Под покровом ночи твой лик прекраснее луны

Чимин должен встать. Должен подняться с колен, должен побежать за драконом, должен сделать хоть что-то, чтобы спасти их двоих. Спасти себя от смертельной болезни, спасти Юнги от проклятия, ломающего ему жизнь, спасти их любовь… Но Чимин не может даже просто встать, о каком спасении чего-либо вообще может идти речь? Он ранен, подавлен, разбит. Несколько секунд назад он был уверен, что их план обречён на успех, а теперь Чимин ни в чём уже не уверен и, если честно, желает только одного. Думая, что уже ничего не исправить, он хочет просто погибнуть. Хочет, чтобы дракон вдруг вернулся и добил его своими ужасающими когтями, которыми уже ранил руку. Почему же только руку? Почему он так сильно промахнулся, почему не попал в сердце, что теперь сгорает от сильнейшей боли поражения? — Юнги… Вернись, — шепчет Чимин, понимая, что его мольбы сейчас абсолютно бессмысленны. Юнги его не услышит, его вообще сейчас нет. А Чимин плачет, захлёбывается слезами, в бреду отчаяния умоляя Юнги вернуться. Ещё больше его состояние бреда усиливается из-за боли, пожирающей руку принца, переходя даже немного в голову. Чимин не замечает, в какой момент его всепоглощающего отчаяния он и вовсе опустился на землю, оказавшись спрятанным среди высокой травы. Зачем-то он касается своей шеи и замечает, что на ней тоже уже появилась столь ненавистная чешуя. Видимо, из-за ранения она начала двигаться по телу Чимина ещё быстрее. «Точно так же, как волосы Юнги краснеют от ран…» — вспоминает Пак и ещё отчаяннее плачет, в моменте рыдания переходя уже даже на крик. — Почему ты сдаёшься? — слышит Чимин голос… Юнги? Пак нервно усмехается, понимая, что этот Юнги — очевиднейшая игра воображения принца. Мина здесь нет и быть не может, просто отчаявшийся Чимин пытается успокоить себя призраком возлюбленного. — А разве есть другой путь? — Чимин не поднимает глаза на призрака, не видя в этом смысла. Вид Юнги сейчас бы довёл Пака до грани, — Флейта сломана, ты улетел и ранил меня. Мне кажется… Так и выглядит наш несчастливый конец, — Чимин жмурится, пытаясь остановить подбирающиеся слёзы, но они текут лишь сильнее, — Прости, Юнги. Я не справился… — Не говори глупостей, — призрак садится на корточки перед лежащим Чимином, и Пак слышит какой-то фантомный металлический звон, исходящий от него, — День только начинается. Ты лишился вспомогательных средств, без флейты и по факту без руки действительно будет тяжелее справиться. Но не невозможно. Просто… Не сдавайся так рано, пожалуйста. Сейчас даже солнце толком не поднялось, а ты уже лежишь в отчаянии. Я знаю, что ты был слаб всегда. Но… Сейчас самое время стать сильнее, как считаешь? — призрак касается волос Пака, убирая их с лица. Руки Мина холодные, холоднее, чем обычно. А почему они вообще без перчаток? — Наша жизнь похожа на сказку, тебе так не кажется? А сказка… На то и сказка, чтобы хорошо заканчиваться. — Хочешь… Чтобы у нашей сказки был счастливый конец? — слабо улыбается Чимин, подняв на призрачного Юнги взгляд. — Именно. Ты уж постарайся. Я ненавижу сказки с плохим концом, — усмехается призрак и растворяется. Чимин хотел было протянуть к нему руку и коснуться него… Но уже не успел. Но отчаяния от этого факта он уже не почувствовал. Чимин медленно поднимается с земли, ещё немного шмыгая носом, не успев отойти от плача длиной в несколько минут. — Юнги не любит сказки с плохим концом, — прошептал себе под нос Чимин, взглянув на своё отражение в осколках металлической флейты. Заплаканный, растрёпанный, испачканный в собственной крови. Несколько мгновений назад он был предельно сломлен, а теперь снова воспрял духом после разговора с призрачным Юнги. Чимин быстро зашагал в сторону дома, где стояла повозка с лошадью, которую ему необходимо было седлать. И погружённый в осознание того, как сильно поднят в этот момент его дух, Пак