Страшные времена любви

22 апреля. . . . Года. . Наконец лунный диск полностью освободился от черных туч, что закрывали его. Лунные лучи озарили темный, мрачный и загадочный лес, который рассекал горный хребет. Горы тянулись длинной, зигзагообразной линией вплоть до большой, глубокой бухты, прорезающей материк на несколько километров. Через эти горы не было дороги, она и не была нужна, так как хребет находился посреди леса, где кроме маленьких деревушек, жители которых в дороге через хребет не нуждаются, более ничего нет. Однако, одна, единственная дорога в этих горах была, и нет, это не зверина тропа или ещё что-то, это самая настоящая, пусть и немного запущенная, но проложенная людьми дорога. Начиналась она у подножья хребта, среди развалин, пепелищ, некогда существовавшего здесь поселения, в котором когда то кипела жизнь. Сейчас кроме духа смерти, среди этих руин не было ничего. Дорога, которую раньше встречали и провожали в путь уютные одноэтажные или двухэтажные домики, сейчас осталось одна, грустная, одинокая дорога, где-то заросшая, где то измазанная кровью, где то с лежащим на ней скелетом, а где то со странным, зелёным растением. Что это было за растение? Это стебель, ядовито — зеленого цвета, на вершине которого крепилось желтоватый, круглый, такой противный и отталкивающий своим ядовитым окрасом, цветок. По земле, от этого растения высотой от десяти сантиметров до двух метров распространялись красные, тоненькие корни. У более больших растений были на стебле какие то отростки, которые ещё не успели сформировать полноценную ветвь, подобную начальному, ядовито — зеленному стеблю. Очевидно, что ещё ни одно растение не выросло до конца. В совокупности с ночной темнотой и при слабом освещении луны, тихое, противное свечение от желтоватых цветков этого растения становилось более устрашающим. Это свечение сильно привлекало всадника, что сейчас, на красивом, сером коне ехал вверх в горы. Он не останавливался, просто разглядывая эти растения. Он был один в черные сапоги, окутан в черный плащ, а под плащом виднелась красная рубашка. Довольно резкие черты лица делали путника достаточно красивым, а большие, зелёные глаза подчеркивали его статус. На боку у путника висел блинный клинок, похожий на меч, но в конце, резко гнулся, делая клинок похожим на саблю, но только на вершине лезвия. На другом боку у путника висел большой, красный керосиновый фонарь, который сейчас не светился. На голове не было никакого головного убора, а густые волосы были растрёпанны. Пока путник ехал, время от времени ударяя коня уздечкой, дабы тот прибавил ходу, он ни на минуту не замолкал. Он все говорил и говорил, говорил, и говорил… -… Вот уже три дня, как еду по этому лесу. Вот, как видишь, наконец то добрался до гор. По идее я на месте, но это место… Такое страшное… Нет, я многое повидал на своем веку, и ты это знаешь, но это место, от него прямо-таки веет смертью, а эти руины? Пепелища? Кошмар какой то. А растения? Растения то, что за растения? Я впервые вижу подобное, хотя… В одной из книг в библиотеке может встречал изображение подобного, но честно сказать, я не уверен что это оно. А ты как считаешь? — После этого вопроса в пустоту, путник на мгновение замолчал, будто ожидая ответа. Разумеется, никого ответа не последовало. — Как тебе кажется, не ловушка ли это? Хотя… Зачем… Нет, есть причины конечно кому-то меня ловить, но я даже не знаю что это за местность здесь такая. Ладно, в любом случае, я справлюсь, кем бы ни был этот Мерлин. Кстати, его письмо до сих пор у меня. Как ты думаешь, что он имел ввиду? Кого я должен защитить? Он сказал в письме, что все объяснит на месте, но все же, слишком это таинственно и непонятно. Слушай, а что ты сама думаешь? Мне кажется, что ты бы вела себя так же как и я… На какое-то время путник замолчал. Так он ехал по дороге вверх, в тишине. Кроме топота копыт ничего более слышно не было. Ни пения птиц, не шелеста листьев, ничего. Только это странное свечение от странных растений, такое странное, такое необычное, что казалось, будто оно издает какой то