THIRDS: Love & Payne # 10.5 (Любовь и Пейн)

— О ЧЕМ Я ТЕБЕ ГОВОРИЛ? Что я конкретно велел тебе сделать, Зак? Зак молчал, пока Остин мерил шагами комнату, его лицо пылало от гнева. После того, как они вернулись, Остин исчез, чтобы позвонить, предположительно, чтобы предупредить кого бы то ни было об их незваных гостях и количестве трупов, последовавших за их встречей. Зак предполагал, что какое-то время не увидит Остина, что тот запрется в своей комнате и будет игнорировать его. Но все оказалось иначе. Остин ворвался в маленькую гостиную, где все решили, что Заку пока следует поспать, запер дверь и начал яростно расхаживать по комнате. — Это были не какие-то уличные бандиты, которых послали убить тебя. Они были подготовленными профессионалами! Своим присутствием ты едва не сорвал весь план действий. Почему ты, блять, не мог меня послушать? — Я не мог сидеть и ничего не делать, — ответил Зак, казалось, уже в сотый раз. Он отказывался отступать. — У меня было полное право находиться там. Остин приблизился. — Нет. Все, что тебе нужно было сделать, это выполнить один, блять, простейший приказ, но ты решил изображать крутого парня. — Да? Ну, прости, что я снова забыл свое место. Остин прищурился. — Ты на что намекаешь? Хочешь что-то сказать? — Зак избегал его взгляда, но Остин подошел вплотную и взял его за подбородок, заставляя посмотреть на него сверху вниз. — Нет, ты не будешь разыгрывать передо мной свой молчаливый спектакль. Тебя чуть не убили! — Этого бы не случилось, если бы ты просто взял меня с собой. Остин развел руками и отступил. — Ты — их цель! Неужели не понимаешь, черт возьми! — Я агент THIRDS. — Что означает — ты сидишь дома. — За исключением моих братьев. Их ты почему-то взял с собой. — Это другое, — прорычал Остин. — Знаешь что? Хватит. Брови Остина взлетели вверх. — Что? — Я устал от того, что все обращаются со мной как с гребаным ребенком! Всю мою жизнь меня нянчили, защищали и заставляли стоять в стороне. Когда мои братья присоединились к THIRDS, моя семья была безумно рада за них. Все ими гордились. А когда я стал работать на THIRDS? Они сошли с ума, черт возьми. Они думали только о том, что меня непременно ранят, убьют или что похуже. О том, что они будут гордиться мной, я мог только мечтать. Они видели лишь Оззи, который хочет быть похожим на своих старших братьев. Мне пришлось годами бороться за то, чтобы они увидели во мне агента THIRDS, чтобы они смотрели на меня так же, как на моих братьев. Я думал, может быть, тогда они наконец перестанут относиться ко мне как к младшему в семье, но этого не случилось. Мало того, что когда я дома, все в семье пытаются контролировать мою жизнь, так еще и на работе мой старший брат постоянно отдает мне приказы, ведь он руководитель моей команды. Зак разочарованно покачал головой, расхаживая по комнате. — Когда я встретил тебя, я был потрясен, потому что ты был парнем, которому было насрать, что о нем думают другие люди. Ты создал свои собственные правила, жил своей жизнью так, как хотел. Я восхищался этим. Когда я набрался смелости заговорить с тобой, ты не нянчился со мной, не успокаивал меня. Я думал, что ты другой, но я ошибался. Ты такой же, как они. Ты считаешь меня слабым. — Я никогда этого не говорил, — нахмурился Остин. Зак не унимался: — Нет? Каждый раз, когда я пытался помочь, ты напоминал мне, насколько я никчемный. Что ты мне сказал не так давно? «Что ты можешь сделать для меня такого, чего я не могу сделать для себя сам». Это твои слова. — Зак ткнул пальцем в плечо Остина. — Не надо, — предупредил Остин. — Я не хочу делать тебе больно. — Чушь собачья! Это все, что ты, блять, делаешь, Остин. Остин вздрогнул, словно от пощечины. Уязвимость, промелькнувшая в его янтарных глазах, заставила сердце Зака сжаться от боли, и он тут же пожалел о своих словах. — Ты прав. Это все, что я делаю. Я причиняю людям боль. Причиняю боль тебе. — Взгляд Остина