Нож для писем с сапфировой рукоятью

Северус проснулся от того, что дышать стало тяжело. Он уже привык к этим ощущениям. Цветы неприятно застряли в горле, прилепившись к стенкам своими тонкими и маленькими лепестками, не давая спокойно, не боли, сделать хоть один вдох. Снейп рвано выдыхает, насколько это было возможно с полным горлом цветков, поднялся с кровати и пошёл в ванную, совершать вполне обыденный для него ритуал. Уже прополоскав рот после рвотных позывов и остатков стебельков, он всё же позволил себе маленькую слабость, пока был один. Зарывшись в мягкое чёрное полотенце лицом, он обречённо застонал, но этот звук заглушила ворсистая ткань. Вот уже бесчисленное количество месяцев он мучался от древней мифической болезни, которая заставляла его ежедневно откашлевать лепестки лаванды. Пока что это получалось скрывать, но он чувствовал, что скоро всё будет гораздо хуже чем есть сейчас. Хотя, разве, может быть хуже? Внутри тебя распускаются прекрасные цветы лаванды и постепенно раздирают твои лёгкие и горло в кровь. А ты даже не знаешь, кто является причиной этого кошмара наяву. Наколдовав темпус, зельевар немного успокоился, потому что заклинание показывало позднюю ночь, а это значит, что есть ещё, как минимум, пару часов на сон, которого ему в последние месяцы явно не хватало. Он не мог спокойно спать, просыпаясь каждые пару часов, чтобы освободить дыхательные пути от сотен бутонов лаванды. Он не мог есть, оттого что всё пространство внутри, как ему казалось, было занято цветками. Он не мог вести уроки, то и дело отвлекаясь от объяснения темы, чтобы прокашляться, развернувшись к студентам спиной. Сначала были лишь редкие и маленькие лепестки, потом появились бутончики, а теперь ему не давали покоя целые соцветия, выходившие наружу всё чаще и чаще. Послышался слабый стук в дверь, который вывел Северуса из раздумий и немного отрезвил. Собравшись с мыслями, он подошёл к входной двери, уже подозревая, кто стоит за ней. Резко распахнув дверь, он закрыл глаза, досчитав мысленно до десяти и произнёс со всей желчью, на которую только был способен: — Поттер! Какая часть фразы «Не смейте приходить сюда» вам непонятна? — Снейп величественно стоял, облокотившись об косяк. — Сер, нам нужно поговорить, — собрав всю свою уверенность в кулак, произнёс Поттер. — Подите вон. Нам с вами не о чем разговаривать, — своим фирменным ледяным тоном произнёс зельевар. — Но профессор! — как-то даже отчаянно сказал Гарри, глядя прямо ему в глаза, обычно другие студенты не осмеливаются это делать. — Я всё сказал, — прошипел Снейп в ответ, почти срываясь на перселтанг. И закрыл дверь прямо перед носом ученика. А Гарри согнулся в приступе кашля, закрыв рот рукой. Посмотрев на ладонь, он увидел окровавленные лепестки амариллиса и вздохнул; криво улыбнувшись своей безысходности, он пошёл обратно, поняв, что от профессора больше ничего не сумеет добиться. Но если вовремя не успеть, то он может погибнуть. Гарри был готов умереть сам, всё же, в этом мире его ничего не держало, но гибели своего учителя он не хотел, каким бы он упрямым не был.