даже не задумался о происхождении призрака Мина, о том, почему у него не было перчаток, а от его движений исходил мелодичный металлический звон. Это неважно. Важно то, что Чимину нужно найти улетевшего дракона и спасти их двоих. Также из повозки Пак достаёт оставленное там Мином оружие. Меч Юнги, как и всегда, ярко сияет, словно луна именно на этом клинке решила передохнуть, пока солнце сменяет её на небосводе. Хорошо, что оружие Юнги осталось в форме меча, ведь им Чимин хотя бы неплохо владеет. Но, кажется, в столкновении с драконом Чимину стоило бы воспользоваться луком… Которым он как раз очень плохо владеет, точно не как Юнги, который почти не тратит времени на прицеливание, его стрела всегда будто бы беспрекословно слушается. Мин никогда не промахивается, в то время как Пак даже держать лук уверенно не может. Тем более Чимин просто без понятия, как заставить меч в его руках перевоплотиться в лук… У Чимина абсолютно нет плана. Он просто садится на лошадь и как можно быстрее едет в ту сторону, в которой, по ощущениям Чимина, исчез дракон. Только вот лошадь больше не зачарована магией дракона, она тоже теперь имеет способность уставать… И это пугает принца. Ему нужно найти дракона, не успев загнать несчастное животное. А что Пак собрался делать, когда найдёт Юнги? Неужели он собрался драться с могущественным существом, способным в одно мгновение испепелить принца? Тем более как Чимин вообще собирается сражаться с Юнги, зная, что того нельзя ранить, это усугубит его драконье проклятие? Слишком много у Чимина вопросов к самому себе, и на эти вопросы у него абсолютно нет ответов. — Наверное… Если я пару раз раню Юнги, ничего ужасного не произойдёт, — размышляет Чимин, вспоминая о том, что у Мина на голове всё ещё больше чёрных волос, чем красных. До полного захвата его тела проклятием ещё далеко, не так ли?.. Пак предположил, что дракон мог двинуться в сторону ближайшего поселения, помня условия его проклятия. «И каждый раз, когда Луна будет начинать убывать, ты будешь сжигать города и деревни наследников твоего народа,» — вспоминает Чимин слова из легенды, которую рассказывал ему Юнги. Быть может, в ближайшем поселении тоже есть наследники некогда могущественного лунного народа, которых теперь драконьи инстинкты Мина зовут сжечь? Ответом на предположение Чимина становится едва ощутимый, но постепенно нарастающий запах гари, исходящий откуда-то дальше по дороге. Видимо, теперь принцу следует отправиться прямо на этот становящийся весьма неприятным запах. Чимин, конечно же, не очень сильно хотел бы видеть то, что мог сделать с какой-нибудь совершенно незнакомой Паку деревней разъярённый дракон, которым стал сейчас Юнги. И как раз сейчас Мин и был таким, и теперь Чимин понимает, почему тот говорил Паку о том, что ему не стоит видеть Юнги в день после полнолуния. Чимин понимает, что Юнги всегда беспокоился о его чувствительной душе и хрупком сердце, именно поэтому Чимину совершенно точно никогда не нужно было видеть то, как дракон Юнги сжигает поселения ни в чём не повинных людей, очевидно, даже убивает их. Это ведь никак не вяжется для Чимина с образом того прекрасного спасителя со змеиным взглядом, за которым давно уже стала скрываться прекраснейшая и добрейшая душа. Принц по едкому запаху дыма стал понимать, что постепенно приближается к поселению, где сейчас может буйствовать дракон. По крайней мере… Чимин искренне надеется, что он сможет столкнуться с Юнги именно здесь, что дракон не улетел дальше сеять разрушения. «А что ты будешь делать, если его здесь уже не будет?» — задаёт Чимину вопрос голос в его голове. А Пак… И думать не хочет об этом, это слишком тяжело для и так пережившего слишком много потрясений принца. На мгновение Чимина посещает пугающая мысль о том, что пожар в поселенье вполне мог уже перебраться и на лес, через который пролегала тропа. А лесной