стал суровым, и он схватил Зака за палец, выкручивая его до тех пор, пока Зак не вскрикнул. Остин развернулся, заломив руку Зака за спину, прежде чем ударить ногой сзади по его правому колену, заставив упасть на него. Он грубо схватил Зака за волосы и прошипел ему на ухо. — Твоя семья защищает тебя по той же самой причине, что и я, придурок. Они не могут представить свою гребаную жизнь без тебя. Глаза Зака расширились, а сердце едва не остановилось в груди. Его отпустили, и он вскочил на ноги, но когда обернулся, Остина уже не было. «Дерьмо». Он должен был немедленно найти его. «Черт возьми». Он никогда не позволял своему гневу взять верх над собой, но в последнее время он стал замечать, что все в его жизни перевернуто с ног на голову и вывернуто наизнанку. Как мог он быть таким слепым? Он позволил своей гордости встать на пути правды. Зак пробежался по дому, проверяя каждую комнату. Его родные были в гостиной и на кухне. «Точно не в гостиной». Зак побежал на кухню. Его мама обеспокоенно посмотрела на него. — Ты в порядке, милый? — Ты видела Остина? — Нет. Если ты не можешь его найти, то он, скорее всего, проверяет периметр. Бедный мальчик не останавливается с тех пор, как вы все вернулись. Что произошло? — Мы поссорились. Я разозлился и наговорил глупостей, обидел его. Я искал везде, но так и не смог его найти. — Конечно, не смог, — мягко сказала Иона. Она подвела его к столу, чтобы он сел, и Зак был благодарен, когда родные оставили их с мамой одних на кухне. — Ты не можешь найти его, потому что он этого не хочет. Он ведь шпион, Оззи. — Ты права. — Зак с тяжелым вздохом опустился на один из стульев. — Почему я продолжаю обманывать себя? Он никогда не впустит меня. — Не отказывайся от него. — И сколько мы еще будем продолжать в таком духе? Каждый раз, когда я думаю, что наконец-то пробиваюсь сквозь его стену, он отгораживается от меня и становится еще дальше. И когда он так поступает, это ранит меня сильнее, чем в прошлый раз. Иона коснулась пальцами его подбородка, повернув лицо сына так, чтобы заглянуть ему в глаза. — Милый, в любви никогда не бывает легко. — Я не… Иона выгнула бровь, глядя на него, и он быстро закрыл рот. Кого, черт возьми, он пытался обмануть? Он давным-давно отдал свое сердце Остину. Он не мог точно определить, когда это произошло, но он слишком долго отрицал свои чувства, пытаясь обмануть самомого себя. — Как я и сказала, в любви никогда не бывает легко. Любовь — это усердный труд. У нее всегда должен быть прочный фундамент, иначе все, что строилось годами, рассыплется в одно мгновение даже от самого легкого дуновения ветерка. А теперь расскажи мне, что между вами произошло? Зак неохотно рассказал своей матери о резких словах в адрес Остина, и о том, что тот ему ответил. — Мне так жаль, милый. Это все наша вина. Заку было невыносимо видеть боль в глазах своей матери. Он быстро взял ее за руку. — Нет. Он был прав. Ты, папа, Колин и другие всегда старались ради меня. Вы всегда защищали меня, потому что вы все меня любите. Я был так поглощен своей гордыней, своей неуверенностью в себе, что не мог видеть дальше собственного носа из-за своего эгоизма. Да, иногда вы были чересчур заботливыми, но я бы ни на что не променял вашу любовь. Слова Остина заставили меня осознать, как мне повезло и как долго я воспринимал вас всех как должное. — Он наклонился и поцеловал ее в щеку. — Прости. Его мать улыбнулась, ее глаза заблестели от слез. Она приложила ладонь к его щеке, и он наклонился навстречу прикосновению. — Найди его, милый. Ты нужен ему. Он нуждается в твоем большом сердце, наполненном такой бесконечной любовью. Он нуждается в защите, просто не осознает этого. Иди к нему. Зак кивнул и вытер слезы с глаз. — Спасибо, мам. — Он обнял ее, прежде чем направиться в комнату Остина с намерением подождать его там. Раз уж он не мог найти его, то он просто будет ждать. Он стоял в ванной