***

Снейп раздражённо сел прямо на кровать, зайдясь в очередном приступе кашля. Даже не обратив внимания на кровь и довольно крупные пучки лаванды, он лёг на спину и невольно задумался: Что же Поттеру от него нужно? Он неоднократно приходил посреди ночи, и заявлял, что осведомлён о его болезни, говорил о том, что является его парой. Тогда Снейп злился сильнее обычного, но бесстрашному гриффиндорцу было, похоже, наплевать, ведь он продолжал нагло заявляться к нему на порог снова и снова. Решив, что уснуть у него уже не удастся, Снейп переоделся в рабочую мантию и пошёл в лабораторию. С тех самых пор, как он только узнал, что болен ханахаки, он изучил все случаи заражения, и начал разрабатывать лекарство, способное, если не вылечить недуг полностью, то хотя бы в разы ослабить его действие. В то, что болезнь можно вылечить романтическими чувствами, он верил с трудом, но если такое и возможно, то с ним этого точно не произойдёт. Ведь, кто способен полюбить его, ужасного зельевара и сальноволосого ублюдка, или какие у него там ещё прозвища, придуманные глупыми детьми есть? Если такой человек и существовал в этом мире, то она погибла. Да, он снова вспоминает Лили, которая прожила счастливую, но не позволительно короткую для неё жизнь. Эта рыжеволосая девчушка была для него единственным лучиком света и счастья в эти скверные будни, которые Северус коротал сначала дома, с бездушным отцом и бесправной матерью. Потом в Хогвартсе, с мародёрами, которые никогда не отказывались от возможности над ним поглумиться. Именно только Лили освещала его будни своей лучезарной улыбкой и зеленью прекрасных глаз. Может быть, если бы она не вышла замуж за Поттера, то у них могло бы получиться. И вот всё более менее стало налаживаться и забываться, но тут появилась проклятая болезнь, а потом и младший Поттер не заставил себя долго ждать. Он что, считает Северуса за идиота? Как он узнал о недуге, мучившем Снейпа? И эта новость точно гуляет по всему гриффендору, а возможно пошла и дальше. Всё же, у мальчишки не хватило бы мозгов держать всё в тайне. А так как к дурным сплетням он уже давно не прислушивается, точно сказать не может. Как мальчишка вообще смеет подходить и так нагло заявлять о таких вещах? Ему! Северусу Снейпу! Он уже начинал злиться, поэтому решил поскорее открыть свой старенький блокнот, в котором он записывает рецепты зелий, и посмотреть, последний вариант формулы. Он поджал губы, задумываясь. Возможно, его глаза уже замылились, ведь он целыми днями делал одно и тоже. Но просить помощи нельзя, наверняка такой интересный вопрос не скроется от общественности.

***

Гарри добрался до гриффендорской спальни и задернул полог на своей кровати, тут же наложив на него чары конфиденциальности. И очень вовремя, потому что, сразу же как он это сделал, в горле запершило от противных лепестков. Поттер считал себя сильным, но вот с этим он был не в силах справиться, его нервы уже потихоньку начали сдавать. Началось всё просто — с тихих стонов в подушку, а вот уже сейчас, он, уединившись в ванной, закричал. Так надрывно и отчаянно, что самому стало страшновато. А от мысли, что он смог победить Волан-де-Морта, будучи почти ребёнком, тут же захотелось смеяться. Вот так он и сидел на холодном полу в душевой и под заглушающими чарами пытался побороть истерику, вызванную очередным отказом любимого человека. Возможно, ему пора было бы привыкнуть, но только от чего-то, каждый отказ, которых накопилось уже не мало, воспринимал в штыки. Временами он подолгу смотрел на колющие-режущие предметы и даже подносил к выступающим венам на руке, но в последний момент откидывал подальше от себя, медленно скатываясь по стене на пол, зарываясь руками в волосы. Невольно начинали катиться слезы, и юноша задыхался от рыданий или просто от противных лепестков в горле. После очередного освобождения организма от амариллиса, он просто не понимал, почему должен так страдать. Неужели на его долю выпало мало страданий? Это всё казалось каким-то сном. Простым, но мерзким кошмаром. И, поднося тонкое лезвие к нежной коже, в хлипкой надежде очнуться, он мучался оттого, что не смог. Опять... Он просто устал. Устал от всего и всех. В глубине души он надеялся, что однажды во сне он задохнётся в цветах и больше не проснётся. Но каждое утро Гарри, вынужденный вставать, избавлялся от цветов и крови, делал радостное лицо и говорил, что всё хорошо. Как всегда... Вот и сейчас, он поспешил умыться и привести себя в относительный порядок, попутно думая о Северусе. Как он понял, что его ханахаки относиться к профессору? Очень просто. После первого же маленького откашлянного лепестка, он пошёл в библиотеку. Да, вот так вот сам. Потому что просить