пожар… Явление жуткое, абсолютно неуправляемое. Можно просто не заметить момент, когда попадаешь туда, а уже оказываешься охвачен бушующим пламенем, не имея возможности выбраться. Однако Чимин справедливо подмечает для себя то, что до сих пор не встретил ни одного зверька, что убегал бы от лесного пожара. А значит… Пока что бояться нечего, верно? «А может они уже давно сбежали, когда увидели дракона,» — подумал принц, усмехнувшись со своей недоверчивости к собственным ощущениям, которые в один голос твердили о том, что никакой опасности хотя бы в лесу нет. Но скоро Чимину суждено всё равно покинуть лес и встретиться с опасным ящером, которого ему каким-то действительно чудом нужно снова превратить в прекрасного Юнги. Чуда Чимину сейчас очень сильно не хватает… Наконец-то кроны деревьев расступаются, давая Паку увидеть то, что Мин так хотел скрыть от него. Довольно крупное поселение оказалось уже почти дотла сожжено сильнейшим драконьим огнём. Но людей Чимин не видит… — Они просто сбежали, — уже вслух успокаивает себя Чимин, плавно потянувшись рукой к поясу, где продолжал висеть лунный меч, — Они не могли все… — Паку даже не удаётся произнести вслух другую возможную причину отсутствия здесь людей, и дело не только в том, насколько ужасна сама мысль об этом, а ещё и в том, какой сильной болью внезапно пронзило руку Чимина, — Ну конечно… Я же ранен. Пак и думать забыл о столь глубоком и откровенно жутком ранении, красующемся на его руке. Он и знать не хотел, сколько крови мог уже потерять из-за этой кровоточившей раны, заставившей уже значительную часть груди и шеи Чимина покрыться неприятной чешуёй. «Да как я вообще до сих пор на ногах?» — удивляется принц, посчитав это ещё одним чудом. И ведь правда… То, как на одном лишь чувстве долга перед Юнги он смог протянуть весь этот путь — достойно восхищения. И заканчивать на этом Чимин не собирается, впереди самое сложное. Чимину долго не пришлось искать взглядом своего дракона. Вполне заметно он сидит на крыше ещё более-менее сохранившегося дома, который при этом вполне заметно со стороны начинает постепенно обваливаться под тяжестью ящера. Невольно Пак чувствует страх, видя то, как чёрный дракон до жути сильно выделяется на фоне ясного голубого неба. Оно выглядит таким радостным, вселяющим в смотрящего на него светлое настроение… А дракон жуткий, опасный, смертоносный. И Чимин должен идти к нему. Пак медленно слезает с лошади, стараясь лишний раз не задевать свою больную раненую руку. Получается не очень, ибо рана всё равно даёт о себе знать. Она больше не кровоточит, кровь давно засохла, твёрдой и неприятной корочкой стянув чешую, и так слишком сильно стягивающую руку Чимина. Лошадь Пак оставляет в глубине леса, не привязывает её, давая возможность сбежать при необходимости. Принц мог бы поскакать на лошади, чтобы иметь хоть небольшое увеличение своей скорости в битве с драконом. Но он не мог подвергать ни в чём не провинившееся животное такой опасности. В прошлый раз сильная когтистая драконья лапа ранила руку Чимина, вдруг в следующий раз удар придëтся на лошадь? Чимин не мог позволить случиться этому. Он себе не простит подобного никогда. Поэтому ему придётся полагаться на собственное израненное тело, потерявшее много крови, потерю которой он, кстати говоря, и не чувствует толком. Все болезненные ощущения перекрывает сила воли Чимина. — Юнги… Всё будет хорошо, — прошептал Чимин себе под нос, выставляя меч наготове в сторону, — Я тебе обещаю. И принц вышел из тени деревьев, своим движением сразу привлекая внимание дракона. Пак чувствует, как по его телу пробегают мурашки от этого совершенно не человеческого взгляда дракона. В этом взгляде совершенно точно не было ни одной мысли, тем более не было и намёка на то, что душа, спрятанная внутри тела дракона, искренне любит принца. — Юнги… Пожалуйста, не делай глупостей, — просит