комнате, вытирая руки, когда услышал, как открылась дверь спальни Остина. Он выглянул, и его сердце разбилось, когда он увидел, как Остин запихивает одежду в свою сумку. — Куда-то идешь? — спросил Зак, прислонившись к дверному косяку ванной. Остин даже не удостоил его взглядом. — Я ухожу. *** — И ЭТО ВСЕ? Мы поссорились, и ты тут же сбегаешь? — Зак подошел и взял его за руку, и Остин возненавидел себя за то, что вздрогнул. Он думал, что Зак начнет кричать и проклинать его. Но вместо этого голос Зака смягчился. — Я не позволю тебе уйти от меня. От нас. — Нет никаких нас! И никогда не будет! — Остин оттолкнул Зака от себя и провел пальцами по волосам, расхаживая взад и вперед, его сердце готово было выскочить из груди. Ну почему его гребаное сердце его не слушает? Чем больше он расхаживал, тем злее становился. «К черту Зака. К черту его благие намерения. Он не любит тебя. Никто никогда тебя не полюбит!» — Что, черт возьми, с тобой не так? — Остин повернулся и толкнул Зака в грудь, издав свирепое рычание, когда тот не сдвинулся с места. — Почему ты не уходишь? Почему бы тебе просто не отвалить и не оставить меня в покое! — Потому что ты просил меня не делать этого, — проревел Зак. Остин замер. — Что? Зак тяжело вздохнул, как будто из него вышел весь воздух. Его плечи поникли, и он сдулся, его янтарные глаза наполнились слезами. Что, черт возьми, происходит? — Разве ты не помнишь? — тихо спросил Зак. — Ту ночь, когда мы впервые встретились. Ты собирал для Слоана и «Деструктивной Дельты» информацию о членах той группировки, которую они преследовали, «Коалиции». Ты подобрался слишком близко, и один из преступников вцепился тебе в плечо. Слоан вызвал меня в то паршивое заброшенное здание, в котором ты прятался, и попросил присмотреть за тобой, защитить тебя на случай, если появится кто-нибудь из «Коалиции». Остин закрыл глаза и покачал головой. Он не хотел вспоминать о той ночи. — Я знаю, ты помнишь ту ночь. — слова Зака были почти шепотом, тихой мольбой. Остин заблокировал большую часть этих воспоминаний в своем подсознании. Он сказал себе, что произошедшее случилось из-за его беспечности. Он не хотел вспоминать свой глупый просчет, когда подобрался настолько близко к врагу, что ослабил свою бдительность, из-за чего его ранили. Он был настолько полон решимости помочь Слоану, сделать его счастливым, что едва все не испортил. Его эго было задето, но, видимо недостаточно, и Слоан вызвал «няню». Ситуация была безумно неловкой. Он возражал и сопротивлялся, но был слишком слаб для борьбы. Зак оказался перед ним прежде, чем Остин осознал это. Он осторожно положил пальцы под его подбородок и приподнял его лицо, чтобы их глаза встретились. — Мы тогда играли в карты, ты обвинил меня в том, что я жульничал, и после того, как ты поговорил со Слоаном по телефону, тебе пора было принять антибиотики, но ты этого не хотел. Мы поссорились, ты разозлился на меня, но в конце концов взял лекарство, а потом собрался уйти. Я пытался остановить тебя, но ты встал слишком быстро, от чего у тебя закружилась голова, и ты оказался у меня на коленях во второй раз за ночь. Ты пытался ударить меня по лицу, но я просто крепко держал тебя. Ты измотал себя и заснул. Ты помнишь, что произошло после? — Зак обхватил лицо Остина ладонями, лаская своим большим пальцем его щеку. Остин покачал головой. Он не хотел вспоминать. — Пожалуйста, — умолял он. — Не заставляй меня. — Слеза скатилась по его щеке, и Зак смахнул ее. — Ладно, — душевная боль в глазах Зака разрушила решимость Остина. Даже сейчас он не стал бы принуждать его. Остин закрыл глаза. Он буквально чувствовал запах крови и пота в маленькой, сырой комнате, в которой прятался. Помнил матрас, брошенный на грязный пол вместе с его рюкзаком и медикаментами, которые принесла Роза, медик «Деструктивной Дельты». Остин был так взбешен, что практически вибрировал. Разозлившись на самого себя, он выместил