звук, в этой мертвецкой тишине. Дорога петляла меж скал, поднимаясь все выше и выше. Вот, за один из поворотов руины скрылись за одной из черных скал, скрюченной, устрашающей. Как будто страшная башня, возвышалась над ущельями, над пропастями. Когда развалины скрылись, пред взором путника предстал огромный, мрачный серый замок, выложенный из грубо отесаных камней. Между дорогой и воротами в замок располагалась бездонная пропасть, ко дну которой появлялся густой, белый туман. Через эту пропасть вел мост, за которым, чернели большие ворота твердыни. Путник остановил серого коня перед этими воротами. Стены, величественно возвышаясь над ним угрюмо молчали. В бойницах чернела темнота. Высокие башни заливали своими шпилями небеса. Повсюду царил дух нерушимости великой крепости, везде чувствовалось присутствие смерти. Путник огляделся. Его воображение начало рисовать под крепостными стенами горы трупов, трупов воинов, что безуспешно пытались взять неприступные башни. Целые армии полегли когда то здесь, в попытках завладеть замком. Путник ничего не знал про это место, но понимал, что ещё никому не удавалось пройти дальше, захватить эту твердыню. — Жуткое место, не правда ли? Знаешь, мне не по себе. Я смотрю на эти ущелья, на эту пропасть, исполняющую роль рва, и понимаю, что ещё никто не смог взять этот замок, здесь погибали тысячи, сотни тысяч, в безуспешных попытках. Я много смертей видел, но здесь, здесь я впервые осознаю, какие масштабы могут принимать человеческие жертвы, ради недосягаемой цели. Как ты думаешь, этот Мерлин нормальный? Руины, этот замок? Может это просто какой то сумасшедший? И как мне войти? Всадник слез с коня и полную подошёл к воротам. Они были сколоченны из толстых досок и обиты железом. На каждой створке висело огромное, массивное, стальное кольцо. Путник взялся за одно из них с трудом поднял и отпустил. Кольцо тяжело ударилось об железную обивку. Раздался звонкий, громкий, разносящийся на многие километры, удар. Жеребец, как и его хозяин, много повидавший на своем веку, испугался и попятился назад. Через несколько мгновений в одной из бойниц загорелся слабый, теплый свет. В этом свету показалась человеческая фигура. — Сейчас! — Послышался хриплый голос. Через пару минут одна створка ворот медленно открылась. Путник взял коня за уздечку и повёл его внутрь замка. Он оказался внутри большой башни. Где-то в потолке были дыры, через которые на захватчиков скидывали камни и поливали их кипящим маслом, где-то висели цепи, впереди было три подъемных решёток, которые сейчас были подняты, а в конце стояли, раскрытые на распашку ещё одни ворота. Возле механизмов, открывающих вход в замок, возился человек. Он надавил на рычаг и первые ворота закрылись. После, этот человек, в белой рубахе и черном камзоле повернул голову. На его голове расположилась аккуратная, серая шляпа, длинные, седые волосы спадали на плечи. На вид человеку было лет сорок пять. — Здравствуйте. — Кивнул путник, не отпуская уздечки коня. — Приветствую вас. — Поклонился человек в шляпе. — Я так понимаю, вы Мардоний? — Верно. — путник выпрямился. — Я получил письмо от некого Мерлина, который просил меня о помощи и призывал в этот замок. Вы случайно не он? — Нет, я все го лишь слуга. Мое имя Кортес. Сейчас, отведём вашего коня в стойло, а после, я проведу вас к Мерлину. Он ждёт вас. Кортес махнул рукой, призывая Мардония идти за ним и пошел во двор замка. Двор был абсолютно пуст, не было ничего. Бойницы и окна выходили сюда. Отовсюду открывался вид на большое, обгорелое дерево, стоящее посреди двора, без единого листика. В одной каменной пристройке распологалась конюшня, без единой лошади, куда поместили скакуна Мардония, после чего, Кортес незамедлительно провел его во внутрь замка. Они шли через огромные, старые, разбитые и грязные залы, с потрескавшихся стенами, сгнившими коврами и разрушенными статуями. Они шли через темные, страшные коридоры, от одного вида которых по коже бежали мурашки. Иногда попадались просторные помещения с окнами, разбитыми, иногда без рам. Повсюду было грязь и