Замыкая круг

***

      Этот лес был прекрасным местом для тренировок. Высокие деревья с густыми кронами и плотно прилегающими друг к другу ветвями надёжно скрывали в тени своих жителей и неудачливых путников. Местность туманная, лёгкая, чуть влажная дарила живительную и бодрящую прохладу, которую легко было спутать с холодящим душу ужасом. Солнечные лучи пробивались редко, и порой словно пташки перескакивали с ветки на ветку, стремясь догнать одна другую. Заросли в некоторых местах были столь густыми, что ажурное плетение оберегов и подвесок для мечей казалось жалкой пародией в сравнении с этой первозданной красотой. Словно вены, эти просторы, всех оттенков зелёного, пронизывали ручьи и реки. Тонкие и шире, они разветвлялись, словно сеть сосудов, что выглядело восхитительно. Лес половинила «аорта», река без названия, широкая, и простирающаяся на многие ли, скрываясь где-то среди горного хребта. Обитали тут множество монстров и духовных зверей, чей класс явно близился к божественному, но все же не дотягивал. Хотя, стоит лишь поискать, столь возвышенные создания предпочитают уединение и, соответственно, не терпят нарушителей своего личного пространства. Что же, несмотря на красоту, войти в лесополосу уже удача. Выйти живым – подвиг. Но для полудемона это не более, чем разминка. Для него расступаются многовековые деревья, перед ним склоняют головы звери, и от него убегают в ужасе чудища. Разумеется, ведь истинное чудовище здесь он.        Ло Бинхэ прогуливался, отдыхая от своего гарема, обязанностей Владыки демонов и секты, которую он возглавил. Дворец Хуаньхуа давно был им заброшен, сразу после гибели Цинцю…Кто бы мог подумать, эту мразь все же убьют, идя наперекор ему. Кто бы мог подумать, что даже кровь Святого Демона не поможет найти обрубок, оставшийся от тела его жестокого наставника. И кто же мог подумать, что именно этот Учитель своими уловками заставит Бинхэ узнать одну печальную правду о его прошлом? Признаться честно, пытать своего тестя, повинного в заточении его отца и гибели матери, было занятием скучным. Так что он потратил лишь одну ночь, а затем оставил подыхать от потери крови. Старый Глава Хуаньхуа был не такой привлекательной жертвой, как Шень Цинцю. Не было никого более, чьи мучения, крики агонии и проклятья приносили бы столь сладостное удовольствие. Но эти глаза…эти пылающие холодом, дерзостью и надменностью зелёные глаза. Он так и не смог потушить их. Мужчина смотрел так, словно бросал вызов. Все ещё пытаешься сломать меня, зверёныш?       Однажды он не выдержал и сорвал с цепей тело бессмертного мастера. Тот лишь хрипло посмеялся, когда Бинхэ предложил ему выбор: глаз или язык? Он выбрал и то и то, все так же с насмешкой смотря на мальчишку. Крики боли, последовавшие за пыткой немного уняли его ярость. Но жертва начала дрожать. И Бинхэ пришлось останавливать кровотечение и лечить изувеченную глотку. Тогда он впервые запаниковал. Нет, он не мог позволить ему умереть. Что бы он делал, если бы его пленник вот так погиб? Остались ещё одна рука и ноги. Но и позже, даже неспособный более кричать, одним единственным глазом Цинцю смотрел очень и очень красноречиво, продолжая насмехаться над неспособностью полудемона сломать его. А затем…       Выныривая из воспоминаний, Ло Бинхэ услышал крик. Полный боли и отчаянья. Голос, который так долго в муках доставлял ему удовольствие. Но в этот раз Святой Правитель нахмурился и бросился к источнику. Он быстро пересёк часть леса, все отчётливее слыша, как крик срывается в рыдания. Это было оглушительно, не громко, обычный человек бы не понял даже, что кто-то кричал, но звучало ошеломляюще…этот голос, и в рыдания? Слишком странно, нелепо, невообразимо. Ещё более странной предстала глазам Священного Правителя картина на поляне, усеянной трупами чудищ.       Мужчина застыл, медленно на его губах растянулась жуткая ухмылка. Он даже мечтать не смел о такой удаче. На поляне сидели два мальчика, оба 14ти лет. Словно отражение друг друга, отличающиеся лишь цветом одежд. Оба в черном, но если у одного в складках ханьфу проступала алая материя, то одеяния второго были разбавлены белой тканью. И ленты в волосах. Серебро и Цин.       Мальчишка с белоснежной, расшитой серебром, лентой в черных волосах содрогался в уже тихих рыданиях, пряча лицо в объятьях того, чьи вечно холодные, дерзкие глаза застилали слезы и смешанные эмоции неверия и страха. Руки в черных рукавах крепче прижали к себе дрожащего юношу, то же лицо спряталось уже в объятом белым плече.       А перед полукровкой стоял образ сероглазого миража его учителя, что с мягкой улыбкой сбросился с обрыва, произнеся лишь: «Прости…и отпусти его».       Тот, кто закончил существование Цинцю. Тот, кто похитил истерзанное тело вместе с оторванными конечностями. Тот, кто спрятал останки мерзавца и тот кто сбежал от него на тот свет. Цинцю и его брат близнец переродились вместе и повторили свою судьбу. И если Бинхэ нашел бывшего учителя, когда тому было уже девять лет, то этого мальчишку работорговцы даже не упоминали. И судя по одежде, он стал учеником пика Цюндин.       Теперь…теперь он может отомстить сполна. На глазах Шень Цзю, истязая и отнимая жизнь самого дорогого и близкого ему человека. Единственного человека, сумевшего перехитрить Священного Правителя Демонов.       Но это потом...Бинхэ умеет растягивать удовольствие. Поэтому он продолжил смотреть на воссоединение братьев.