свой гнев на легкой цели — Заке. После головокружения он приземлился на колени медведя-террианца, и силы покинули его. Зак был таким большим и теплым. Остин должен был до смерти испугаться огромного медведя, но этого не произошло. Лекарства начали дурманить его голову, и Остин сделал то, чего никогда бы не сделал, если бы не был в отключке. Он остался в объятиях Зака. И заснул. Остин почувствовал, что замерзает, все его тело сотрясала дрожь. Все вокруг него потемнело, и реальность рухнула, поглощенная прошлым. Ему приснился кошмар, пока он был в объятиях Зака. Он думал, что давно похоронил прошлое, но оно всплыло из мрачной бездны, поглотив его с удвоенной силой. Было так темно, и он был безумно напуган. Все его тело болело, и он знал, что будет только хуже, если он не убежит, но он ничего не мог поделать. Он был ужасно слаб, как и говорил его отец. Он совсем не хотел быть слабым или таким маленьким. Он крепко обхватил руками свои разбитые и окровавленные колени и прижался ртом к одному из них, чтобы отец не услышал его плача. Его щеки были мокрыми от слез, и ему было трудно дышать. — Где ты, черт возьми, неблагодарный маленький засранец? Убирайся отсюда! Сейчас же! Остин до боли прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать всхлип. Это был его седьмой день рождения. Он просто попросил кекс. У одного из мальчиков в школе был такой в коробке для завтрака, потому что это был его день рождения. Он был таким красивым, с голубой глазурью и разноцветной посыпкой. Почему его отец так разозлился? Ему не следовало ничего просить. Его отец всегда злился, когда он о чем-то просил, но иногда ему приходилось это делать, например, когда у него порвались ботинки или закончились чистые страницы в тетради. И все же, ему не следовало просить кекс. Он был таким глупым. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, уходи. Дверь в чулан распахнулась, и Остин закричал. — Нет, пожалуйста, папа! Мне очень жаль! Его отец схватил его за волосы, выдернул из шкафа и швырнул в стену. Он сильно ударился и вскрикнул от боли, пронзившей его руку. Она все еще болела с прошлой недели. — Я кормлю тебя, одеваю, даю крышу над головой, и этого недостаточно? Так было бы, если бы это было правдой. Обедом его обеспечивала школа, единственной настоящей едой, которую он ел. Его отец каждый день ходил в закусочную, потому что мама никогда не готовила и почти не бывала рядом. Когда она была дома, то вела себя так, будто Остин не существовал. Почему он был ей не нужен? Каждый раз, когда он пытался приблизиться к ней или обнять ее, она отталкивала его и кричала на него. Иногда она плакала и говорила ему, что ненавидит его, что он разрушил ее жизнь. Она называла его уродом и спрашивала, почему он не может быть нормальным маленьким мальчиком. Остин никогда этого не понимал. Разве он не был нормальным? Он был похож на других маленьких мальчиков. Просто его глаза были другими. Удар в живот заставил его вскрикнуть. Он свернулся калачиком, рыдая и умоляя. — Ты слабый, жалкий кусок дерьма. После всего, что я тебе дал? Вот почему ты никому не нужен! Почему никто и никогда тебя не полюбит! Ты ненормальный. Грязное животное. — Прости, прости, прости, — снова и снова кричал Остин, сворачиваясь в тугой комок, когда отец начал бить его кулаком. Очередной удар рассек ему щеку, и в глазах Остина потемнело. Его голова сильно ударилась об пол, и он стал хватать ртом воздух, но вместо этого только задохнулся. Он повернул голову, кашляя, и кровь брызнула на рубашку отца, от чего тот окончательно вышел из себя. Остин мысленно кричал, умолял кого-нибудь помочь ему, кого угодно, но никто не пришел. Он хотел бы не быть таким слабым, хотел бы суметь дать отпор. Но его отец был намного больше и сильнее. Остин был совершенно одинок и беспомощен. Боль продолжалась, пока он не онемел. Может быть, на этот раз он наконец-то умрет, и боль прекратится. Пожалуйста, пусть