паутина. В каждом зале и некоторых коридорах были, расставленные в абсолютно случайных местах, статую рыцарей, в камзолах, в доспехах или кольчугах. У некоторых в руках были мечи и копья, иногда щиты и луки. Они словно были живыми раньше, но застыли в различных позах, превратившись в холодные камни. Мардоний пытался разглядеть их грустные, радостные или яростные лица, застывшие в одно мгновенье. Намека хоть на какое-то освещение, кроме факела в руке у Кортеса не могло быть и речи. Повсюду, колоссальные своды подпирали огромные колонны, искалеченные и разбитые. В одной из зал Мардоний, заметив, что через пробоину в стене, которая раньше была окном, открывался прекрасный вид на почерневшую землю и страшный лес, с руинами деревни и странными растениями. Он остановился. Кортес же, сделал ещё несколько шагов вперёд, не заметив ничего, но после, остановился, развернулся и задал вопрос. — Сударь, что же вы встали? — Кортес, скажите мне, что здесь случилось? — Я вас не совсем понимаю. — Прекрасно понимая о чем говорит Мардоний, с ехидной усмешкой и полными грусти глазами ответил слуга. Мардоний заметил усмешку и сдвинув брови, тоокто из вежливости, уточнил: — Почему деревня внизу разрушена? Почему земля почернела? Что это за странные растения в подножья горы? Кортес улыбнулся, показывая свои жёлтые зубы. На его лице появился страшный оскал. — Почему замок в таком ужасном состоянии? Почему тут так много столь странных статуй? Что здесь произошло? Ведь это место выглядело иначе, не так ли? — Все это вы сможете спросить у моего господина. — Мерлина? Честно вам сказать, я не особо доверяю этому человеку. Хоть я его ни разу не видел, но по опыту, смею судить, если маг живёт в подобном месте, — Мардоний оглядел зал, — то доверять ему лучше не стоит. Я вижу по вам, что вы тоже недолюбливаете своего хозяина, не так ли? Кортес, услышав последние слова, немного напрягся. Он посмотрел через пробоину на руины. — Я не могу ничего вам сказать по этому поводу. Сейчас я проведу вас к Мерлину и он сам вам все расскажет. Слуга хотел развернуться и пойти дальше, но громкий окрик Мардония его остановил. — Не вздумай ничего скрывать от меня. — Почти что прошипел Мардоний. Он начал угрожающе приближаться к Кортесу. — Говори, выкладывай мне все! — Охотник за нечистью поднял вверх свой керосиновый фонарь, который до этого был прикреплен к седлу скакуна, на котором охотник приехал, но когда слуга повёл Мардония к хозяину замка, тот отцепил фонарь и закрепил его на поясе. Фонарь засветился золотым светом, таким слабым, но таким завораживающе притягательным, что от этого маленького огонька невозможно было оторвать глаз. Кортес засмотрелся на этот огонек. Казалось, он был загипнотизирован его мистическим светом и невероятно глубокими глазами Мардония. Глаза охотника, обладали очень странным цветом, а именно — фиолетовым. Это было странно и неестественно, подобное явление озадачило бы любого, но только не Кортеса, который успел повидать за свою жизнь, которая длилась далеко не сорок пять лет, на которые он выглядел, а гораздо дольше. Сейчас же, слуга будто зачарованный смотрел то на фонарь, то на фиолетовые глаза. Вдруг, охотник щёлкнул пальцами. Слуга моментально вышел из оцепенения, он был разгипнотизирован. После короткой паузы Кортес начал говорить: — Что я вам могу сказать? Здесь была небольшая, хорошая деревушка, пока однажды… — Кортес хотел соврать, но почему то передумал. — А что я вам здесь рассказываю?! К черту… — Злобно прошипел он. Кортес сделал несколько шагов и уселся на груду кирпичей, что лежала под пробоиной. Чувствуя на своем лице прохладный ветерок со стороны холодных гор и смотря полными грусти глазами на деревню, он начал говорить: — Вам не стоит доверять этому уроду. Вы не представляете на сколько он жесток. Он готов пойти на все, ради достижения какой то цели ради которой как будто живёт. Что за цель? Я сам точно не знаю, за те годы, что я провел здесь, мне удалось выведать не так много. Он помогает, наверное каким то другим магам, сохранить книгу. Что за книгу, я не знаю. Просто