TIN: Cold Light Of The Day # 1.5 (Холодный расчет)

— Ради всех святых, умоляю! — Вот почему я всегда затыкаю рты кляпом, — пробормотал Волк себе под нос. Он прикрепил глушитель к своей «Беретте», после чего потер висок в ожидании, когда подействует парацетамол. — Сейчас ведь праздники! И еще этот засранец. Он когда-нибудь перестанет ныть? — По-твоему, я похож на Деда Мороза? Темные глаза вопросительно уставились на него. — Кого? Чертовы янки. Волк положил пистолет на стальной стол слева от себя, затем снова потер виски в надежде унять пульсирующую боль. — Санта-Клаус. — Тогда почему ты сразу так не сказал? Невероятно. Волк с рычанием развернулся. — Гадство! Потому что это одно и то же, ты, идиот! — Боже, окей. Чего ты так набросился на меня. Тод был чересчур болтлив для человека, прикованного скотчем к стальному стулу, его запястья и лодыжки дополнительно были связаны прочными стяжками. Этому человеку уже никуда не сбежать. — Ты не в том положении, чтобы испытывать мое терпение, Тод. — Не так Волк планировал провести свой вечер, споря о семантике с отбросом. — Возможно, если бы ты проникся духом Рождества, то смог бы проявить чуть больше доброжелательности по отношению к своему ближнему. Это было впервые. Обычно его жертвы умоляли или пытались торговаться с ним, а не читали ему лекции о том, как стать лучше. В любом случае, Тод был последним человеком, который должен был говорить о доброте. — Неужели? Прямо как ты протянул свою жадную маленькую ручонку к своему ближнему? Ты знаешь, о чем я говорю. Тод пожал плечами, его губы растянулись в ухмылке. — Сейчас самое время отдавать. — Позволь поделиться с тобой мудростью. — Волк схватил свой пистолет со стола вместе с запасным стулом, который он поставил перед Тодом. Расстегнув пиджак от Ральфа Лорена, Волк сел. — Эти так называемые праздничные дни, о которых ты продолжаешь ныть — не что иное, как корпоративная чушь, созданная для того, чтобы побудить доверчивые массы тратить больше денег, чем у них есть, в попытке завоевать мимолетную привязанность так называемых близких. Эти идиоты проходят через ад, чтобы навестить родственников, которых они не хотят видеть, но делают это из чувства вины и ложных обязательств. К стрессу и растущему долгу добавляется обильное количество еды и алкоголя, потребляемых в течение нескольких недель, что приводит к смехотворному посленовогоднему решению сбросить вес к пляжному сезону. И не заставляй меня говорить о музыке. Одни и те же чертовы песни звучат снова и снова. Этого достаточно, чтобы свести человека с ума. — Если он еще раз услышит о том, что сейчас канун Рождества… — Вау. Просто… вау. Гринч мог бы брать у тебя уроки. Волк выстрелил в правую коленную чашечку Тода. Когда вопли мужчины заполнили пустой склад, Волк со скучающим видом стряхнул пылинки со своих брюк. — Ты подстрелил меня, — выплюнул Тод. — Ты, гребаный сукин сын, британский ублюдок! — Теперь, Тод, не пытайся спасти свою жалкую душонку. Я просто делаю свою работу. Ничего личного. — Волк поджал губы. — Хотя, нет. Это личное. Нижняя губа Тода задрожала. — Я не хотел оскорбить твою мать. — Ерунда. Она невыносимая стерва, так что не волнуйся. А вот то, на что ты тратишь свои нечестно нажитые доходы, я нахожу по-настоящему оскорбительным. — Я… что? — Тод в шоке уставился на него, его черные глаза-бусинки жалобно умоляли. — Слушай, сколько бы они тебе ни платили, я удвою цену! Утрою! Волк в ответ буквально пропел. — Дело в том, что ноль, умноженный на три, все равно равен нулю, Тод. — То есть, никто тебе не платил? — Видишь ли, один симпатичный мужчина, попросивший об этой услуге, теперь мой должник, а это стоит гораздо больше, чем любая сумма в долларах, которую ты мне предложишь. Подкуп не сработал с твоими дружками и не сработает с тобой. Честно говоря, я бы взялся за эту работу даже без того, чтобы этот мужчина оказался моим должником, но это наш