все закончится. — Остин, все в порядке. Ты в безопасности. Просыпайся. Пожалуйста, проснись. Голос был таким сладким, низким и хрипловатым, но нежным. Остин почувствовал, как его обняли сильные руки, и у него перехватило дыхание. Нет, только не снова. Он боролся с прижатым к нему твердым телом, но что-то было не так. — Остин, послушай мой голос. Это Зак. Ты в безопасности. Я буду защищать тебя. Все было как в тумане, и у него ужасно кружилась голова. В комнате было темно, слабо пахло кровью, и все его тело болело. «Коалиция», Слоан… Зак. Большой, сильный, спокойный Зак, который обещал оберегать его. Ведь он сможет, правда? Он не был похож на других. Остин придвинулся к теплому телу и прижался к широкой груди, его пальцы в отчаянии вцепились в рубашку Зака, как будто он пытался проникнуть внутрь него. — Ты нужен мне. Не отпускай меня, — взмолился Остин сквозь прерывистые рыдания. — Что бы ни случилось, не отпускай меня. — Не отпущу, — пообещал Зак. — Обещай! — Я обещаю, — тихо прошептал Зак. — Я никогда тебя не отпущу. Кошмар был так свеж в его памяти, и слезы продолжали литься, несмотря на то, что он чувствовал себя оцепеневшим. Он не хотел показаться слабым или уязвимым, но он не мог контролировать свое тело. В его голове был настоящий хаос. — Я не отпущу тебя, Остин. *** Мир вернулся в реальность, и Остин моргнул. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, где он находится. Все его тело дрожало, когда он изо всех сил цеплялся за Зака, в то время как Зак что-то тихо бормотал ему. Щека Зака прижалась к голове Остина, когда он успокаивающе провел рукой по его спине, нежно покачивая в своих объятиях, пока Остин пытался разобраться во всем. Его сердце бешено стучало в груди, готовое разорваться на части, по крайней мере ему так казалось. Боль захлестнула его, и Остин оплакал маленького мальчика, которым когда-то был. Он наконец признал, что ни в чем не был виноват. Ему просто досталась дерьмовая семья, его родители были монстрами, а не он. Они заслужили гнить в Аду за то, что сделали с ним. То, что он делал сейчас, кем он был, это был путь, который он выбрал для себя сам. Он больше не был слабым, испуганным или беспомощным. Остин вцепился в футболку Зака, чтобы не дать ему никуда уйти. — Почему ты так добр ко мне? — Потому что я люблю тебя. Остин резко поднял голову и отстранился достаточно, чтобы посмотреть в полные слез глаза Зака. Он был таким красивым, таким добрым и нежным. Как это было возможно? — Это не может быть правдой, — прошептал шокированный Остин. Зак улыбнулся, его глаза наполнились такой любовью и обожанием, что стало больно. — Но это так. Не знаю, когда это произошло, да это и неважно. Я люблю тебя, Остин, и я хочу быть рядом с тобой. Я хочу быть тем, кто тебе нужен. Инстинкты Остина заставили его открыть рот, чтобы сказать, что ему никто не нужен, но это была чушь собачья, и он это знал. Мир, в котором он жил, был ужасающим. Он был наполнен таким уродством, гневом и ненавистью. Ему нужно было во что-то верить. Нужно было знать, что есть в нем что-то хорошее. Все это время он искал свет во тьме, а он был прямо перед ним — все, что ему было нужно, существовало лишь в одном человеке. — Я не могу без тебя, — тихо, едва различимо прошептал Остин, но Зак услышал каждое слово. Слеза скатилась по его щеке, и Остин поймал ее большим пальцем и вытер. — Но оставить тебя для себя было бы эгоистично. Я ужасный человек, Зи. Зак открыл рот, чтобы возразить, но Остин приложил пальцы к его губам. — Я не такой, каким ты меня видишь. Я шпион. Я собираю данные по всему миру, эта информация будет использована против людей, правительств, иногда для убийства, иногда для шантажа. Я убивал людей, Зи. У меня на руках так много крови, что ее никогда не смыть. Я лгу и ворую. Я использую секс, людей, все, что необходимо, чтобы выполнить свою миссию. Худшая часть? Я не теряю из-за этого сна по