Морте

      Рюкзаки с вещами были брошены на рынке — кому-нибудь пригодятся. Заметки и карты отосланы в Ферелден. Самое ценное — пара флаконов лириума, деньги, листки с набросками и пошлыми рассказами — спрятано в поясных сумках. Кинжалы — в ножнах.       Они решили не ждать, пока Имшэль сам явится по их душу вместе с Корифеем. Лучше выбрать место битвы и начать ее самим.       Маркус и Лектра шли в кожаной броне: она — чтобы защититься от ударов, он — чтобы как можно меньше кожи воспринимало чужую магию. Лоренций шел рядом с ними в куртке и коротких брюках, сосредоточенный и спокойный. Он проколол себе оба уха и надел серьги Маркуса и Лектры. Наложенных взаимных чар Лоренций, конечно, не чувствовал, но ему было важно иметь на себе что-то от близких ему Стражей — как и две черные ленты на запястьях, которые он почти не снимал.       Левая рука — Гардений. Правая — Астра.       Третья лента, голубая, привязана к поясной сумке — тому, что важно. Гурд.       Рынок остался позади. Троица не боялась, что их узнают, хотя их не узнавали. Лектра вела их по знакомому адресу — к дому с экспериментами Эримонда. Уж если Корифей будет убивать, так пусть заодно прикончит магистра и его бессильных рабов-Стражей.       Гордо подняв стриженую голову, Маркус собирал энергию пространства. Разум формировал новое намерение для магии.       «Имшэль, дух выбора, мы призываем тебя. Явись. Тебе понравится».       Недозволенный появился рядом с ними через пару минут — и притворно ахнул:       — О, неужели наконец кто-то сам призвал меня! Я тронут! — Он глянул на Маркуса и скривился: — Фу, мальчик мой, ты выглядишь отвратительно. Тебя женушка в наказание остригла?       Маркус только пожал плечами. Имшэль перевел взгляд на Лоренция:       — О, да вы теперь задушевные друзья, даже подстриглись одинаково! Как дела, друг мой Морте?       Тот спокойно посмотрел на Недозволенного.       — Я Лоренций Флор. Ты был прав, Имшэль. Есть лишь одно истинное имя.       — Какие все здравомыслящие сегодня, — хмыкнул тот, — даже удивительно. Обычно вы такие нервные, дерганые… Надеюсь, у вас есть план?       — Да.       — Это бодрит и освежает. Потому что вы сейчас идете прямо в ловушку.       — В дом магистра Эримонда, — поправила его Лектра.       — Я так и сказал. Невероятно глупо с вашей стороны… хотя и смело. Ах, какие все же удивительные выборы вы делаете! — Недозволенный стиснул всех троих в болезненных, саднящих магией объятиях. — Мне будет вас не хватать, дорогие покойнички.       — Мы не умрем, — возразил Лоренций.       — Ну, если тебе приятно так думать… ах, каких прекрасных людей потеряли венатори! Невероятные, удивительные, чарующие идиоты!       Его слова остались без ответа. Имшэль нахмурился.       — Нет, какие-то вы слишком серьезные. Великая Тень, надеюсь, вы не собираетесь начать Священный поход против Старшего. Такой безобразной решимостью обычно страдают всякие ревнители веры. Ну, знаете, Шартан, Андрасте и ее рогатый муженек… тьфу ты, вспомнил это безобразие.       Маркус усмехнулся. Он чувствовал, что Недозволенный боится грядущего. Что-то у Корифея было такое, что держало древнего духа выбора на коротком поводке. Тот и правда опасался решительно действовать… может, и притворялся, конечно, но вряд ли. Чутье в таких вещах не подводило.       Охранники дома Эримонда пошли было им навстречу, но Имшэль с улыбкой убил обоих одним касанием.       — Ловко, — хмыкнула Лектра.       — Все для тебя, моя красавица. Злишься на мужа?       — Нет.       Лектра не лгала. Она не злилась и не боялась. В мыслях царила удивительная ясность и спокойствие. Наверное, то же чувствовала Андрасте, когда ее вели на костер.       «Когда тебе осталось жить совсем недолго, можно и с Пророчицей себя сравнить. В конце концов, мы обе погибнем в Минратосе от руки тевинтерского язычника».       Рабы, вставшие на их пути, тоже были убиты: Имшэлю не нравились препятствия. Лектра спустилась подвал и осмотрелась. Обе клетки со Стражами были пусты. Следы крови на полу пытались оттереть, но кое-где ее все равно было видно.       — Кстати, магистра нет дома, — с улыбкой заметил Имшэль. — Вы ведь хотели его убить, так?       — Хотели, — Маркус качнул головой. — Но ничего: не мы, так кто-то другой ему глаз на жопу натянет.       — До чего примитивные у тебя мечты.       — Очень. — Он посмотрел на Недозволенного. — Зови своего господина. Пора.       Тот хмыкнул:       — Ваш план умилителен в своей простоте. Честно принять на себя удар… я ожидал большего. И меньшего. Как славно вы обманываете ожидания! Как насытится Тень вашими духами после смерти!       — Мы не умрем, — спокойно повторил Лоренций и залпом осушил флакон лириума. Имшэль усмехнулся, глянув на него, и вдруг вскинул голову и завопил:       — О господин мой! Как я истосковался по твоему вниманию! О, прошу, яви нам свое дряхлое тело! Мы хотим ощутить дыхание твоего лириума и твоей жухлой плоти!       «Да я ничуть не ошибся в рассказе», — с усмешкой подумал Маркус. Впрочем, вопли Недозволенного были насквозь лживы; это понимал даже Лоренций.       Воздух вокруг Имшэля зарезонировал магией, почти звеня. Рядом заклубилась тьма. Лоренций решительно шагнул к ней, Стражи остались позади. Маркус тоже глотнул лириума.       «Это должно быть».       Из высокого клуба тьмы появился Корифей. Он глянул было на Лоренция, но даже не успел удивиться: тот атаковал его мощным огненным шаром. Корифей пошатнулся, стряхнул пламя с одного наплечника; второй продолжал тлеть. Губы со шрамом оскалились:       — Что? Не может быть…       — Лжец, — бросил Лоренций и снова атаковал его. Корифей выставил щит и второй рукой ударил волной черного пламени в ответ. Лоренций укрылся за щитом — своим и Маркуса.       Тот тоже не собирался отсиживаться в сторонке. Он быстро нащупал ауру Корифея — знакомое господство. Сила. А за ней — страх, непонимание, отчаяние. Отчасти даже боль.       Маркус уцепился за эти чувства и призвал духов — искаженных, мечущихся, злых. Они накинулись на Корифея, узнав знакомые намерения, и он отвлекся на них. Лоренций снова ударил его огнем.       — Твое пламя не возьмет меня, — прошипел Корифей, уничтожая последнего духа. Вместо ответа Лоренций надрезал запястье и, впитав силу крови, призвал пламя еще сильнее. Лектра подлечила его на расстоянии, заодно укрепив магический щит.       — Ах, до чего слаженная работа, — Имшэль смахнул слезу умиления. — Как это прекрасно!       Голос он подал зря: Корифей в два шага оказался рядом и схватил его за горло. Недозволенный пытался вырваться, но не мог. По его куртке с вороньими перьями потекла кровь.       — Ты еще бесполезнее, чем я думал.       В костлявой руке Корифея появилась сфера. Маркус попытался было выбить ее магической стрелой, но не смог: чары держали ее крепко. Корифей взмахнул рукой — и все, кроме Имшэля, отлетели в стороны. Маркус больно врезался в стену, Лоренций — в Лектру.       — Назойливые мухи, — бросил Корифей. Сфера поднялась над его ладонью, купаясь в клубах черно-красного магического облака. Имшэль хватался за державшую его руку Корифея, магия разъедала оскверненную плоть — но древний магистр не ослаблял хватку.       