с тобой маленький секрет. Теперь Тод выглядел испуганным. «Чудесно». — Мои друзья? — спросил Тод дрожащим голосом. Волк закинул ногу на ногу, ствол его глушителя был направлен в грудь Тода. — О да. Все они уже найдены мертвыми. Несколько месяцев назад TIN арестовали небольшую группу богатых людишек во время тайной операции. К всеобщему удивлению, несколько из них сумели заключить сделки с TIN, чтобы спасти свои задницы. Ублюдки и не подозревали, что один оперативник, разоблачивший их за то, какими монстрами они были, имел представление о справедливости. Лицо Тода покрылось потом, а его кожа побледнела. Брови мужчины сошлись в замешательстве. — Они же террианцы. Какое тебе до них дело? Сняв одну из своих черных перчаток, Волк отклеил маленький кусочек клея телесного цвета, чтобы показать свою классификационную татуировку «CCL». Глаза Тода были готовы вылезти из орбит. — Ты террианец! — Умница, — радостно воскликнул Волк, кладя пластырь в карман костюма, прежде чем снова натянуть перчатку. — Но… твои глаза… — Специальные линзы. Поверь, их не купить в местной аптеке. Начинай соображать, Тод. — Я ни о чем не жалею, — прорычал Тод. — Все террианцы — животные. Люди — высший вид, и если мы не поставим вас на место… Волк выстрелил в левую коленную чашечку Тода, не обращая внимания на вой, проклятия и вопли мужчины во всю глотку. — Ты кусок дерьма! Ты ничто без хозяина. Бегаешь, виляя хвостом, в поисках того, кто предложит самую высокую цену. Ты бешеная псина, которую нужно посади… Пуля в голову заткнула Тода навсегда. — Мне не нравится, когда меня называют бешеной собакой, — со вздохом Волк откинулся на спинку стула. Так было не всегда. Когда-то давно, до того, как мир показал свою порочность, он любил Рождество. Правда, его семье всегда удавалось устроить из обычного праздника ужасное зрелище, для них это был очередной шанс выставить напоказ свое богатство, но время, которое он провел со своим младшим братом, все же делало этот праздник особенным. Упомянутый брат был всего на год младше, но в глазах Волка он всегда был моложе. Он был его слабостью. Волк не смог сдержать нежной улыбки. Он действительно очень сильно любил этого маленького засранца. — Такой мягкосердечный, — пробормотал он. Хадсон был таким с детства. Всегда стремился помочь и сделать то, что было правильно. Улыбка вдруг сползла с лица Волка. Те дни давно прошли, нет смысла зацикливаться на прошлом. Он встал и застегнул пиджак, затем снял глушитель со своего пистолета и засунул его в кобуру, а потом и свой пистолет. Он вытащил из кармана одноразовый телефон и нажал кнопку быстрого вызова. Уодсворт ответил после первого гудка. — Да, сэр? — Дело сделано. — Отправить «Экономку»? — Да. — Волк бросил перчатки в маленькую мусоросжигательную печь у двери, скрытой в стене. Он проверил камеру видеонаблюдения, которую установил, когда обустраивал склад, один из сотен, что он арендовал по всем Штатам, каждый был оплачен под вымышленными именами и подставными компаниями, стены в этих складах были звуконепроницаемыми. Он пользовался ими недолго, меняя через определенный промежуток времени. К счастью, в Америке были тысячи таких мест. — Очень хорошо. Могу я сделать для вас что-нибудь еще, сэр? — Нет. Спасибо, Уодсворт. — Всегда рад, сэр. И благодарю вас за рождественскую премию, сэр. — Не за что. Волк проявлял исключительную заботу о тех, кто был у него на службе. Они были с ним с самого начала, тщательно подобранный список профессионалов, которые прошли бы ради него сквозь огонь и воду. Преданность — товар, который нелегко приобрести, но именно это происходит, когда ты становишься для кого-то незаменимым. И заключив сделку с дьяволом, не стоит удивляться, если твое предательство приведет тебя в Ад. Машина с темными тонированными окнами ждала его снаружи объекта с работающим двигателем. Волк поблагодарил водителя, который вышел, чтобы открыть ему