь город и пустыня за его пределами были окутаны густым облаком испаряющегося тумана. Тишина наступила оглушительная, словно он каким-то образом заглушал все звуки. Затем из тумана, словно призрак вынырнула окровавленная фигура, покрытая ужасными ранами. На её груди, животе и руках были ужасные порезы, некоторые из которых были насколько глубокие, что Твайлайт могла поклясться, будто видела белый отблеск кости. Одна рука и часть плеча обуглились и почернели, а кожа потрескалась и сочилась сукровицей от жутких ожогов. Одна сторона головы человека слегка распухла вокруг уродливой раны, и смесь пота и воды стекала и капала с неё на землю. Однако, несмотря на травмы, человек шёл с высоко поднятой головой и спокойным выражением лица, словно только что совершил обычную прогулку по городу. Твайлайт смотрела, как Дерран проходит сквозь толпу жителей Громового шпиля. Расступаясь перед ним, как дым перед ветром, горожане падали на колени и склоняли головы, шепча молитвы духам предков. Дерран не обращал на них никакого внимания, словно находился в тумане один, и лишь собирал части своей брони. Надев кирасу, перчатки и закрепив на поясе шлем, человек всё так же не произнёс ни слова и не предпринял никаких действий, чтобы залечить свои раны. Более того — казалось, он не мог смотреть в глаза ни Твайлайт, ни Селестии, ни Луне. — Я отправлюсь домой пешком, мои дамы... — наконец заявил он. В его голосе практически не было намёка на какие-либо эмоции. — Ты не... дашь ли нам перевязать твои раны? — спросила Луна покорно нерешительным тоном, словно она уже знала ответ. — Со мной всё будет в порядке, — отозвался Дерран. От странного отсутствия эмоций в его голосе на присутствующих словно бы повеяло холодком. — Но ты... — Твайлайт запнулась, когда человек повернулся, чтобы уйти. Кобылка хотела сказать что-то ещё, внутри у нее всё кричало об этом, но слова не шли. — Я буду в порядке, — повторил Дерран всё тем же ничего не выражающим голосом. Однако не успел он сделать и первого шага в сторону окутанной туманом пустыни за городом, как из толпы выбежала маленькая девочка. Она была одета в грязные лохмотья, а её тонкие как веточки руки, спутавшийся мех и измождённые черты лица указывали на то, что ей пришлось поголодать. У неё были выразительные, широко расставленные голубые глаза, и ей было не больше пяти-шести лет. Двигаясь так быстро, как только могли нести её маленькие ножки, она подбежала к Деррану и крепко обхватила одну из его ног прежде, чем кто-либо успел остановить её. — Спасибо! — воскликнула она, и слёзы потекли из её глаз, когда она прижалась своей меховой щёчкой к колену человека. Селестия, Луна, Темпест и все жители Громового шпиля уставились на ребёнка с ошеломлёнными выражениями лиц, которые быстро сменились усталыми улыбками. Только Твайлайт, по ошибке или случайности, продолжала смотреть на Деррана. И поэтому только она одна увидела это... Это длилось лишь мгновение... но для кобылки это было мгновение, наполнившее её чувством абсолютного ужаса. Когда Дерран смотрел на ребенка клана Шторма, обнимавшего и благодарившего его, что-то промелькнуло в его льдисто-голубом взгляде. Это был взгляд... описать который она бы не смогла, даже если бы сильно постаралась. Он был уродлив, извращён, и наполнен настолько сильным отвращением и чистой, высокомерной ненавистью, какую Твайлайт едва могла себе представить. Как будто Дерран смотрел не на ребёнка, и уж тем более не на маленькое существо, выражающее благодарность, а на вздувшуюся сытую пиявку, которая каким-то образом прикрепилась к его броне. Когда Дерран поднял руку, Твайлайт открыла было рот, чтобы выкрикнуть предупреждение и приготовилась оттащить ребёнка магией. В ту секунду она была абсолютно уверена, что Дерран вот-вот размозжит малышке череп. Но когда его рука опустилась, он лишь нежно погладил её по рогатой голове. — Не... не за что, — медленно произнёс он всё тем же безэмоциональным, но спокойным голосом. Твайлайт моргнула. Взгляд Деррана снова стал нормальным, хотя его лицо по-прежнему оставалось странно невыразительным, словно каменная маска. На мгновение кобылка задумалась, не померещилось ли ей. Этот его взгляд... он же не мог так посмотреть, верно? Дерран был... ладно, он не был идеальным, но он никогда не убил бы ребёнка, это абсурд! Дерран был кем угодно, но только не мясником. Возможно, Палач Рока мог оправдать такие зверства, но и то лишь в слепой ярости... Дерран был не таким. Дерран был добрым, спокойным, рыцарственным. Он был воином, а не чудовищем... Когда воин вновь повернулся, чтобы уйти, Твайлайт не захотела его останавливать. Были времена, когда кобылка боялась человека. Когда принцесса впервые встретила его, она боялась неизвестности, которую он собой олицетворял. Когда человек разбил ей сердце, она боялась, что он никогда по-настоящему не заботился о ней. А когда увидела его, объятого чёрным пламенем, то испугалась, что его разум навсегда потерялся в его ярости. Но никогда прежде она не боялась самого Деррана... до сих пор. Принцесса смотрела, как человек пересекает огромный кратер в разрушенной стене Громового шпиля. Его походка была медленной, а шаг тяжёлым, и Твайлайт внимательно следила за каждым его движением, пока туман за стеной не поглотил Деррана. Некоторое время кобылка смотрела на то место, где исчез человек. Стоящие рядом с ней Селестия и Луна повернулись, чтобы поговорить с толпами улыбающихся горожан, которые уже стремились обрести новых союзников и исправить ущерб, нанесенный Королём Штормом и Дерраном. Однако Твайлайт не обращала на это внимания, задумчиво прокручивая в уме события последних нескольких минут. Она перебирала в памяти слова и действия человека, надеясь понять его мысли и объяснить то, что она видела. Печаль Деррана? Его раскаяние? Горе? Принцесса полагала, что это из-за жизней, которые отнял Палач Рока и разрушений, которые были нанесены, но теперь... тёмная и неприятная мысль заставила её задуматься... Действительно ли Дерран скорбел о жизнях, которые он забрал? Или, возможно... это было верно лишь для неё и её подруг-принцесс?