ночам. Хорошие люди не могут делать то, что делаю я. — Все, что ты делаешь, ты делаешь для своей страны, для террианцев. Чтобы все были в безопасности. — И это оправдывает преступления, которые я совершил? Не заблуждайся, Зи, ведь это все равно преступления. Каждый раз, когда я всаживаю в кого-то пулю, каждый раз, когда я заставляю кого-то взять вину на себя за то, чего он не совершал, когда я заставляю кого-то исчезнуть или подбрасываю улики. Я потратил годы, сея хаос и тьму, в то время как ты и твои братья рискуете своими жизнями, добиваясь справедливости. — Кто-нибудь из твоих целей был невиновен? — Невиновности не существует в этом мире… Да, были и те, кто невиновен. Зак с трудом сглотнул. Он отвел взгляд и кивнул. — Видишь? И как у нас может быть совместное будущее? Как это вообще возможно? Ты будешь возвращаться домой после долгого дня борьбы с преступностью на улицах, готовить ужин и смотреть телевизор, зная, что я где-то на другом конце света заставляю кого-то истекать кровью? Зная, что я буду творить такие вещи, о которых ты никогда не узнаешь? Что у меня будут от тебя секреты? — Но ведь не обязательно, чтобы все было именно так. Сердце Остина раскололось надвое, но он должен был сделать правильный выбор ради Зака, потому что именно так поступали люди, когда любили кого-то. Неважно, насколько это больно, ты ставишь любимого человека на первое место. — Прости, Зи, но мы с тобой не герои сказки. Любовь не всегда побеждает. Твоя любовь ко мне — самое прекрасное в моей жизни, я даже не надеялся, что однажды это случится. Но я не могу дать тебе «долго и счастливо», которого ты заслуживаешь. Отдавать тебе половину себя нечестно ни по отношению к тебе, ни по отношению к нам. — Твоя работа так много значит для тебя? Остин удивленно моргнул, глядя на него. — Что? — То, что ты делаешь, — мягко сказал Зак, накрыв своей большой ладонью руку Остина. — Твоя работа на TIN. Не будет ли недостаточно работать только на THIRDS? Этот вопрос застал Остина врасплох. Стоила ли его работа в TIN, того, чтобы он отказался от Зака? Чтобы отказаться от счастливой жизни с Заком? Потому что он не сомневался, что если уйдет из TIN и останется с Заком, тот никогда не отпустит его. Будет ли достаточно работать на THIRDS в качестве специального секретного агента после многих лет работы оперативником TIN? Мог ли он отказаться от путешествий по всему миру, помощи в свержении коррумпированных правительств и лишении жизни монстров, на фоне которых его отец выглядел святым? Стук в дверь заставил их вздрогнуть, и Колин просунул голову внутрь. — Извините, что прерываю. Здесь адвокат Барлоу. Похоже, Барлоу находится в одном из домиков к югу отсюда, надеясь поговорить с Заком. Сегодня вечером он направляется в округ Колумбия на важную встречу по террианскому законодательству и хочет поговорить о том, что он может сделать, чтобы помочь ослабить раскол между людьми и террианцами. Зак нахмурился, услышав это. — Как они узнали, где мы находимся? Эта информация была скрыта. — Со связями Барлоу не составит труда это выснить. Любой мог узнать об этом. — Остин отошел от Зака и направился к двери, обращаясь к Колину. — Кто еще с Барлоу? — Он отправил к нам своего адвоката и нескольких своих людей, чтобы поговорить и убедиться, что здесь безопасно, прежде чем он сам встретится с Заком. Его можно понять. После того, что произошло, он беспокоится по поводу своей защиты. — Кто его адвокат? — спросил Остин, когда они с Заком последовали за Колином к лестнице. — Кернер. — Отлично. Держу пари, Кернер от этого на седьмом небе. Я удивлен, что он все еще представляет интересы Барлоу. Колин усмехнулся. — Ну, он, конечно, не в восторге от того, что находится здесь, но ведет себя прилично. Ходят слухи, что Барлоу не слишком доволен им после антитеррианского высказывания Кернера в СМИ по поводу того инцидента. Я предполагаю, что Кернер не долго проработает с Барлоу. — Если