заднюю дверцу. Как только она за ним закрылась, машина тронулась, и менее чем через час он уже стоял в просторном лифте, направляясь в свою роскошную квартиру. Он не смог сдержать улыбку. Его бывшее агентство понятия не имело, что он был прямо у них под носом. Манхэттен обеспечивал идеальную анонимность, в которой он нуждался, и в то же время позволял ему оставаться рядом с единственным человеком в его жизни, который имел значение. Ну, возможно, не единственным, но он не собирался предаваться этому опасному порыву. В здании была первоклассная охрана, но когда тебя разыскивают несколько спецслужб по всему миру, в твоих интересах проявить осторожность, отсюда и те изменения, которые он внес в систему безопасности своей квартиры. Включив свет и заблокировав электронный замок на двери квартиры, он ослабил галстук по пути в свою спальню. В просторной гардеробной он отстегнул свои «Ролекс» и положил их в выдвижной обитый бархатом ящик вместе с остальными аксессуарами. Подключив телефон к Bluetooth-колонке, он открыл свое любимое музыкальное приложение и нажал кнопку воспроизведения. Песня Дэвида Боуи «Прах к праху» заполнила комнату, пока он раздевался. Он убрал свои ботинки на прежнее место, прежде чем повесить костюм и отправить его в химчистку. Как только все было на своих местах, он вошел в свой шикарный душ и насладился горячими струями, ударяющими по плечам и расслабляющими мышцы. Он вымыл голову и ополоснулся, затем выключил воду. Высушив волосы полотенцем, он вернулся в свою спальню обнаженным и начал свой вечерний ритуал, положив на кровать боксеры, пижамные штаны и футболку с V-образным вырезом, пока его тело остывало и обсыхало после душа. Нет ничего хуже, чем одеваться на все еще влажное тело. Одевшись, он направился в гостиную. Ему нравилось самому готовить ужин, находя утешение в процессе, но сегодня он был не в настроении. Когда он был помладше, то пек печенье вместе со своим младшим братом. У Хадсона была серьезная одержимость выпечкой. По сей день его брат сходил с ума от печенья так же, как кошки от коробок. Сделав заказ в одном из своих любимых местных ресторанов, он направился к дивану, наслаждаясь ощущением мягкого плюшевого коврика под босыми ногами. Он опустился на подушку и включил телевизор. Переключая каналы один за одним, он обреченно застонал. Ему ли не знать, что ничего, кроме рождественской чуши, там не покажут. Он неохотно выбрал один из множества нелепых фильмов. К счастью, сработал будильник, напомнив ему, что пришло время для его самых священных обязанностей. Ничто так его не будоражило и не исполнялось с такой торжественностью. Он взял свой мобильный телефон и постучал по экрану, чтобы ввести свои учетные данные для разблокировки. Несколько нажатий спустя и телефон уже был у его уха. Как и всегда, он был доволен спокойным, но в то же время осторожным ответом. — Алло? — Что на тебе сейчас надето? — хриплым голосом спросил Волк, едва сдерживая улыбку. — Ты, блядь, серьезно? Мало что в жизни приносило ему такую радость, как блондин на другом конце провода. На заднем фоне раздалось сердитое рычание, заставившее Волка улыбнуться еще шире. Муж Декса, Слоан — смертоносный, угрюмый ягуар-террианец, которого Волк обожал мучить. — Чего тебе? — прошипел Декс. Декстер Дж. Дейли не был похож ни на одного человека, которого Волк когда-либо встречал в своей жизни, а он встречал самых разных людей и террианцев. Волк встретил Декса при уникальных обстоятельствах, и по сей день был рад, что не убил его. — Разве так говорят с тем, кто позаботился о твоей маленькой проблеме? — Все кончено? — тихо спросил Декс. — На данный момент. Но я думаю, мы оба знаем, что на самом деле это еще не конец. Декс тяжело вздохнул. — Знаю. Так не пойдет. Расстроенный Декс может и нравился ему, но веселого он просто обожал. — Ты так и не ответил мне, что на тебе надето. Это те самые милые синие