Морте

      Когда Маркус и Лектра плыли в Минратос, они видели бескрайнее море — и изредка берега и городские пристани. Теперь же их взору открывался весь Тевинтер с высоты птичьего — вернее, драконьего полета. Зрелище было удивительное. Городские башни, поля, леса, горы… это было захватывающе, хотя и не отвлекало от сильного ветра, холода и стискивающих их когтей. Лоренций попробовал нести их, ухватив за талию; это было не так больно, как за плечи, но голова кружилась еще сильнее, да и холодный ветер пронизывал до костей. Подумав, троица купила в близлежащей деревне палатку, чтобы Лоренций мог переносить Маркуса, Лектру и все вещи в огромном мешке. Так оказалось значительно удобнее. Правда, в палатке почти сразу же появились дырки: Маркус и Лектра все-таки хотели увидеть, как выглядит Тедас.       За стенами Минратоса открывался совсем другой Тевинтер, полный зелени, рек и гор. На юге его, у границы с Неваррой, раскинулись Безмолвные равнины — место решающей битвы Первого Мора, которое так и осталось иссушенной пустыней. Лоренций немного полетал над ней, изучая — и после этого еще сутки был сумрачен, хотя лично он на Безмолвных равнинах не был и орды порождений тьмы в атаку против разумных никогда не вел. Неварра казалась похожей на Тевинтер: те же башни, дороги, поля, леса, редкие моровые пустоши. То же было и в Вольной Марке, но тамошние города куда сильнее отличались друг от друга. Величественный Старкхевен не походил ни на строгий Тантерваль, ни на мрачный Киркволл. С юга Марку прорезали горы Виммарк, даже сверху казавшиеся огромными и неприступными. Лектра с содроганием вспоминала, как она с товарищами-отступниками в свое время пробирались через Виммаркские горы и потеряли за время перехода троих (было бы больше, если бы маги не защищали и лечили друг друга). Лететь через них, конечно, было куда проще. Дальше раскинулось Недремлющее море, обманчиво спокойное с высоты — и, наконец, северный берег Ферелдена, неприветливый, но очень хорошо знакомый.       Конечно, все это случилось не за один день. Лоренций мог находиться в облике дракона чуть меньше часа, потом ему требовалось восстановить силы. Поэтому троица останавливалась на постоялых дворах, просилась на ночлег в деревнях; пару раз им пришлось ночевать в горных пещерах, к вящему неудовольствию Лектры. Однажды они попросили было пустить их на ночлег в неварранский клан долийцев, но те отказались иметь дело с «шемленами».       Лектре все это было знакомо. За восемь лет скитаний с другими отступниками она многое видела и испытала. Теперь она без труда вспоминала, какие травы пригодятся для лечения, как искать дорогу в лесу и как охотиться на диких зверей. С последним ей помогал Маркус, раздобывший лук в одной из деревень, с травами — Лоренций: ему удалось опытным путем создать аналог настоя, сбивающего Зов. Эффект от него был слабее, но зато рецепт — куда проще, чем у тевинтерских Стражей. В общем, всем троим было чем заняться.       Маркус, глядя на все вокруг, думал, как же мало он видел прежде. Он почти всю свою жизнь провел в Амарантайне, видел только Ферелден, куски Глубинных троп и улицы Минратоса. А сколько всего было за пределами этого! Столько дорог, столько удивительных вещей, столько судеб… Лоренций тоже восхищался миром вокруг, говорил, что он полон красоты. Маркус про себя добавлял, что не только красоты, но и возможностей. Вместо того чтобы сидеть в Ферелдене, можно было бы исследовать забытые уголки Тедаса, узнать что-то невероятное… хотя сейчас, конечно, выбирать не приходилось. Нужно было вернуться к Адвену, предоставить подробный отчет и заниматься делами Серых Стражей на родине. Но впервые эта перспектива казалась Маркусу безрадостной.       Возможно, еще и потому, что ничего в его жизни уже не могло быть как раньше.       Однажды, когда измотанный полетом Лоренций спал в заброшенном деревенском сарае, Маркус и Лектра сидели рядом и охраняли его сон. Маркус нерешительно коснулся руки жены.       — Леки… как ты?       Она посмотрела на него с усталой улыбкой. Невозможно было злиться на мужа, который закрыл ее своим телом в битве.       — Нормально. Будет куда лучше, когда я наконец усну на своей кровати в Башне Бдения, но и так пойдет. — В ее зеленых глазах сверкнуло беспокойство. — А ты?       — Да так, тоже ничего. — Маркус помолчал. — Только… не знаю. Не хочу возвращаться.       — Почему?       — Потому что… все так изменилось. И ничего не будет как прежде.       Помолчав, Лектра вздохнула.       — Это правда. Все очень сильно изменилось.       Маркус пододвинулся к ней поближе и мягко сжал ее пальцы.       — Ты хочешь, чтобы я ушел?       Лектра дернулась:       — Почему? С чего ты взял?       — Ну, ты на меня долго злилась. Может, до сих пор злишься. И как-то неясно теперь, женаты мы или нет. — Маркус с тоской глянул на их обручальные серьги в ушах Лоренция. — Может, ты уже и не хочешь этого? Может… мы зря поженились?       Лектра помолчала. Она много думала об этом… но с трудом могла уложить в слова. Хотя в ее душе не осталось искреннего гнева, его выражать было даже проще. А теперь…       — Мне тоже непонятно, женаты мы или нет, — вздохнула она. — Но… я люблю тебя, Марк. Никогда не переставала. Даже когда ты каждый день уходил развлекать Кальпернию.       В ее голосе снова прорвалось раздражение. Маркус вздохнул и отвел глаза.       — Я тут подумал… Если бы не Зов и не Корифей, я бы упросил Адвена дать мне какие-нибудь задание у огра на рогах. Чтобы можно было шляться по миру, изучать, что где есть, любоваться красотами… в мире ведь столько всего. Мне все равно теперь в Башне не будет сидеться, хоть ненадолго попрошу меня отпустить куда-нибудь. И ты от меня отдохнешь. — Он грустно улыбнулся. — Изменишь мне с кем-нибудь. Да хоть с Кейром, например: он многим девушкам нравится. Или Хела там, Асаара, если тебе женщины ближе…       Лектра покачала головой.       — Это было бы честно, но… не знаю. Сейчас я даже думать не хочу о том, чтобы изменять тебе с кем-то из Стражей. Я ведь не желаю никого из них. — Она обняла Маркуса за плечи. — И эта твоя идея — уйти, чтобы мне на глаза не попадаться… Марк, легче от этого не будет — ни мне, ни тебе. Да и насчет красот этого мира… ты как будто не видишь, как трудно выживать в путешествии.       — Не знаю. Втроем не трудно.       — Но ты будешь один. Одному справиться почти невозможно. Так только Феликс умеет, и то не всегда. Тебе… не надо так рисковать. Пожалуйста. Ты и так под удар подставился, чтобы меня спасти.       Маркус улыбнулся и положил ей голову на плечо.       — И я сделал бы это снова. Не благодари.       — Я, кажется, так толком и не поблагодарила… — Лектра взяла его пальцы в ладонь и нерешительно коснулась их губами. — Спасибо.       Улыбка Маркуса дрогнула. Он тоже поцеловал руку Лектры.       — Обращайся.       Посерьезнев, он коснулся ее щеки. Родные, любимые черты… как давно они не были рядом.       — Хочешь, мы займемся любовью? — тихо спросил он. Лектра покосилась на Лоренция:       — Ничего, что мы не одни?       — Да ладно, он спит. А если уж ты сомневаешься… мы можем сделать это в Тени. Я как раз мечтал попробовать.       Лектра задумалась. Ей редко хотелось мужа, разве только под воздействием магии… но мысль казалась интересной. Да и избегала Маркуса она слишком долго. Может быть, как раз сейчас, когда они чудом избежали смерти, они смогут сделать что-то удивительное…       — Ладно. Найдем друг друга по ауре. — Она улыбнулась. — Я тоже научилась распознавать твою.       — Ого! — Маркус тоже улыбнулся, глаза его заблестели. — Здорово! Ну… тогда вперед.       Они заперли дверь, на всякий случай поставили защитное заклинание и уснули на жухлом сене. Встретились в Тени, почти одновременно найдя друг друга по знакомым аурам. Маркус — неиссякаемая энергия, желание, скрытая за ними боль. Лектра — спокойствие, мудрость и та же скрытая боль. Обоим нужно было избавиться от нее, от снедающей обоих нерешенности. Сейчас имело значение только то, что они были вдвоем.       Маркус привычно избавлял их обоих от одежды, попутно концентрируя магию. Каждое прикосновение его пальцев, губ и языка несло магическое желание; его порывы следовали за порывами Лектры. Но и она сама не оставалась в стороне. Разум вспомнил знакомую песню. Голос, тихий и нежный, резонировал силой сказанных слов. — Всех одари любовью и счастьем, И да будешь любим до конца твоих дней. Теперь же усни, и я рядом с тобою Буду с песней сидеть: люли, люли, лай-лей.       Под рукой не было кинжала, и Лектра рассекла запястье об острый край лириумной глыбы. Сила ее любви, провозглашенная голосом, закрепилась кровью. Лектра продолжала петь, пока Маркус обнимал и ласкал ее. Желание лилось рекой, словно голос приманил его. Маркус чувствовал кожей, что пространство вокруг них изменяется, наполняется невыразимой нежностью. В реальном мире такого не бывало.       