Барлоу умный человек, то избавится от этого мудака. Как раз перед тем, как они достигли подножия лестницы, Зак схватил Остина за запястье, заставив его остановиться. — Подумай о том, что я сказал тебе. Пожалуйста. Остин тяжело вздохнул. — Хорошо, но ничего не обещаю, Зи. — Другими словами, — не надейся на жизнь со мной? — ответил Зак, его голос был таким тихим, что Остин не услышал бы его, если бы он не стоял прямо перед ним и не обладал террианским слухом. Остин не ответил. Что он мог сказать? Кернер сидел в гостиной на диване и разговаривал с Гэвином. Когда он увидел их, то встал, растягивая фальшивую улыбку на лице. Он кивнул в знак приветствия Остину, прежде чем протянуть руку Заку. — Спасибо, агент Закари, за встречу со мной. У вас прекрасная семья. — Спасибо, — ответил Зак, вежливо улыбнувшись. — Есть ли здесь место, где мы могли бы поговорить наедине? — Вы можете сначала поговорить со мной. Брови Кернера взлетели вверх, и, нахмурившись, он повернулся к Остину. — Кто вы? — Остин Пейн. Я личный телохранитель агента Закари. У меня есть пара вопросов, которые я хотел бы обсудить с вами, прежде чем мы перейдем к разговору о встрече мистера Барлоу с агентом Закари. — Конечно. Как насчет того, чтобы немного прогуляться по территории? Это потрясающее место. Я умирал от желания отправиться на экскурсию с тех пор, как мы подъехали. Я бы с удовольствием посмотрел побольше пейзажей. — Конечно. — Остин похлопал Зака по плечу. — Я сейчас вернусь. Зак кивнул, и Остин видел, что тот не хотел оставлять его, но Остину нужно было откровенно поговорить с Кернером, и он не хотел, чтобы вежливость Зака мешала. Они оделись и направились к выходу. Было чертовски холодно, но светило яркое солнце, и это помогало. Остин показал Кернеру окрестности, следуя за мужчиной, пока тот бродил по заснеженным садам за главным домом. — Приношу свои извинения за всю ту чушь, что я наговорил ранее, — сказал Кернер, останавливаясь, чтобы полюбоваться деревьями и горами вдалеке. — Пресса преследует Аарона с момента инцидента. — Он тяжело вздохнул. — Мы надеялись, что к настоящему времени все уляжется, особенно после того, как Аарон публично поблагодарил агента Закари, но, похоже, это лишь подлило масла в огонь. — Вы были одним из тех, кто подлил это масло. — Этот инцидент был неприятным, и, по общему признанию, мы все были немного напряжены. В тот раз я стоял рядом с Аароном, когда это случилось. Убийцы могли легко пройти через меня, чтобы добраться до него. Я знаю, это эгоистично, но когда твоя жизнь проносится перед глазами, трудно думать о чем-то другом, кроме выживания. — Понятно. — Аарон действительно благодарен агенту Закари за то, что он сделал. Это было то, чего Остин так долго ждал. — Это не меняет того факта, что если бы вы с Барлоу с самого начала прислушались к агентам THIRDS, этого можно было бы избежать. Зака могли убить. Мэйзи могли убить, не говоря уже о самом Барлоу. Если он хочет начать что-то менять и работать с Заком или отделом по связям с общественностью, то его следующий визит в штаб-квартиру THIRDS пройдет совсем по-другому. Он должен будет прислушаться к агентам, пытающимся обеспечить его безопасность. Кернер кивнул. — Вы правы, и я лично прослежу, чтобы это произошло. Аарон серьезно относится к переменам. Он прекращает свою антитеррианскую кампанию. — Неужели? — Остин не мог удержаться от сарказма. Барлоу уже несколько месяцев продвигал антитеррианскую кампанию. — Да. Увидев воочию, на что способны террианцы, те террианцы, которые жертвуют собой, чтобы обеспечить безопасность всех в этом городе, это заставило его пересмотреть свои взгляды. — Улыбнулся Кернер, но затем стал серьезным. — К сожалению, я не могу этого допустить. — Простите? — Остин был сбит с толку, когда взгляд Кернера стал жестким, но внезапно все встало на свои места. — ТЫ! Не было никакой террианской экстремистской группировки. Только Кернер.