Гермиону было чревато тем, что, скорее всего, об этом могут узнать учителя, а если знают учителя, то и до студентов новость тоже сможет дойти. Так что, пришлось действовать самому. Во второй же попавшейся книге про мифические заболевания говорилось, как узнать личность партнёра, из-за которого всё и происходит. Это было довольно просто, сварить зелья и после часового настаивания бросить в него один единственный лепесток цветка. Так Поттер и сделал. Поначалу, конечно, он рвал, метал и не верил, надеясь на то, что болезнь пройдет сама, но после того, как редкие лепестки сменились маленькими цветочками, он начал действовать, поняв, что, опять же таки, он единственный, кто готов хоть что-то предпринимать. Так он и начал ходить к профессору. Сначала задерживался после уроков, а после немного осмелел, приходя к зельевару после отбоя. Конечно, были скандалы, крики и истерики, но поделать он ничего не мог. Всегда его просто прогоняли, не давая раскрыть и рта, но только сегодня ему удалось озвучить проблему. Конечно, никто и слушать не стал какого-то там гриффендорца, даже если он – мальчик, который выжил. Но тут, появилась великолепная идея. Гарри аж улыбнулся, наверное, это была первая искренняя улыбка за последнее время. Как же он сразу не догадался? Можно же было отправить ту самую книгу Снейпу. Он решил так и сделать, тем более книга была у него, просто было лень относить обратно в библиотеку, вот она и лежала в тумбочке, ждавшая своего часа. Дождалась... Наспех утерев всё следы пятиминутной истерики, он наспех накинул мантию-невидимку. Решил не медлить и отнести книгу прямо сейчас, вроде же было не так уж и поздно, верно? Уже подходя к подземельям, Гарри думал: как же поступить? Просто оставить книгу на пороге и постучать? Или вручить лично в руки? Первый вариант он отмёл сразу же, ведь так нередко оставляют всякий хлам, типа рекламных кричалок или брошюр. А вторым было более рискованно, всё же в этот раз профессор выкинет его за шкирку и вовсе не пожелает слушать или брать что-либо из его рук. Но всегда вся его жизнь состояла целиком из риска, поэтому, как говориться, не в первый раз. За этими мыслями, Поттер добрался до портрета молчаливой женщины в чёрном платье и, под пристальным взглядом чёрных глаз, постучал по чёрной, резной раме, внизу которой была небольшая табличка, отделанная бронзой. На ней было выгравировано имя и титул этой женщины: «Её высочество Ровена Принц» Она была не слишком красива, но по своему привлекательна. Большой нос с горбинкой, синяки под глазами придавали болезненный вид, на темных глазах почти не было видно коротких ресниц. Тонкие губы всегда складывались в непринужденный изгиб, тонкие выступающие скулы, кожа на которых вот-вот лопнет и чёрные кустистые брови. На тонкой шее, под пышно украшенным воротником, был безобразный бордово-синий шрам, тянущийся почти через всё горло. Чёрные длинные волосы блестели и были собраны с помощью ленты в какую-то простую, но не менее изящную от этого причёску. А на голове была шляпка-цилиндр, её украшали цветки орхидеи и большое розовое перо. В целом, особа была странная, вечно молчала и никогда не улыбалась. Гарри невольно засмотрелся на неё, поистине завораживающая и статная женщина. Но, кажется, она заметила то, что он нагло пялиться, и как то спокойно приподняла одну из чёрных бровей в вопросе. Юноша неловко наклонил голову вниз, рассматривая носки своей обуви. Вот так, в неловком для Поттера молчании, он дождался, пока картина начнёт с громким скрипом отъезжать в сторону и за ней появился раздражённый Снейп. Пока Гарри расстраивался на удачный склад разговора, Северус бесцеремонно и довольно резко даже для себя самого спросил: – Что такое, Поттер? Пока Гарри пытался что-то промямлить про принесённую книгу, протягивая её на дрожащих руках перед собой, смотря по прежнему на холодный каменный пол. Снейп закатил глаза, гриффиндорец каким-то шестым чувством понял, что желваки профессора напряглись, а черты ожесточились. Не став выслушивать лепет Поттера, он выхватил свёрток прямо из его рук и бросил бумагу. Увидев название «Сборник магических недугов и способы их вылечить», написанное крупными кровавыми буквами, он разозлился ещё больше и, сделав один лёгкий пас волшебной палочки, издание поглотило синеватое пламя. Под разочарованный взгляд Поттера, Северус как-то победно ухмыльнулся и, уничтожив пепел, осевший на пол, развернулся и ушёл. Предварительно велев мальчишке больше не появляться около этой двери. Ровена только равнодушно смотрела вслед уходящему понурому мальчику, а в душе у нее рос камень гнилой ненависти, обращённой к глупому слизеринцу. Однако внешне она была беспристрастнее и спокойнее кремня.