Лектра разрезала ладонь, быстро коснулась плеча Лоренция и запела во весь голос: — Те, кто тебе воспротивятся, Познают небесный гнев! Поля и леса возгорятся, Моря, выходя из брегов, Поглотят их…       Она не успела допеть до конца: очередной поток магии Корифея сшиб ее с ног и обжег кожу даже сквозь броню. Зато Лоренций за это время успел набраться силы ее песни и подойти ближе. Пасс руками, пробивающий защиту глиф, еще немного крови из запястья. Намерение ясное, как день.       «Я верну то, что принадлежит мне».       Удар рукой прямо в колено; Корифей этого не ожидал, не успел даже атаковать в ответ. Сила срывается с руки, прорывает черно-красное облако и высвобождает сферу. Быстро поймать ее, всего за шаг.       Руки пронзила страшная боль. Голову тоже. Голоса древних, странный полузнакомый язык… боль, везде одна только боль…       — Наглый вор!       Корифей стиснул пальцы на горле Имшэля так крепко, что его шея стала вполовину тоньше. Смертный бы погиб от этого, но Недозволенный еще держался. Он продолжал разъедать корифееву плоть и из последних сил сопротивляться. Впрочем, это мало помогло.       Не выпуская его, Корифей подошел к сопернику и вырвал из его рук сферу. Наступил на него сверху, стараясь сломать кости.       — Я снова убью тебя, если понадобится, — прошипел он. Отмахнулся от летящих в него магических стрел Маркуса. Сжал в пальцах сферу и брезгливо пнул Лоренция ногой, отбрасывая его к стене. — И остальных тоже.       Лектра почти сорвалась на крик: — Молнии будут хлестать с небес, И будут они взывать к своим лжебогам И слышать в ответ тишину!       В воздухе действительно заискрились молнии. Маркус прикрыл щитом Лоренция, Лектра — себя и мужа, а вот Корифею досталось по полной. Он снова отвлекся, развеивая чужую магию — и повернулся к Лектре.       — Не смеешь ты так говорить.       Черно-красная стрела искаженной магии устремилась к ней… но не коснулась. Маркус успел закрыть Лектру собой и выставил щит, чтобы смягчить удар. Щит сработал только отчасти, и Маркус со стоном рухнул наземь. Магия стремительно разъедала кожу даже сквозь броню. Лектра тут же бросилась исцелять его, разрезала второе запястье, начала отдавать жизненную силу…       — Ты отправишься умирать в храм красной смерти, — провозгласил Корифей, стискивая пальцы на горле полуживого Имшэля. — Остальные умрут здесь и сейчас. Вам не остановить истинного бога.       Сфера почти сияла в облаке черноты. Магия ощущалась даже издалека. Ее разряд грозил уничтожить все и вся. Имшэль из последних сил дотянулся до шеи Корифея и начал касанием разъедать кожу и на ней, но все тщетно. Корифей торжествовал.       — …Ты не бог.       Лоренций еле смог сказать это перед тем, как закричал. Боль не отпускала, в голове все еще звучал странный шепот на чужом языке… но сила затмила собой все.       Сила — в отсутствии. Отсутствии слабости и пределов.       Маркус и Лектра в изумлении смотрели, как тело Лоренция меняется. Резкая вспышка, и силуэт становится длиннее, больше, намного больше… форма перестает быть человеческой… во тьме вспыхивает золотой блеск чешуи…       Потолок рухнул, столкнувшись с изменившимся телом. То, что было в подвале, заполнило его почти полностью.       Дракон.       Корифей стоял с раскрытым ртом. Он уже начал творить заклинание, и тело Имшэля медленно растворялось в воздухе — но контроль был утрачен.       Дракон качнулся, прыгнул, проломив еще кусок потолка, и приземлился рядом с Маркусом и Лектрой. Они в страхе смотрели на огромного ящера и не успели ничего сказать или сделать. Дракон поднялся над полом, немного неуклюже махнув крыльями, и схватил их лапами за плечи. Когти впивались в кожу до крови, но сейчас было не до того.       