Чимин тихо и растерянно, осторожно подходя ближе к дому, на котором сидит дракон, держа меч наготове, — Признаться честно, я без понятия, как теперь нам помочь. Ты ранил меня, сломал флейту… Выглядит так, будто бы это наш несчастный конец… Но я не хочу в это верить. Я лучше позволю тебе убить меня, чем умру от этой чёртовой болезни. Теперь Чимин стоит совсем рядом с этим домом. И дракон всё так же неподвижен, смотрит на Пака, будто чего-то выжидает… И это пугает Чимина ещё сильнее. Будто дракон вот-вот нападёт на него в тот самый момент, когда принц вдруг потеряет бдительность. А взгляд дракона, всё такой же нечеловеческий, внимательно изучает Чимина, наверное, как свою потенциальную жертву. Он может не желать испепелить Пака, раз тот не является потомком его народа, однако… Ничто не мешает дракону захотеть разорвать прекрасного принца, как в тех самых жутких легендах. Внезапно дракон всё же резко срывается с места, напугав Чимина, описывает над его головой круг и стремительно приземляется, намереваясь впиться когтями в человеческую плоть. Но Чимин, наученный Мином, реагирует быстро и выставляет перед собой меч, защитившись от когтей дракона. И, пока тот придумывает новый способ атаки, Пак ускользает чуть в сторону, держа между ними относительно безопасное расстояние. — Может… Если я поговорю с тобой, это сработает? Я… Я попробую, — вздыхает Чимин, сосредоточенно смотря на дракона, в дрожащих от малокровия руках держа меч перед собой. Вот теперь, после резкого движения, Пак начинает чувствовать головокружение и видит лёгкую темноту перед глазами. Времени остаётся мало, — Это, наверное, очень глупо — разговаривать с драконом, который слов-то не понимает. Но вдруг? Вдруг ты поймёшь? Прости, если я вдруг раню тебя… Будем считать, что это ответная рана, ты ведь тоже меня ударил. Что-то я не о том говорю. Вряд ли нытьё о ране вызовет у тебя слёзы, — вздыхает Чимин, смотря на то, как медленно дракон ходит по полукругу, явно собираясь напасть теперь на земле. Чимин держит меч наготове, немного чувствуя радость от того, что дракон хотя бы остаётся на земле, а не атакует с неба. На земле его можно достать мечом. Ожидаемо, дракон в один момент слегка присаживается, набирает силу для прыжка и налетает на Чимина с громким грозным рыком. Тихо ойкнув, Пак опускается на землю, уворачивается от когтей дракона, перекатившись по земле. — С чего бы начать? — довольно громко произносит вслух Чимин, — Я люблю тебя, Юнги, — он пытается приподняться, но боль в руке шлёт принца далеко и надолго, вновь приковав его к земле очередным приступом боли. А дракон не стал жалеть принца, в мгновение ока оказавшись над Чимином, сильные когтистые лапы поставив по обе стороны от головы Чимина. Там были руки, но Пак успел убрать их и выставить вперёд меч, держа его в здоровой руке. Сияющий луной клинок едва касается драконьей шеи. Чимину страшно. В любой момент может наступить столь нежеланная им смерть. Любое мгновение может стать для него последним, если дракон вдруг прибегнет к неожиданным действиям. Рука Чимина, держащая меч, начала заметно дрожать, выдавая его страх перед драконом, обдающим Пака своим горячим смертоносным дыханием. Но, несмотря на свой страх, Чимин смотрел ровно дракону в глаза. Даже когда почувствовал, что в глазах набираются слёзы страха перед смертью. — Я люблю тебя, — как можно твёрже произносит принц, а меч в его руке всё так же ходуном ходит, — И если ты меня сейчас убьёшь… Это будет лучшая из возможных смертей. Это лучше, чем медленно угаснуть от отвратительной болезни. Если мне всё равно суждено умереть, то лучше от когтей любимого, правда… Тебе будет очень больно, когда ты проснёшься и увидишь, что убил меня… Убил того, кого любишь всем сердцем. Я уверен, ты меня любишь даже сильнее меня. Ты столько всего сделал для меня!.. — Чимин всхлипывает, а дракон над ним угрожающе рычит, а мышцы в его лапах напрягаются так, словно он вот-вот нападёт, — Подожди! Не делай этого, умоляю тебя!.. — испугавшись, Пак дёрнул ногой, чуть было не ударив дракона по животу. Не стоит этого делать...