***

Северус Снейп стоял около парапета на астрономической башне и думал обо всех прошедших событиях сразу, они просто не укладывались в голове. Это случилось через пару месяцев после того самого инцидента с книгой. «Мальчик-который-выжил на этот раз погиб!» Гласили первые полосы всех магических газет, за исключением, наверное, женских журналов. И да, на он на самом деле умер. Как печально, не правда ли?... Задохнулся в цветах. Самая глупая из возможных причин гибели подростка, который дважды пережил смертельное проклятье и победил тёмного волшебника столетия. Наверное, сам Северус единственный, кто не участвовал во всеобщем трауре, ему было всё равно. Какое он имел отношение к этому мальчишке? Никакого. Как забавно, герой страдал тем же заболеванием, что и сам Снейп. Иронично. У него тоже было ханахаки. Точно так же, как и зельевар, Поттер был вынужден множество раз за день освобождать организм от разрывающих его изнутри цветов. Кстати, Снейп даже не знал, что за растения терроризировали мальчишку. В газете не писали, а он и не особо интересовался. Вообще, в прессе решили скрыть факт заболевания, сказав, что герой скончался от падения с метлы. Ужас, как-же глупо. Скитер и остальные это прекрасно понимали и пытались докопаться до истины. Но Дамблдор и друзья Поттера, нашедшие его рано утром в душевой, валяющегося в луже крови и ярко красных лепестках, упрямо защищали честь покойного друга. Тело, по их словам выглядело и правда ужасно. Из глаз, ушей, носа и рта, виднелись малюсенькие молодые стебельки, только начинающие прорастать. Повсюду кровь и слюна, припорошенные сверху вездесущими лепестками и бутончиками. Пока все устраивали пышнейшие похороны, Снейп отмечал личную небольшую победу. Ему удалось изобрести зелье, которое, по мере употребления, прекращало действие ханахаки. Это было действительно великолепно, ведь теперь он сможет нормально жить, без мучавшего его недуга. Мужчина пока не планировал оглашать своё лекарство в свет, людям пока не до этого. В какой-то момент, на тонких губах зельевара застыла еле видная ухмылка. Наконец-то все его враги пали. Вот теперь то он сможет пожить, как человек. Без всяких мозолящих глаза мародёров и Поттеров. Но за спиной раздалось какое-то странное шуршание, заставившее его отвлечься от раздумий. Обернувшись, Снейп не много опешил, увидев такое знаменитое зеркало еиналеж. То самое, показывающее твое самое сокровенное желание, от него не сокроется ничего. Зельевар видел его только однажды, мельком, при защите философского камня, но ему так и не удалось тогда, много лет назад, посмотреть на то, чем или кем станет его отражение. Тяжёлая, даже на вид резная рама, так и манила к себе подойти и заглянуть внутрь. Вот Северус тоже не удержался и на негнущихся ногах, медленно, шаркая чёрными туфлями по каменному полу и облизывая пересохшие губы, подошёл к нему. На краю оставшегося сознания, он надеялся увидеть там хотя бы слабые, ели видные очертания силуэта Лили. Мужчина с закрытыми глазами стал прямо перед стеклом. Глубоко вздохнув, он всё же  потихоньку открыл сначала правый глаз, а потом и левый. Чего он точно не мог ожидать, так это того, что уютная полянка с большим деревом, на которой они любили играть, будучи детьми, постепенно рассеяться, и на её место станет какое-то жуткое место. Тёмный лес, с редко растущими иссохшимися деревьями; казалось, что они вот-вот сваляться, на ветках не было ни единого листочка. Всюду был густой туман, и иногда в нём мелькали высокие белые пятна. Они медленно, но уверенно направлялись в одну сторону, но что-то как будто не давало им этого сделать, сдвинуться с места, и они только медленно плыли, то исчезая, то появляясь вновь. У такого неприступного Северуса по спине побежали мурашки. Этот место как-то настраивало против себя, там становилось неуютно. Но Снейп заметил одну единственную низкую сгорбленную фигурку, несмело идущую в его сторону. Она шла, не поднимая головы от земли. Но по мере её приближения, силуэт стал немного проясняться. Как оказалось, это вовсе не Лили.  