Подхватив Стражей, дракон повернул голову к Корифею и обдал его пламенем — мощным, какого не в силах сотворить ни один маг. На месте древнего магистра остался обгоревший скелет. Что стало с Имшэлем, было неясно — но, честно говоря, уже не важно.       Дракон снова взмахнул крыльями, проломил крышу дома и взлетел. Вокруг было столько воздуха… он снова покачнулся, чуть сдавая вниз. Но крылья быстро поняли, что им нужно делать. Дракон взлетел еще выше, за несколько взмахов крыльев преодолел Минратос и покинул город. Внизу, кажется, в ужасе кричали зеваки, но никто не успел ничего сделать.       Город остался позади. Дракон долетел до пустого побережья и опустился вниз — резко, слишком быстро; Маркус и Лектра испугались было, что их раздавит заживо. Но обошлось: дракон успел разжать когти за пару секунд до падения, и они откатились в сторону. Кое-как поднявшись и отряхнувшись от песка, Лектра тут же огляделась в поисках Маркуса — и, увидев его, стиснула в крепких объятиях.       — Бывает же, — пробормотал он, слабо усмехаясь, и коснулся губами ее щеки. — Мы все еще живы…       — Да, Марк.       Спохватившись, они огляделись по сторонам, заметили неподалеку лежащее на песке окровавленное тело и кинулись к нему.       Лоренций дышал, хотя и с трудом. Лектра присела рядом, осторожно развернула его к себе и положила руки на плечи. Ее магия направляла вытекшую кровь обратно в тело. Теплая, приятная магия. Хорошо.       — Ты как, живой? — с тревогой поинтересовался Маркус, садясь рядом. Лоренций прерывисто выдохнул и простонал:       — Это была… очень плохая идея.       — Да ладно. Если бы не ты, Корифей бы нас…       Маркус поморщился — но не от перспективы, а от боли. Лектра глянула на него:       — Я тебя не долечила. Сейчас.       — Да ладно, куда спешить-то…       Лоренций окончательно продрал глаза и посмотрел на Маркуса. Коснулся его раненого плеча:       — У тебя кровь. Ты сильно ранен?       — Да нет. Ты нас слегка когтями зацепил. Это просто исцелить.       Заметив такие же раны у Лектры, Лоренций виновато отвел глаза.       — Прошу прощения. Я не хотел причинять вам боль.       — Ты нам жизнь спас, — улыбнулся Маркус. — Это самое главное. Спасибо, кстати.       — Я же сказал… что мы не умрем.       Лектра закончила заклинание и отдышалась. Лоренций приподнялся на локтях, слегка покачнувшись. Его мутило. Пустота приняла в себя много новой силы… но он все еще жив и в своем уме. И способен сделать больше, чем раньше. Только это имело значение.       Он посмотрел на Маркуса и Лектру. Кроме кровавых ран от когтей, у обоих на броне были следы магических ожогов. Значит, могли быть и на теле.       — Снимите броню, — приказал он. — Я осмотрю раны.       — Я вылечу, — вяло сопротивлялась Лектра.       — Нет. Вам обоим нужен отдых. Откройте кожу.       Маркус и Лектра принялись снимать броню. С застежками они еще справились, но стянуть с себя покореженные доспехи уже сил не хватало; похоже, магия Корифея продолжала их ослаблять. Лоренций снял с обоих кожаные кирасы, поддоспешники и рубашки, освободил от повязки грудь Лектры. Нахмурился от увиденного.       Магический ожог оставил безобразный след, тянувшийся от ее правого плеча до правой груди. Под ключицами кровоточили следы огромных когтей. У Маркуса были те же раны под ключицами, но шрам от ожога растянулся почти на всю грудь и живот, чуть не доходя до паха. Красивые молодые тела были ослаблены и изуродованы. Неправильно. Нужно вернуть все как было.       Лоренций коснулся пальцами ожога на груди Маркуса, чувствуя след магии. Огонь. Ослабление. Осквернение. Корифей смешал все воедино, чтобы убивать или хотя бы приносить уродство. Недопустимо. Никогда.       