боксеры, которые подходят к твоим глазам и облегают твою прекрасную… — Если ты закончишь это предложение, я выслежу тебя и… — Какие мы агрессивные, — цокнул Волк. — Хм. Интересно, почему же? Может быть, потому, что ты, ну даже не знаю, мучил меня? — Серьезно, Декс. Это было так давно. Я думал, мы оставили нашу первую встречу позади. — Я солидарен с философией Эша Килера — никогда не забывать о подобном дерьме. — Кстати, о нашем ворчливом друге льве-террианце, надеюсь, мое приглашение на свадьбу не затерялось по почте? Декс театрально ахнул. — Что? Это не допустимо! Мы же все так и ждем появления убийцы в столь знаменательный день. Ах, прям так жаль. Я лично прослежу, чтобы это недоразумение было улажено прямо сейчас. Кстати, не соизволишь ли взять на себя мои обязанности шафера? О, и я прямо не могу дождаться, чтобы сообщить Эшу о том, что ты повысил его до статуса своего друга. Он будет в восторге. Волк тихо рассмеялся. Общение с Дексом безусловно было намного лучше, чем просмотр ужасных рождественских фильмов. — Есть ли у этого телефонного звонка какая-то другая цель, кроме как вызвать у моего мужа убийственную ярость? Кстати, он хочет, чтобы я передал тебе его слова, но мои деликатные манеры запрещают мне использовать такие грубые выражения. — Пусть лучше следит за своим давлением, — предложил Волк. — Не хотелось бы, чтобы он рано сошел в могилу и оставил тебя бедным, беззащитным вдовцом. Подумай обо всех волках, которые могли бы устроить на тебя охоту. — Волках или Волке? — Ты — абсолютное наслаждение, Декстер. Когда Волка наняли пытать Декса, он совсем не ожидал, что будет так заинтригован красивым человеком с поразительно голубыми глазами. С той секунды, как Декс открыл их и посмотрел на него, Волк знал, что никогда не забудет его. К сожалению, сердце Декса принадлежало другому. Не то чтобы их отношения могли бы когда-нибудь продвинуться дальше флирта и, возможно, взрывного секса. В Дексе было слишком много сочувствия, он был вихрем, движимым справедливостью и правосудием. Вряд ли бы этот человек отдал свое сердце тому, кого обвиняют в том, что у него его нет. Однако у Декса была и своя тьма. Шорох вывел его из назойливых мыслей. — Слушай сюда, сукин ты сын. «Ах, Слоан». — Добрый вечер, — довольно промурлыкал Волк. — Уже упал замертво? — Пошел ты! Я найду способ жить вечно, черт возьми, только чтобы держать тебя подальше от моего мужа. Перестань звонить ему. Найди кого-нибудь другого, с кем можно пофлиртовать. Даже не мечтай о Дексе. Волк знал, что надеяться не на что. Но это вовсе не означало, что он не мог найти радости в том, чтобы проломить Слоану череп. Как будто этот мужчина не знал, что его муж без ума от него. — У тебя что нет других невинных людей, которых можно пытать? — Тебе тоже стоит поскорее забыть о том инциденте. Это вредно для здоровья — цепляться за прошлое. — Знаешь, что вредно для здоровья? Тебе просто больше некому позвонить, кроме моего мужа, человека, которого ты пытал. Вот что вредно для здоровья. Волк нахмурился. Прежде чем он успел ответить, Слоан заговорил, его голос почему-то звучал… не так угрожающе. — Знаешь, на самом деле есть кое-кто, кто действительно хочет, чтобы ты позвонил ему. Сердце Волка, вернее то, что от него осталось, замерло в груди. — До свидания, Слоан. Поцелуй за меня своего мужа на ночь. — Пошел ты, высокомерный… Волк завершил вызов, все еще хмурясь. Он уставился на свой телефон. Что, если ему все-таки взять и позвонить? С отвращением покачав головой, он бросил телефон на кофейный столик. Его ошибки стоили ему единственного человека, которого он любил, и годы спустя Волк все еще причинял Хадсону боль. Позвонила охрана, сообщив, что ему доставили ужин, и он обрадовался возможности отвлечься от своих меланхоличных мыслей. После того, как охрана пропустила курьера наверх, Волк стал ждать, когда человек оставит сумку у двери, а затем уйдет. Как только