Даже несмотря на то, что силуэт находился довольно далеко от самого Северуса, он смог понять, что это вовсе не его давняя подруга. Когда человек подошёл уже впритык к зеркалу с обратной стороны, он замер, но лишь на мгновение, и продолжил двигаться дальше, как будто не замечая преграды. А возможно он и правда её не замечал... Он шёл как-то странно, будто его что-то на подсознательном уровне тянуло идти сюда. Он, кажется, и не осознавал, что отбился от основного пути и шёл к мужчине на одном только упорстве. Силуэт всё приближался и приближался, и чем ближе он оказывался, тем более странным выглядел. Зельевар мог бы предположить, что перед ним человек, но нет. Это было что-то странное, возможно, ранее бывшее человеком. Он был очень худой и изнеможённый, кажется, что он вот-вот свалиться с ног. И весть какой-то нескладный, он как-будто боялся поднять поднять голову, опасаясь чего-то. Словно тень, белая тень, он даже не шёл, а словно плыл, словно призрак из коридоров Хогвартса. Когда мальчик, как успел определить Северус, слегка стукнулся головой о зеркало изнутри, он тупо замер, впервые подняв голову и посмотрел как-то слишком рассеянно, будто бы не увидел Северуса, а может и правда не видел... Снейпа хватило лишь на короткое: — Поттер, — сказанное без единой эмоции, лишь с небольшим вопросом. Он просто не смог произнести больше ни слова, заглянув в глаза юноши. Вместо привычной яркой зелени, они были мутными, словно чистый цвет разбавили мутной, серой грязью. Ни капли осмысленности в этом взгляде не было... В этот самый миг, когда Снейп к нему обратился, взгляд Поттера, стал как-будто ясным. На мгновенье, глаза вновь стали зелёными и блестящими. Но почти сразу блеск ослаб, и по щеке скатилась слеза, одинокая, мокрая дорожка. Мальчик приложил руку к зеркалу изнутри и с таким отчаянием и надеждой обратился, сам не зная к кому: – Вы... Я знаю, что вы меня слышите, здесь очень страшно... Помогите мне, я не знаю как отсюда выбраться. Тут люди... Их очень много, они всё идут... не знаю куда, они сами не знают... Я прошу вас помогите. Они кричат... Все. Громко... Не могу больше... – Гарри схватился за голову и закричал, так отчаянно и горько, что хотелось обнять и утешить. Кому-нибудь. Но не Северусу. Он просто молча смотрел на это, и не мог поверить в то, что видел. Неужели именно это место, куда попадают после смерти. Такое... Жуткое. Мальчишка наконец перестал кричать и упал на колени, дыша очень быстро и резко. Но тут неведомая сила опять завладела его сознанием, он поднялся с колен, так легко, будто и не он вовсе только что устроил настоящую истерику. Снейп лишь молча смотрел в спину уходящему Поттеру, мысленно пожелав ему удачи. Очень странно, что зеркало, исполняющее его самое сокровенное желание явило ему это. Не совсем то, что он ожидал. Мужчина собирался уже уйти и забыть про этот инцидент. Но ему не дали этого сделать голос. Строгий женский голос гласил: —Остановись немедленно! Северус тут же замер на месте и развернулся на каблуках. Посмотрев прямо в зеркало, он увидел ту женщину, портрет которой уже много лет висел на входе в его комнату, в подземельях. В своё время, он выбрал именно её, потому что она молчала. Всегда. Он не помнил, слышал ли хоть раз её голос. Но, видимо, она решила высказаться и выпрыснуть на него весь накопленный годами яд. Он же недоумевал, по какой причине она сейчас смотрит на него с таким надменным видом. Решив ничего не отвечать, он молча стоял и смотрел на неё тем самым взглядом, под которым студенты забывали своё имя, но видимо дама была не из трусливых и в ответ на этот жест, только приподняла бровь. – Вам что-то нужно, мэм? – Северус выдохнул, пытаясь сохранить вежливость. Но женщина только гордо восседала на кресле, не обращая на его видимое раздражение своего внимания. – Ты насмотрелся? — с некой усмешкой в голосе спросила женщина. На нахмуренные  брови она лишь только закатила глаза и продолжила: – А ты молодец, конечно. Умудрился в порошок растоптать своего избранного, доволен? Жить стало легче? – Что вы имеете ввиду? – спросил Северус Но незнакомка, видимо, уже не выдержала и поднялась с кресла и смотрела теперь на Снейпа почти на равных. В одно мгновение её лицо потеряло даже те остатки доброжелательности, она взяла нож для писем со стоящего рядом с ней нарисованного столика и пригрозила им