книгу. Вероятно, какая то книга заклинаний. А может… Впрочем, эта книга может быть чем угодно, это не так важно. Вы спросили про деревню? Я вам отвечу. Это мой дом. Я жил там. Я любил там. Это была моя родная, так дорогая моему сердцу земля. Сейчас, земля эта заражена чем-то, она становиться то-ли черной, то-ли фиолетовой, не разберешь, а вместо нормальной травы и деревьев на ней вырастают отвратительные на вид растения, думаю, вы их видели, когда подъезжали к горе. — Из-за чего же земля стала такой? Что это за заражение? — Мардоний, проявляя уже большую заинтересованность, сел поудобнее. — Чтобы объяснить это, я продолжу свой рассказ. Я жил в той деревне. Она находилась под полной властью Мерлина, или же, как мы его называли: «Лысый бородач». Подобное прозвище вам может показаться несколько оскорбительным, но поверьте, на то были свои причины. Мерлин был невероятно безжалостен по отношению к нам, к жителям деревни номер 54. За малейшую провинность он мог с помощью своей магии поколесить человека, избить его до полусмерти, а иногда и вовсе убить, хотя, чаще он отправлял провинившегося на пару дней в лес, где несчастного запросто могли сожрать дикие звери. Однажды нам это надоело. Мы подняли мятеж. Мы выступили против лысого бородача. Увы, мы даже не смогли подняться в замок. Мы не смогли противостоять магии Мерлина. Он разбил нас. В ту ночь этот мерзавец перебил чуть ли не половину деревни, он никого не щадил, ни женщин, ни детей, ни стариков, а вот мужчин в полном расцвете сил уж подавно. Меня, как лидера восстания он сделал своим слугой, дабы усмирить народ окончательно. Что произошло дальше? Через пару лет прилетела она. Ведьма. Она прилетела на метле, она смеялась, кидая какие-то странные зеленоватые шары в землю, которые, когда падали, взрывались и заставляли гореть все вокруг зелёным пламенем. Я в это время был в замке. Я умолял Мерлина спасти их, мою семью, моих друзей, мою… — Кортес запнулся. — Любовь… — Слуга положил голову на руки. Казалось, что он вот вот заплачет, что и произошло. Тихо, ели слышно он начал шипеть: — Вот же мразь… Я ненавижу его… Ублюдок… Он мог помочь… Я умолял его… Я предлагал свою жизнь… — На мгновение Кортес замолчал. — Я был готов пожертвовать чем угодно! — Внезапно закричал он. — А эта мразь просто смеялась, приговаривая, что так нам и надо! Ненавижу! Ненавижу! Так как Кортес был под сильным гипнозом, Мардоний не сомневался в искренности его слов, хотя, даже если бы гипноза и не было, никто бы не усомнился, что слуга показывает свои настоящие чувства. Он ненавидел своего хозяина по настоящему. — Ведьма все уничтожила… Она убила всех… Она никого не пощадила. Выжил только я. Хотя, есть слабые надежды на ещё одного выжившего. Шахтера одного, Гарри его звали. Через две недели после трагедии, я спустился вниз, дабы похоронить всех погибших. — Кортес снова замолчал. — Вы не представляете с какой болью я передавал земле их… Ее… Вы предоставить себе этого не можете, сейчас, несколько лет спустя, боль немного утихла, но все равно, каждую ночь меня мучают, нет не кошмары, а прелестные сны, где все они живы. Где я среди них, где Мерлин повержен. Стоит мне только проснуться после такого чудесного сна… Это бывает так больно. Так обидно. Так… — Он снова опустил голову на руки. -Каждую ночь… Каждую ночь такая боль, от казалось бы, замечательно сна. Впрочем, что я хотел сказать? Гарри. Его трупа я не нашел. В шахте был обвал, я сначало думал что груды камней похоронили его под собой, но нет. В стене из земли и камней была вырыта дыра, Гарри выбрался. Я не знаю, жив он или нет. Надеюсь, что жив. Такая вот, печальная история. На какое-то время воцарилась тишина, только изредка свистел холодный ветер. — Что же… Очень печальная история. — Мардоний встал, после чего щёлкнул пальцами. Кортес был полностью освобождён от телепатических способностей охотника. Слуга побледнел и захотел что-то сказать, но охотник за нечистью его опередил. — Не беспокойся. Я ничего не скажу Мерлину. Я буду осторожен, спасибо тебе за рассказ. А теперь, проведи меня к нему.