Их тела и голоса слились воедино. — Защищу и хранить тебя буду от бед, Люли-люли, лай-лей.       Кровь, магия, звук и нежность прикосновений — все было одно. Волна счастья накрыла обоих с головой, унося прочь все мысли. Остались только они двое — и навеки связавшая их нежность.       Когда все стихло, Маркус слизал немного крови с запястья Лектры и прошептал:       — Как же я тебя люблю, Леки.       — И я тебя, — выдохнула она в ответ. Пространство продолжало излучать нежность.       Когда они вернулись в реальный мир и посмотрели друг на друга, то увидели, что оба плакали от счастья. Тихо засмеявшись, они сжали друг друга в объятиях.       — О, это хороший знак.       Услышав голос Лоренция, Маркус и Лектра обернулись к нему.       — Мы тебя разбудили? — извиняющимся тоном поинтересовался Маркус.       — Я почувствовал что-то рядом с собой. Проснувшись, увидел, что ваши тела необычно извиваются для сна. Движения были знакомы. Вы занимались сексом в Тени?       — Да, — Лектра чуть смущенно улыбнулась и погладила ладонь мужа. — И это было… невероятно. Лучше, чем когда-либо раньше.       — Ага. — Маркус крепко прижал ее к себе. — Магия творит чудеса… особенно в Тени. Хотя тут, пожалуй, это мы творили чудеса.       — Понимаю. — Лоренций улыбнулся. — Вы создали нечто новое и прекрасное. Это удивительное чувство. И, как я понимаю, вы разрешили противоречия?       Помолчав, Маркус ответил:       — Не то чтобы полностью. Но, думаю, мы на пути к этому.       — Хорошо. Все так, как должно быть.       После этого дорога домой стала куда приятнее. Конечно, трудности пути никуда не делись: все еще приходилось искать ночлег, добывать еду, а порой и отбиваться от бандитов, которым вздумалось ограбить трех путников на большой дороге. Но радость и надежда отвлекали от всего этого.       Маркус даже впервые за долгое время ощутил порыв вдохновения. Кое-как умещая буквы на оставшихся листах бумаги, он писал нечто совсем новое.       «Нежные трели ее голоса летели в небе, как птицы. Они были сильнее ветра, сильнее любой магии: даже сам Создатель не смог бы им противостоять.       Он коснулся руками ее мягкой груди, лег сверху, слился с ней в одном потоке. Не вторгся, но мягко вошел. Желанию требовалось идти дальше, вперед, к самому центру страсти.       Она была его Андрасте, он — ее Мафератом. Только он не выдал ее тевинтерским врагам.       Ее губы продолжали дарить ему и миру песни — легкие, нежные, светлые. Его желание вело их вперед.       У этой дороги не было конца. Даже волны счастья, извергающиеся наружу из обоих, не могли их замедлить.       Зелень и охра. Кровь и дух. Знание и желание.       Они были одно».       Традиционно поддержав героев самоудовлетворением, Маркус гордо показал рассказ Лектре. Она обрадовалась:       — О, я как раз давно не читала ничего твоего. Ну-ка…       Она порой посмеивалась над некоторыми оборотами, как обычно — но читала с восторгом. Изумленно посмотрела на Маркуса:       — Это же о нас с тобой.       — Ага.       — Но ты никогда не писал о себе… и тем более обо мне.       — Ага. — Маркус взял ее за руку. — А теперь вот написал. Тебе нравится?       — Очень. — Она нежно коснулась губами его щеки. — Пожалуй, из всего, что ты писал, это больше всего похоже на правду.       — Можно и мне прочесть?       Обернувшись на голос Лоренция, Маркус пожал плечами и протянул ему листки.       — Держи. Правда, ты вроде не в большом восторге от моей писанины.       — Возможно, потому, что до этого ты писал о странных соитиях вурдалаков.       Лоренций внимательно прочитал рассказ — и наконец поднял глаза на Маркуса.       — Здесь тоже речь о соитии. Ты всегда пишешь о сексе?       — Ну… да. Как будто это плохо, — буркнул тот.       — Я этого не говорил… Здесь описаны люди, похожие на вас с Лектрой, и некая интересная магия.       — Это и есть я и Леки, — вздохнул Маркус. — И это практически слово в слово то, что между нами было в Тени.       — Ну, не совсем слово в слово, — заметила Лектра, — но да, многое похоже. А еще… да, у Марка во всех рассказах кто-то с кем-то трахается в разных позах, порой физически невозможных, — Маркус обиженно покосился на жену, — но на самом деле они совсем не о сексе.       — А о чем?       — Единение. О том, как люди, эльфы, прочие разумные и не очень разумные тянутся друг к другу и хотят быть вместе. Иногда полюбовно, иногда не очень… но Марк всегда с ними. Он помогает им быть вместе, почувствовать друг друга, полюбить… потому что тоже их любит.       — Ты писал о том, как Сетий овладел Имшэлем и подчинил его силе сферы. Разве это любовь?       — Не совсем, — кивнул Маркус. — Тут, конечно, не все по взаимному согласию было… но эти двое тоже хотели быть вместе. По-своему. Очень извращенно. Тоже хотели слиться в одном порыве, и слились. Пусть даже это с виду не похоже на нормальные отношения — они хотели быть вместе и быть едины. Вот, пожалуйста.       Лоренций задумчиво перечитал рассказ. Нашел среди листков в лежащей на полу сумке другие, перечитал и их. Эмоции сменяли друг друга на его лице. Наконец он снова посмотрел на Маркуса.       — Мне тоже открылся этот смысл. — Он с уважением кивнул. — Стало быть, ты творишь ради того, чтобы нести в этот мир единение. Это благородно.       — Ну, — Маркус потупился, — я его не то чтобы прямо несу. Я только тебе и Лектре давал читать то, что пишу. А то в других рассказах Стражи себя узнают, еще кто там… меня за такое могут из ордена выгнать. Ну или, не знаю, член мне отрезать… — Он поежился.       — За что? Это же вещи удивительной глубины. Конечно, язык у них странный, но смысл… такое стоит нести в мир.       — Хм… — Лектра задумалась. — А что, если попробовать издать твои рассказы под псевдонимом? Назовешься каким-нибудь вычурным орлесианским именем… не знаю, барон де Живопен, например.       Маркус прыснул от смеха.       — Живопен, ага… не, лучше я буду женщиной. Как Распутная вдова в Орлее, только лучше. Она даже не сама пишет все эти романы. Женщину точно не осудят за всякие там романтические непристойности… хотя в рассказе про мага и храмовницу у меня даже и секса-то не было, одни только предисловия… — Он решительно кивнул. — Слушай, а мне нравится эта идея. Придумаю себе женское имя и пошлю рукописи какому-нибудь издателю. Вряд ли он по почерку определит, что я не женщина.       — Вряд ли. — Лектра улыбнулась. — И, может, ему тоже понравится, как и нам. Только сначала надо добраться до Башни Бдения: из глухого леса такое точно отправлять не стоит.       — Ага.       Все это было слишком хорошо, чтобы продолжаться долго.       Когда они пересекли почти всю Вольную Марку и уже подлетали к Киркволлу на юге, небо дрогнуло. Где-то на юго-западе его прорезал зеленый столп, заметный даже издалека. Лоренций был от него в сотнях лиг, но его качнуло в полете: мощная энергия от этого столпа разлеталась далеко. Лоренций не выдержал, опустил свою ношу вниз и вернулся в человеческий облик. Втроем они уставились на еле заметную издалека зеленую полосу.       — Что это за хрень? — удивился Маркус. — От нее аж небо встряхнуло, хотя она так далеко… где-то в Орлее, наверное, или на краю Ферелдена… — Он глянул на Лоренция. — Тебе эта штука ничего не напоминает? Ну, вдруг ты такое видел…       Лоренций ошеломленно покачал головой.       — Нет. Но ты прав: сила сотрясла все небо. Там случилось что-то невообразимое.       — Не Корифей ли это устроил? — нахмурилась Лектра. — Хотя я не знаю, зачем ему этот зеленый столп… разве что…       — Он же хотел попасть в Черный город, — продолжил ее мысль Маркус. — Может, это такие врата? Хотя странно, что они идут ввысь, как башня. С другой стороны, Черный город наверху, так что, может, это и правильно…       — Нет. — Лоренций посуровел. — Это не правильно. Если это дело рук Сетия, то это ужасно. Нам нужно отправиться туда, посмотреть, что это, и остановить его.       Он подался вперед, но Маркус удержал его за плечо:       — Стой! Не надо! Нам все еще нужно в Башню Бдения, чтобы предупредить Стражей!       — Но если Сетий совершит задуманное…       — Кажется, уже совершил, — мрачно вздохнула Лектра. — И даже если мы сейчас за один присест долетим дотуда — а лететь далеко — то попадем на пепелище. Надо предупредить Стражей, пока есть такая возможность. Нам повезло, мы могли увидеть это первыми.       Лоренций стиснул зубы и некоторое время молчал. Наконец он отвернулся от зеленой полосы, ведущей в небо.       — Вы правы. Нам стоит придерживаться намеченного плана. — Он вздохнул. — Мне казалось, что мы одержали победу… но я заблуждался.       Ответом ему была мрачная тишина.