Лоренций положил руки на ключицы Лектры, погладил их, напитывая исцеляющей силой. Здесь просто: всего лишь телесная рана, которая быстро затягивается. Повторил то же с Маркусом. Затем пристроился сбоку и положил каждому из них руку на грудь. Сосредоточился.       «Гармония этих тел должна быть восстановлена».       Новая сила внутри подчинилась намерению. Лоренций не мог понять ее основу, но мог контролировать и направлять туда, куда нужно. Магия лилась, как вода. Намерение было четким и ясным. Исцелить. Убрать все следы магии Корифея. Оставить Стражей такими же прекрасными, как прежде.       Уродливые следы ожога бледнели, а затем и вовсе исчезли, оставив за собой гладкую кожу. Лоренций удовлетворенно кивнул и выдохнул. Магия иссякла.       Маркус удивленно приподнялся на локте и потрогал свой живот.       — Обалдеть. Ожог совсем пропал. Даже старый шрам почти не заметно… и магия какая-то неописуемая. Вроде и похожа на созидание, а вроде и нет, с каким-то особым привкусом…       — Я направил в намерение силу, взятую из сферы. Тебе лучше?       Маркус ошеломленно кивнул.       — Лучше. Спасибо тебе.       Телу было необычайно приятно и легко, но в голове все путалось. Ожесточенная схватка, пронзившая тело боль, привкус лириума на языке… все это правда было? И полет в небе тоже был?       Он обалдело посмотрел на Лоренция.       — Ты в дракона превратился… Я никогда не думал, что так вообще бывает…       — Я получил это знание из сферы. Не то, на что я рассчитывал… — Лоренций быстро улыбнулся. — Но я не сожалею. Это то, чем я должен быть.       — Почему? — заинтересовалась Лектра. Он повернулся к ней:       — Я никогда не мог быть чем-то одним. Был человеком — не смог; неполноценность заставила меня искать силы в Золотом Городе. Я наполнился скверной. Думал, что стал порождением тьмы — но внутри бился человек. Потом я снова сделался человеком, но внутри билось порождение тьмы… пока не ушла скверна. И вот теперь во мне снова две части. Человек и дракон. Я могу обращаться одним или другим; эти две части равнозначны, не бьются, задавленные внутри, не перекрикивают друг друга. Все так, как должно быть.       Лектра устало улыбнулась.       — Не думала, что ты так быстро освоишься… но я за тебя рада. Тем более что становиться драконом не каждый умеет, это признак могущества…       — Верно. И это могущество нужно обратить против Сетия.       Она дернулась, вспоминая глядящие на нее злые глаза. Хищный оскал, похожий на его далекого потомка.       Амалия.       Воспоминания все еще саднили. Помотав головой, Лектра сосредоточилась и заговорила:       — Погоди. Во-первых, возвращаться в Минратос сейчас — это самоубийство. Мы и так еле выжили…       — Я бы так не сказал.       — Ну, ты нам буквально спас жизнь. Если бы не ты… — Ее снова передернуло. — Во-вторых, надо срочно предупредить Стражей о том, что происходит. Надо вернуться в Ферелден. — Внезапно Лектру осенило. — И раз уж ты можешь становиться драконом… сможешь отнести нас в Башню Бдения? Мы целых два месяца добирались оттуда до Минратоса — а на драконьих крыльях за считанные дни долетим, наверное.       — Хм. — Лоренций сложил пальцы в замок. — Твой план звучит логично, но… хотя подожди. Гурд ведь тоже в Ферелдене, так?       — Да. Насколько я помню, твоя лаборатория где-то под Штормовым берегом. Это в дне пути верхом от Башни Бдения… а если лететь, то еще ближе.       Он кивнул.       — Хорошо. Но я не смогу лететь подолгу. Это отнимает силы.       — Конечно. Мы будем останавливаться, ночевать где-нибудь, пешком отходить в безопасное место. Все понемногу.       — Хорошо.       Заметив, что Маркус подозрительно молчит, Лектра огляделась по сторонам.       — Марк? Ты нас слышишь?       