Морте

      С момента их возвращения в Ферелден прошло около месяца. Адвен выслушал рассказ троицы о случившемся, вздохнул и заявил, что они отлично справились: могло быть гораздо хуже. Лоренцию предложили остаться в Башне Бдения, но он отказался, хотя и возвращаться на Глубинные тропы тоже желанием не горел. В итоге Адвен предложил компромиссное решение: Лоренцию отдадут заброшенные сильверитовые шахты в лесу Вендинг, где раньше было его убежище. Поскольку шахты соединены и с поверхностью, и с Глубинными тропами, он сможет оставаться на связи и со Стражами, и с порождениями тьмы. Лоренций согласился с этим решением, сходил на Глубинные тропы за Гурдом и принялся обустраиваться на старом новом месте. Маркус и Лектра остались в Башне Бдения, но навестили его уже раза три. Без них было пустовато, но новые исследования захватили Лоренция с головой. Они — и еще попытки обустроить жилище и наладить отношения с Гурдом. Аввар все еще был обижен на него, не мог принять, что Лоренций теперь лишен скверны, а Гурд так и останется искаженным вурдалаком. Лоренций пообещал ему и себе попробовать что-то с этим сделать, но аввар продолжал дуться. При этом он понимал, что Лоренций так резко изменился не по своей воле и что вернуть ничего нельзя, но его чувства были задеты. Ситуация получалась в точности как у Лектры и Маркуса немногим раньше. Такие вещи и правда решались тяжело.       Непросто было и покидать порождений тьмы. Они не приняли его новый облик и чистую кровь — хорошо хоть согласились не враждовать с поверхностью. С некоторыми даже удалось договориться о встречах, когда спуски на Глубинные тропы будут восстановлены. Спустя десять лет в шахтах все еще царило запустение, а для человеческих глаз зрелище было невыносимым. Только Гурд равнодушно осматривал древние стены и говорил, что ему тут «ничего, неплохо»; Лоренций хотел привести это место в порядок. Потом, конечно, когда в небе перестанет зиять этот огромный разрыв, а Стражи не будут страдать от ложного Зова. Гурд тоже страдал, и только с настоем ему становилось легче. От этого он даже меньше дулся.       И все же Лоренций чувствовал себя на своем месте. Стражи считали его уважаемым союзником, для порождений тьмы он тоже врагом не был. Исследования, которыми он занимался, действительно могли сделать мир лучше. Вдобавок наземная часть шахт выглядела очень пристойно, особенно снаружи, а лесным воздухом было приятно дышать. Конечно, в Ферелдене было чересчур холодно, и Минратос нравился Лоренцию намного больше, но и здесь было неплохо. На новом месте появились новый статус и новая цель — и они ему нравились. Маркус как-то говорил Лоренцию, что его аура похожа на бушующий водопад — столько в ней творческой энергии. Сейчас Лоренций чувствовал в себе эту энергию, и она ему очень помогала. Но иногда хотелось просто выдохнуть и расслабиться.       Тень всегда встречала его благосклонно. Духи чувствовали его силу и не нападали, за очень редким исключением. Можно было спокойно осмыслить то, что происходит, и придумать решение.       Как раз в такой момент кто-то бесцеремонно подхватил Лоренция и перенес в другой участок Тени. Он успел только подумать, что это ощущение ему знакомо — и увидел перед собой две фигуры. Долговязый тощий вурдалак с перекошенным от ярости лицом и нагло усмехающийся не-человек в потрепанной куртке с перьями.       Сетий Амладарис и дух выбора Имшэль.       — Опять? — удивленно пробормотал Лоренций. Недозволенный поднял ладони вверх, словно сдаваясь:       — О, прошу, без резких движений. Я всего лишь инструмент божественной воли! Мой господин возжелал видеть тебя — и я не мог ему отказать.       — Разве ты не освободился от его власти?       — Ах, если бы! — Но, горестно вскрикнув, Имшэль покосился на него с усмешкой. Похоже, он был не так уж несвободен.       В глазах Сетия пылал огонь злобы.       — Как ты смел противиться моей воле? — прошипел он, глядя на Лоренция. — Как смел украсть то, что тебе не принадлежит?       — Я вернул то, что было отнято у меня, — возразил Лоренций.       — Лжец. Тебе воздастся.       Сетий занес руку, словно желая ударить — но его жест казался неубедительным. Лоренций задумчиво склонил голову набок.       — Как странно. Мы сразились больше месяца назад, и ты только сейчас решил воздать мне по заслугам?       — О, — вмешался Недозволенный, — мой господин хотел поквитаться с тобой! Но его задержали дела. Неотложные, божественно неотложные дела.       — Не говори за меня, бесполезная тварь, — прошипел Сетий. Он выглядел… старым. Удивительно, что Лоренций раньше этого не замечал. Хотя по возрасту он должен был быть немногим младше Сетия — самое большое лет на двадцать — но груза своих прожитых лет он не чувствовал. Они были его частью, такой же гармоничной, как кожа или аура. Но тот, кто называл себя богом, казался слишком старым и измотанным. Лоренций поймал себя на странном порыве сочувствия, но тут же унял его. Это было неуместно.       В отличие от логичных вопросов.       — Тот разрыв — Брешь, как его называют — это ведь ты сотворил? — спросил Лоренций. Сетий стиснул зубы:       — Ты не достоин знать о планах бога.       — Врата в Золотой город… открытые в храме, основанные на лириумных жилах и сотнях смертей. — Лоренций покачал головой. — Снова та же ошибка. Зачем?       — Это не ошибка! — Сетий рванулся к нему — но не атаковал, а просто скалился. Почему он не нападал? — Это истинный путь к величию!       — Если так, то почему ты не там? — Лоренций указал на скалы Черного города в небе. Имшэль восторженно ахнул:       — О, какой изумительный вопрос! Господин, ты обязан ответить на эту дерзость!       Сетий зарычал. В руке его все же появилось черное пламя — и, полетев вперед, разбилось о мгновенно выставленный щит Лоренция.       — Потому что вокруг одни воры! Ты вытащил бесценную силу из сферы! Якорь, должный даровать мне силу идти по Тени, отнял бездарный раттус! — Сетий даже брызгал слюной от гнева. — Но я найду другой путь! Я не отступлюсь от своего!       Лоренций кивнул. Он слышал рассказы об эльфе, который мог закрывать появляющиеся всюду разрывы в Завесе. Неужели и он оказался сильнее самозваного бога?       — Сетий. — Услышав свое имя, тот зарычал еще громче, но Лоренций не дал ему себя перебить. — Пора отступиться. Я начинаю испытывать сочувствие к твоим промахам, а это недопустимо.       — Да как ты смеешь…       Сетий сыпал угрозами, но каждая казалась легче предыдущей. Удивительно. Раньше Лоренций полагал, что они равны по силе, или даже он слабее… но теперь нависающий над ним во весь свой рост Сетий казался лишь тенью. Очень громкой и одаренной в магии тенью.       Лоренций и в прошлый раз не испытывал перед ним страха, но сейчас у него было оружие еще сильнее. Никакая магия не могла сравниться с правдой.       — Тебе не дано победить, Сетий. Уртемиэль сказал мне, что тебя одолеют.       Искаженное скверной и лириумом лицо Сетия застыло в изумленной гримасе.       — Ты лжешь. Никто не слышал богов уже тысячу лет.       — Я видел Уртемиэля совсем недавно. Я говорил с ним здесь, в Тени. Он изменился, переродился в другую сущность — но он помнил меня и говорил со мной.       Сетий будто забыл, как надо дышать. Он смотрел на Лоренция, не двигаясь и даже не моргая.       — Этого не может быть, — наконец выдохнул он — медленно, через силу. — Ты лжешь. Боги не говорили с нами с самого…       — Они не звали нас в Золотой город, — сказал Лоренций. Заметил, как в это время качнул головой Имшэль — и что-то кольнуло внутри. Вот кто мог явиться ему вместо Уртемиэля и дать ложный знак… но нет, сейчас было не время думать об этом. — И не зовут сейчас. Уртемиэль сказал, что тебя победят числом и умением. Не я, но другие. Их будет много.       — Ложь. Ложь! Ложь!!       Его крик был страшен, но Лоренций не сдвинулся с места. Он продолжал смотреть на своего врага — того, кто звал себя богом. Самозваный бог качал головой, отказываясь верить услышанному. Рука самозваного бога задрожала.       Он и до этого боялся — но сейчас это стало очевидно.       — Я ни разу не солгал тебе, Сетий, — спокойно проговорил Лоренций. — Ты не бог. Истинный бог сказал, что тебе не победить. Твой замысел был ошибкой тысячу лет назад и ошибочен сейчас. Остановись.       — Не смей приказывать мне! — вскричал Сетий. — Не смей! Ты не…       Он снова попытался призвать черное пламя — но получились лишь жалкие искры, неспособные поджечь даже сухую траву. Сетий разразился очередным криком и исчез во вспышке черного дыма. Раздались медленные хлопки в ладоши.       — Браво, — с уважением кивнул Имшэль. — Это было великолепно, друг Лоренций. Я даже не ожидал, что ты заставишь моего господина бежать, сверкая пятками. До чего же это зрелище освежает!       Лоренций сурово посмотрел на него.       — Это ты принял облик Уртемиэля, чтобы заманить меня в Золотой город?       — Делать мне больше нечего. — Подумав, Имшэль пожал плечами: — Наверное, Зибенкек — такие жесты в ее духе. А, может, и нет. Короче, не лезь ко мне со своими глупостями.       Ответ разочаровывал — но, может, большего знать было и не нужно. Выдохнув, Лоренций спросил:       — Почему ты все еще служишь ему?       — Служу? — Недозволенный громко засмеялся. — О, как наивно с твоей стороны так думать! Да, мой господин имеет на меня кое-какое влияние — но разве это важно? Разве мне не дороги эти удивительные истерики, страсти и тяжелейшие выборы?       — Хм. — Лоренций помолчал. — То есть Сетий не подчинил тебя, силой сферы заставив ублажать его в постели?       Имшэль поперхнулся:       — Великая Тень, откуда ты это взял? Я бы допустил, что ты так издевательски шутишь, но тебя, бедолагу, обделили умением шутить…       Лоренций хотел было назвать имя Маркуса, но вовремя остановился. Недозволенный и без того причинил достаточно боли ему и Лектре; возможно, после такого он захочет отомстить. К счастью, решение нашлось быстро.       — Ты призывал его, упоминая жухлую плоть и говоря, что истосковался по его вниманию. Я подумал, что это может быть обусловлено вашим… единением.       Имшэль вздохнул:       — Вот об этом я и говорю — ты совсем не понимаешь шуток. С тобой, наверное, ужасно скучно.       — Вовсе нет.       — Вовсе да. Ох, ладно, — он отмахнулся, — ты мне уже надоел. За моим разъяренным господином наблюдать куда интереснее.       Помолчав, Лоренций спросил:       — Ты можешь его остановить? Он уже причинил немало страданий этому миру.       — Фу, — Недозволенный скорчился в брезгливой гримасе, — какие благородные слова. Омерзительно. Особенно омерзительно это слышать от тебя, друг Лоренций. Ты ведь такой же, как он, только лицом поинтереснее.       — Нет. Я понял свою ошибку. Понял, что совершил ужасное. Больше я этого не допущу. Сетий же не понимает.       — Ох. — Имшэль подпер щеку рукой, делано задумавшись. — Задам тебе простой и банальный вопрос. Что может изменить природу смертного?       Лоренций задумался — и вдруг понял, что знает ответ. Он всегда был внутри. Именно он подталкивал к вопросам, к воспоминаниям… к тому, чтобы коснуться прежней боли. К тому, чтобы исправить ошибку.       — Сожаление.       — А вот и нетушки. Ни-че-го. Ничто не способно изменить вашу скучную и унылую природу! Только посмотри. Семеро горделивых альтус, которым было нечем заняться, решили поиграть в богов. Кончилось это феерически забавно. Один из этих альтус до сих пор считает, что он стал богом — ну или станет, какая разница. Другой ужасно напоминает мне одного эв… эльфийского бога: тот тоже казался эдаким простым парнем, который помогает другим — а на деле оставался такой же горделивой сволочью. Еще пятеро… ну, они наверняка тоже дураки.       Лоренций задумался над его словами.       — Ты сравнил меня с богом? Но я не бог.       — Ну-ну. И последователей у тебя нет, и создавать новый мир ты не желаешь, и в божественного дракона превращаешься просто от скуки. Одни мои знакомые тоже так начинали, — Недозволенный криво усмехнулся. — Кончилось тоже феерически… хотя и не так уж смешно.       — Сетий не бог, и я тоже. — Помолчав, Лоренций прибавил: — Возвращайся к своему господину, Имшэль.       — О, какое предательство! — Глаза Недозволенного хитро сверкнули. — Еще увидимся, друг Лоренций.       И тут же исчез.       Лоренций проснулся и беспокойно огляделся по сторонам. Вокруг все те же стены — голые, холодные, надо что-то с этим сделать. В окнах уже заметен пробивающийся рассвет. В грудь Лоренция сонно сопел Гурд: он всегда ложился на краю кровати, но просыпался совсем вплотную к нему, чуть не обнимая. Лоренций коснулся его потускневших рыжих волос. Аввар стал выглядеть иначе, но душой совсем не изменился. Может быть, Имшэль прав? Но сам Лоренций изменился за эти века. Значит, он тоже прав. Может, иные смертные могут измениться, а иные нет.       Может, им просто нужно время. Или разум, как в случае с Сетием.       Лоренций задумчиво коснулся мочки уха. Пальцы нащупали серьгу — простую, без узоров, но из чистого золота. Зачарованное серебро вернулось к Маркусу и Лектре.       Хорошо бы они вскоре его навестили.       Снова глянув на занимающийся рассвет, Лоренций улыбнулся.       «Я не бог. Мне это не нужно».       А вот что нужно было, так это окончательно наладить камин. И, возможно, постелить в спальню ковер.       Лишь бы не красный.