— Ты оглох совсем?! Я не верю, что тебя абсолютно нельзя разбудить!.. Разве не любовь всегда побеждает любое проклятие? Меня этому всегда учили все сказки… — Чимин всхлипывает громче. Он заливается слезами, но продолжает смотреть в глаза дракону, — Я… Впервые почувствовал такое доброе отношение именно от тебя. Ты спас меня, Юнги. Ты показал мне мир, что оказался в разы прекраснее того, к чему я привык. И это прекрасно… И ты тоже. Ты — прекраснейший человек, которого я когда-либо встречал. Я так сильно люблю тебя… И я не хочу умирать от твоих рук. Я не хочу, чтобы ты страдал, когда убьёшь меня, не хочу, чтобы наша любовь умирала… Ты не заслуживаешь такого ужаса. Ты не заслуживаешь больше ничего плохого. Ты… Ты правда такой хороший… Только проснись, пожалуйста, Юнги… Юнги! Юнги… — Чимин продолжает нежным голосом звать Мина по имени, надеясь, что это может сработать. Он полностью отдаётся судьбе, постоянно подводящей его, когда откидывает меч в сторону, руки положив в сдающемся жесте. И прикрывает глаза, почти уверенный, что это не сработает. В голове Пак запускает обратный отсчёт для себя, — Юнги… Пожалуйста… — всё ещё с надеждой повторяет Чимин. Дракон снова рычит, напрягается ещё сильнее одним рывком, наклоняется ниже над Паком. И в этот момент принц решает, что это и есть его конец. Дракон сейчас просто съест его, разорвёт на куски. Но вместо этого Чимин вздрагивает, почувствовав жгучую горячую влагу на своём плече. Сначала шипеть начинает рана, что была оставлена драконьими когтями. Постепенно лёгкая боль, будто бы от соли на рану, начинает проходиться по всей руке, заражённой драконьим проклятием. А потом начала шипеть чешуя, что ранее появилась на груди и шее… Пак открыл глаза. И его взору предстал всё тот же дракон. Его глаза всё ещё не были по-человечески разумными, но они плакали каким-то чудом. И эти крупные слёзы ящера падали на тело Чимина, исцеляя его от той самой болезни, поставившей под угрозу жизнь принца… А в следующий миг дракон засиял мягким серебристым светом, похожим на лунный, и рассыпался на множество сияющих крошечных бабочек. Таких же, какие водятся на горе у Юнги. Дракон рассыпался, но на его месте, нависая над исцелившимся Чимином, остался красивый растрёпанный черноволосый юноша. Он смотрит Паку в глаза не верящим взглядом, а тот в таком же неверии смотрит в ответ в эти глаза с кошачьим разрезом, не находя в них более ничего змеиного. Красивые тёмные, будто шоколадные глаза смотрели на него, сияя от восторга. Наверное, сейчас в них сияет весь небосвод, которого днём нет на небе. — Юнги!.. — вскрикнул Чимин, крепко схватив Мина за щёки, резко притянув его к себе для поцелуя. И он оказался совершенно отличным от того, какими раньше были их поцелуи… Чимин чувствует то, как горячи щёки Юнги под его ладонями. И губы Мина такие же горячие, а его поцелуй пропитан искренней радостью от того, в каком виде он теперь предстал перед Чимином. И принц в ответ целует его так же радостно, улыбаясь широко, из-за чего поцелуй не выходит глубоким. А это и не нужно сейчас двум влюблённым, что радуются их воссоединению теперь навсегда, теперь без проклятий и болезней. На лице Пака ещё не высохли слёзы страха и горя, а их уже смыли новые — слёзы великого счастья и любви. Мин в какой-то момент, отстранившись от губ Чимина, укладывается рядом с ним на траву, с улыбкой посмотрев в глаза принцу. Пак краем глаза замечает, как преобразился и мир вокруг: деревня восстановилась, будто никакого пожара и не было. И люди… Где-то вдалеке Пак слышит их голоса, но они уже не беспокоят принца, охваченного эйфорией от своей любви к Юнги. — Я так счастлив, Чимин, — прошептал