Снейпу. На миг он даже вздрогнул. Воистину опасная женщина. – Ты можешь врать себе, окружающим тебя людям и даже своему избранному, если не боишься кары, но мне не ври никогда, – голос приобрёл стальные нотки. – Запомни, Северус. Никогда. Ты знаешь всё, о чем я собралась тебе рассказывать. Я знаю, что тебе плевать на всё в этом мире, кроме покойной маглокровки. Свои грозные глаза оставь для школьников, мне не страшно, но зато страшно тебе, и ты этого пока не понимаешь, а я понимаю. Просто объясни мне, для чего ты это сделал? – она резко опустилась в кресло и сложила руки на подлокотнике, всём своим видом показывая, что готова внимательно слушать. – О чем вы говорите? – попытался отвертеться Северус. Он не любил, когда его принижали. – Северус... – угрожающий тон незнакомки и сжатый в руке нож явно показали, что она не из трусливых. На это он только лишь невесело ухмыльнулся и принялся, сам не знает зачем, рассказывать. – А зачем? Для чего? Даже если его болезнь была привязана ко мне, то что? Думаешь мне не всё равно? Я его не люблю. В этой жизни я всегда буду любить... – но тут его прервал резкий крик с картины: – ЗАМОЛЧИ! Если скажешь ещё хоть слово, я житья тебе мирного не дам! – незнакомка сняла шляпу и при этом сказала: – Северус, поздравляю, ты – настоящий идиот, – громкий, заливистый и почти истерический смех заставил зельевара усомниться в нормальности собеседницы. Наконец-то отдышавшись, она продолжила: – Ты себя то хоть слышишь? Ты любишь? Её? Ты хоть лицо её помнишь? Хоть что-то, кроме хваленый тобой же зелёных глаз? Улыбку, черты, голос? Ты живёшь в прошлом. Она погибла много лет назад. Смирись. Ты говоришь что ненавидишь мальчонку... Но при этом сейчас ты представил его лицо. Но он мертв, Снейп. И убил его ты. Какой позор, ты собственными руками убил своего избранного... – Принц произносила это с таким сладким благоговением, будто бы ела самый сладкий мёд. Зельевар отошёл от первичного шока и начал отвечать: – Ты хоть понимаешь, о чем говоришь, мерзкая девчонка?! Я больше не способен любить! Моё сердце умерло вместе с ней... – У тебя есть хоть какие-либо аргументы, кроме этого? Ты собственными руками угробил свою жизнь. Втоптал в грязь свое счастье. Из-за твоей глупой и слепой преданности человеку, который тебя никогда не любил, ты погряз в клятвах и обетах. Ты жалок, Северус! В какой-то степени я даже рада, что Гарри не стал связывать с тобой жизнь. Ты бы убил и его. Я знаю, что тебе всё равно на то, что я сейчас говорю. Это твоё право. Моё – лишь открыть тебе глаза. Поставить на путь истины, но ты сам этого не хочешь. Я бы сказала, что мне жаль. Но нет, мне нет до тебя дела. На счёт тебя я всё сказала. Прощай, – сказала женщина и испарилась. Снейп был вне себя от злости, но поделать уже ничего не мог.

***

«Приветствую вас, дорогие читатели. Хочу сообщить, что сегодня, тридцать первого октября, тело самого молодого зельевара столетия Северуса Тобиаса Снейпа было найдено, погрязшим в цветах полевой лаванды. Правда ли то, что декан Слизерина погиб от чьей-то неразделённой любви?» Ему на глаза попалась газета, лежащая на журнальном столике в одной из многочисленных гостиных Малфой-мэнора. На это он только лишь посмеялся. Так легко  и беспечно, будто был ребёнком. На самом деле, как же хорошо на самом деле, вот так вот сидеть на высоченном балконе и, болтая ногами, не о чем не думать. Всё, что произошло в его жизни, он уже вспоминал. Это казалось сном, или просто бредом. Вот как бывает, всё возвращается бумерангом... Как же забавно, увидев повсюду цветы, все даже отказались толком осмотреть уже холодеющие тело. Колотую рану в горле даже не заметили, а нож, красивый кинжал с сапфировой рукоятью, теперь у него, с собой, он никогда его никому не отдаст. Его душа долго блуждала по небытию, ведь он был не спокоен, всё наладилось лишь тогда, когда он воткнул тёмное лезвие в его шею, увидел последнюю, слабую и слегка кривоватую улыбку, услышал последний шёпот: — Гарри... Прости меня... Да, именно это сказал ему Северус, как приятно однако. А говорил, что ненавидит. И кто сказал, что ангелы хорошие? Белые крылья не помешали ему с улыбкой и слезами на глазах воткнуть нож в горло любимого.