Маркус все еще пытался уложить мысли в голове. Он краем уха слышал их разговор — что-то про драконов и полет в Ферелден. Звучало странно. Но сейчас для него звучало странно вообще все. Маркус не сразу понял, почему он в таком смятении — но вдруг догадался.       Он до сих пор толком не осознал, что жизнь продолжается.       — Ага, — пробормотал он. — Ферелден, обязательно полетим… — Маркус обернулся к спутникам. — Это же невероятно. Мы все еще здесь. Мы не умерли! Мы живы… мы живы, мы правда живы…       Он засмеялся и всхлипнул одновременно. Невероятное, страшное облегчение накатило волной. Маркус чего угодно ждал от сегодняшнего дня — но не жизни и свободы. Это было чудо, настоящее чудо, не чета всему, что пишут в Песни Света. Маркус смеялся и плакал, стискивая в пальцах ладонь Лектры — и, увидев подошедшего к ним недоуменного Лоренция, сжал их обоих в объятиях.       — Мы живы, — радостно шептал он дрожащим голосом. — Мы правда живы…       — Да, Марк, — улыбнулась Лектра. — Все хорошо.       Чуть отстранившись, Маркус огляделся по сторонам. Пустой берег с кое-где встречающимися пятнами невысокой травы и море вокруг — на вид ничего особенного. Но сейчас это зрелище казалось Маркусу самым прекрасным в мире. Он по привычке запустил руку в волосы, не нащупал их, прижал ладони к вискам и рассмеялся.       — Как же… ох, меня на части разрывает просто… — Внезапно в нем загорелась новая идея. Маркус обернулся к спутникам: — Пошли купаться!       — Прямо сейчас? — удивилась Лектра. — Может, лучше сначала…       Маркус ее не слушал. Он сорвал с себя одежду, побежал к воде и прыгнул в волны. Вода была чуть прохладнее, чем он любил, но сейчас это не имело значения. Маркус плавал туда-сюда и радовался каждой секунде, каждому случайному глотку морской воды, каждому разу, когда она заливалась в уши. Все было прекрасно.       — Я тоже так хочу, — заметил Лоренций и потянулся расстегивать куртку. Лектра из последних сил сопротивлялась:       — Нам бы лучше обдумать, что делать дальше, и…       — Ты не умеешь плавать?       — Почему же, — она удивленно покосилась на него, — умею.       — Тогда тебе нечего бояться. Я не уверен, умею ли я плавать, но попробовать хочу уже давно. — Помолчав, Лоренций прибавил: — Бывают моменты, когда можно перестать думать. Сейчас один из них. Идем.       Подумав с полсекунды, Лектра кивнула. В конце концов, им и правда не помешает отдохнуть, да и она очень давно не купалась в море… глупо противостоять такому соблазну.       Войдя в воду, Лоренций ощутил знакомое спокойствие. Он знал эту стихию. Понаблюдал, как плавают Маркус и Лектра — эти движения он тоже знал. Тело повторяло их с легкостью. Нежность воды казалась надежнее земли под ногами — иллюзия, но приятная. Море благосклонно приняло всех троих, разрешило нырять, плыть против волн и качаться на них, почти отдаваясь воле стихии. Все это было знакомо — как и доносившийся до Лоренция веселый смех. В какой-то момент он и сам рассмеялся, не успев этому удивиться. Все казалось правильным, естественным… и знакомым.       Он не сразу вспомнил, почему.       Наконец все трое выбрались на берег и легли на песок, расслабленно дыша. Маркус перестал захлебываться смехом и слезами и теперь просто улыбался, глядя в небо. На губах Лектры тоже застыла улыбка — мягкая, спокойная, искренняя. Лоренций лежал между ними, все больше вспоминая прошлое. Все это было: теплые волны, смех, легкое дуновение ветерка, люди рядом с ним.       Брат и сестра.       Он сжал пальцы на их ладонях и выдохнул:       — Все так, как должно быть.       Ни слова в ответ — только сжавшиеся в ответ пальцы и шелест прибрежных волн.       Все так, как должно быть.