слегка хрипло Юнги, стараясь прижаться к Паку сильнее, будто его домашний и самый верный кот. Чимин не может ничего ему ответить, он просто бесконечно любуется красотой своего избранника. Ранее Мин привлекал его своей необычной внешностью, лёгкой опасностью в ней. Она вызывала в Чимине интерес, ему хотелось изучить сверхъестественные особенности Мина. А теперь… Теперь Юнги просто прекрасен. Он выглядит так, как, кажется, и должно выглядеть олицетворение любви, по крайней мере для Чимина. Прекрасный румяный юноша с полными жизни глазами смотрящий на Чимина, искренне восхищаясь своим принцем ровно так же, как принц восхищается им. — Юнги, дай мне свои руки, — Пак в ожидающем жесте протягивает Мину свои, желая взять Юнги за обе ладони. И Мин слушается, вкладывая руки в перчатках в небольшие ладони Чимина, — Тебе это больше не понадобится… — Пак быстро снимает с рук Юнги кожаные перчатки, обнажая аристократичные руки, на которых всё же виднелись небольшие мозоли от использования лука и иного оружия, — Они… Такие красивые, Юнги… — Чимин некоторое время восхищённо смотрит на руки Мина, а потом снова переводит взгляд на лицо их владельца. Прекрасен. Как же он прекрасен. Пак улыбается широко, зная, что Юнги точно так же думает о нём. Крепко держа руки Мина, ласково поглаживая тёплую их кожу, Чимин снова приближается к губам Юнги, намереваясь продолжить прерванный счастливый поцелуй. — Разве ты не боишься, что нас заметят? — интересуется Юнги, не узнавая Чимина из-за его смелости. Голоса и шаги людей кажутся более близкими теперь. — Больше не боюсь. Я… — отпустив одну руку Мина, принц поглаживает его щёку, — Я слишком сильно люблю тебя, чтобы из-за страха терять возможность всё время показывать тебе свою любовь. Мне… Мне теперь плевать, что скажут люди. Я их не люблю, я их даже не знаю!.. Я не должен тратить на них свои силы, прерывать своё счастье. Если они нас осудят… Значит они просто не стоят нашего внимания, не так ли?.. Юнни, — ласково улыбается Чимин, с особой любовью промурчав милую форму имени Мина. И сразу после этого он берёт своё, вновь поцеловав Юнги. В какой-то момент они слышат, как из-за дома вышла какая-то женщина, вероятно, желавшая направиться в лес. Но, увидев двух парней, самозабвенно целующихся, она изумлённо вздохнула громко и быстро убежала обратно в деревню, не желая далее наблюдать столь поражающее её зрелище. Чимин только улыбнулся довольно, услышав это, и продолжил целовать любимого. Пусть хоть весь мир подождёт, пока Чимин занят любовью.

***

— А потом… Давай отправимся в путешествие? — с детским энтузиазмом предлагает Чимин, обернувшись на Юнги. Ранее оседлав лошадь, пара направилась в обратный путь, чтобы как следует попрощаться с Кариной, оказавшей им столь приятное знакомство и помощь. — Путешествие? Мне помнилось, что ты хотел закрыться со мной наедине на горе, — усмехнулся Мин, окинув взглядом принца, так удобно усевшегося с ним на одно седло, впереди Юнги. Мин и не думал, что его возлюбленный может ощущаться таким миниатюрным… — Это я думал раньше. Когда боялся людей… Больше не боюсь. Хочу провести хотя бы несколько лет в путешествии с тобой, — Пак очаровательно дует мягкие губы, продолжая упрашивающе смотреть на Юнги, — Мы будем путешествовать по королевствам, показывая непросвещённым нашу любовь… — Куда ты хочешь отправиться? — интересуется Мин, улыбнувшись умилённо с личика Пака. — Куда-нибудь. Главное — дойти до моря, — заявил Пак, улыбаясь широко, — Я никогда не видел море… Я должен посмотреть на него. С тобой, — Чимин аккуратно ткнул Юнги в тёплую щёчку. Впереди у них ещё очень долгий путь. Вероятно, они будут встречать некоторые опасности на своём пути, но обязательно их преодолеют. После всего пережитого Юнги и Чимин точно стали сильнее, их любовь стала крепче, а души — чище. А это значит, что эта сказка закончилась хорошо.