Часть 48
23 июля 2024 г., 23:45
Примечания:
Глава переписывалась множество раз. Я видела множество вариантов развития событий, но каждый раз оставалась недовольной ни одним из взаимодействий героев. И только в самом конце я поняла, что лучшего исхода быть не могло. В этой части Цзян Чэн делает то, на что никогда бы не решился в оригинале.
Глава получилась сказочно маленькой. Однако, надеюсь чувство предвкушения пробудиться не только у нас с Ваньинем, но и у вас, дорогие читатели)
Казалось удивительным, что в последние часы перед началом рассвета его встречали не солнечные лучи, а пасмурное небо и моросящий дождь. За последние пару месяцев ясные деньки стали обыденностью, в то время как спасительная услада небесного водопада - несбыточной мечтой. Однако вот так, несколько неожиданно, и начался сезон дождей, как нельзя лучше соответствуя задумчивому настроению Ваньиня. Не в силах преодолеть смятение, закравшееся злым духом в сердце, юноша провел у окна, так и не сомкнув очей. Множество вопросов снедали разум, терзая кровоточащую рану. Слишком много тайн стало всплывать на поверхность, лишая покоя. Оставалось только решить, насколько необходимо ворошить весь этот улей, тогда как складывалось стойкое ощущение, что спектакль не должен был быть раскрыт столь рано. По крайней мере, юноша не сомневался в том, что правду лично ему раскрыли бы в самый последний момент, и то, если бы вообще посчитали необходимым. Его водили за нос, как жалкую собачонку, играясь с чувствами, совершенно не воспринимая в серьез. Ведь в этой игре он всего лишь юная, ничего не понимающая омега, а не равный другим наследникам заклинатель.
Цзян Чэн прикусывает кончик большого пальца, источая раздражение каждой клеточкой тела. Мягкие черты заострились, а спина казалась неестественно прямой даже для идеально ровной осанки, которую он всегда демонстрировал. Ваньинь даже не пытается смотреть в ту сторону, где все еще спит Цзиан или лучше сказать Вэй Ин, обхватив наспех созданный юношей макет. Губы кривятся в ломком подобии улыбки, в которой нет и капли радости. О нет, шок и счастье от раскрытия истинной личности альфы давно уступило место злой обиде на мужчину, бросившего его с шисюнами. Возможно, юноша смог бы найти хоть какое-то оправдание такому поступку, вот только одно понимание того, что у Усяня было множество возможностей послать весточку, успокоить и заверить в необходимости таких перемен, а он ими не воспользовался, приводило в ярость. В конце концов, он мог их навещать в доме семьи Хуа, ведь даже они, будучи детьми, уже давно догадались, кем все-таки являлись любящие дагэ, однако и этого не произошло. Вэй Ин предпочел выкинуть их из жизни за ненадобностью, а теперь набрался наглости объявиться спустя столько лет, намереваясь заявить на него, Цзян Ваньиня, свои права. От одного только воспоминания, как им попользовались, по-другому сказать просто язык не поворачивался, учитывая сложившиеся обстоятельства, прекрасно зная, что против природы истинных разум окажется бессильным, становилось дурно. Пробудившийся хищник злобно скалился, готовясь в любой момент вырваться на волю, вгрызаясь горло обидчика. И Ваньинь находился на грани того, чтобы позволить зверю свершить свою месть. Обида душила, а гнев застилал глаза. Неужели родители и этот альфа правда думали, что он станет стоять в стороне, любезно позволяя вытирать об себя ноги? Ему хватило той гнусной демонстрации, где так четко указали на его место. Нет, Цзян Чэн слишком долго позволял помыкать собой, но теперь не станет терпеть такое отношение. Не будет никакой свадьбы ни с наследником Юй, ни с этим гнусным лжецом. И раз уж ему не суждено стать «настоящим» наследником Ордена Цзян, так он станет сам себе хозяином.
До пробуждения Вэй Ина оставалось не больше часа. Этого времени вполне достаточно, чтобы свершить задуманное, ведь больше откладывать побег было нельзя. Поскольку барьер разрушен еще несколько часов назад Цзян Чэн отправил Донгэю бабочку, получив незамедлительный ответ. Шисюн согласился на побег, обещая собрать все необходимое как можно скорее и ожидать еще одну весточку, когда все будет готово. И Ваньинь ждал, вглядываясь в стену из дождя. Даже погода сыграла на руку. Им будет проще замести следы, когда начнется погоня. Разумеется, об а-Яо он не забыл, однако весточку тому придется послать чуть позже. Ведь чем дольше новоиспеченный супруг главы Не будет оставаться в неведении, тем меньше подозрений на него падет, давая возможность улизнуть в самый подходящий момент. Цзян Чэн был больше чем уверен, что первым в списке подозреваемых матери окажется именно он, и женщина не станет чураться любых методов, чтобы выведать правду. Слишком уж хорошо ее он знал, а потому предпочитал играть такими же методами.
Время шло, заставляя юношу нервно сжимать руки. Только усилием воли он оставался на месте, практически не дыша, чтобы лишний раз не выдать себя. Волнение за брата давало о себе знать в подергивающемся уголке плотно сомкнутых губ и блеске аметистовых глаз. Цзян Чэн страшился, что Донгэй передумает совершать столь рискованный шаг, тем более что изначально это было желание самого Ваньиня, и в произошедшее он повестил шисюна весьма поверхностно. И только то, что тот не стал задавать лишних вопросов, в разы облегчало ситуацию. Во всяком случае, какое бы решение Донгэй не выбрал, Цзян Чэн не отступиться от своей цели. Да, окончательно к побегу его сподвигли гнев и обида, но не стоило забывать, что пути к отступлению готовились за долго до того, как все стало слишком невыносимо. Потому, когда на горизонте, наконец, появилась заветная бабочка, юноша выдохнул с облегчением, впервые за все время действительно искренне, счастливо улыбнувшись.
Малютка, как и было условлено, не залетела в окно, а осталась порхать рядом с ханьши, ожидая омегу. Сбросив с себя все одежды, Цзян Чэн обращает свой взор на последнее, что неизменно объединяло их с Вэй Ином. Клятва, которую юноша никогда не нарушал, бережно нося на шее. Кольцо, подаренное в далеком детстве, должно остаться в прошлом, вместе с альфой, на чье возвращение он уже давно не надеялся. Ваньинь с минуту смотрит на подвеску, ласково оглаживая резные узоры, вспоминая самые счастливые моменты, когда кольцо придавало ему сил двигаться дальше. Теперь же это последний раз, когда он взывает к его помощи и благословению в новой жизни, прежде чем снять, навсегда отрекаясь. Цзян Чэн трепетно целует подвеску, оставляя на столе в месте с запиской, где изящным почерком было выведено всего два слова:
Прощай, Вэй Ин...
Раскаты грома и вспышки молний становятся единственными свидетелями двух скрывшихся в гуще леса омег, стремящихся к новой жизни, где больше не будет бессмысленных рамок, нежеланных избранников, меж клановых распрей и посягательств на их свободу. Ведь они выбрали себя, а не глупую судьбу с ее жестокими играми.