двери лифта закрылись, Волк открыл свою дверь, схватил еду и отнес ее на кухню. Он аккуратно оформил блюдо на тарелке, затем накрыл на стол для одного. Прием пищи в одиночестве никогда не беспокоил Волка. Он был одинок большую часть своей жизни, по крайней мере, с момента своей предполагаемой смерти. Правда, когда он был напарником Такера во время их службы в TIN, одиночество на некоторое время покинуло его. Они с Такером были неразлучны. Он был самым близким ему человеком во время его недолгой карьеры в Террианской Разведывательной Сети. Тогда он был глуп и позволил себе привязаться. Отужинав вкуснейшим шатобрианом с винно-грибным соусом и зеленой фасолью, он убрал все со стола и приготовил чашку ароматного чая, после чего снова вернулся на диван. Фильм, который он оставил включенным ранее, все еще шел. — О, идеально. Что может быть лучше рождественской нудятины? Верно, романтическая рождественская нудятина, — проворчал он, прищурившись, глядя на парочку на экране, которая резвилась и смеялась посреди ледового катка. — Вообще ни капли не романтично и не мило. К тому же вы оба ужасные фигуристы. Кто вас вообще пустил на каток. Отрежьте себе ноги. О, Господи, только не это. Естественно, он должен был приземлиться на тебя, дурочка. Как еще он сможет спокойно смотреть тебе в глаза? И кому-то заплатили за такой банальный сценарий? — Волк фыркнул от отвращения. — А еще меня называют злодеем. Похоже, ему придется терпеть этот бред. Он схватил свое роскошное мягкое одеяло и завернулся в него. Это был единственный способ пережить эту пытку. Неожиданно раздавшийся телефонный звонок с незнакомого номера вмиг заставил его сесть прямо. С бешено бьющимся сердцем он взял старый черный раскладной телефон, лежавший на кофейном столике рядом с его современным смартфоном. Открыв его, он замер, после чего поднес к уху, чтобы ответить. — Да? — О, эм, привет. Привет, это Шон. Шон Бельмонте. Брат Бенджи. Закрыв глаза, Волк откинулся на спинку дивана и провел рукой по волосам. — Я знаю, кто ты. — Еще бы, он ведь годами следил за этим парнем. — Точно. Прости. Все было так давно, я даже не надеялся, что этот номер все еще доступен и ты меня помнишь. — Я помню. — Забыть Шона было невозможно, как бы сильно он этого ни хотел. — Чем могу быть полезен, Шон? — Ты занят? Прости, я не хотел тебе мешать. Был ли он занят? Он мог бы сказать «да» и завершить вызов. Ведь он именно этого сейчас и хотел, верно? Так будет правильно. Шон не казался расстроенным или напуганным, единственная причина, по которой Волк дал ему этот номер, была безопасность парня. Его тон не был напряжен, в голосе не было нервозности, вообще ничего тревожного. — Прости. Это было глупо. Я веду себя глупо. У тебя наверняка есть дела поважнее, чем слушать парня, которого ты встретил шестнадцать лет назад и который ничего для тебя не значит. — Шон? — Да? — Давай я сам буду решать, что для меня важно, а что нет. — Какого черта он это сказал? К чертям все. Шон Бельмонте явно не тот, с кем ему стоит начинать общение. — Согласен, — улыбка в голосе Шона породила нечто странное и чужеродное внутри Волка, это незнакомое чувство ему совсем не понравилось. Он медленно вздохнул, чтобы укрепить свою решимость. Вот что бывает, когда смотришь рождественскую чепуху. Все, что ему нужно было сделать, это сказать Шону, что на самом деле он занят, и, если у Шона не возникнет чрезвычайной ситуации, никогда больше не звонить по этому номеру. — Я скучаю по нему. «Всего четыре коротких слова». Когда Волк успел стать таким сентиментальным глупцом? Завалившись на бок на диване из сидячего положения, он перекатился на спину, прижимая телефон к уху. — Да, я знаю, — вздохнул Волк. — Он ведь был твоим братом. — Праздники тяжелее всего проводить без него. — Понимаю тебя. — Ты тоже кого-то потерял? «В каком-то смысле». — Да. — Мне жаль. Какого черта, мать вашу, он открылся этому человеку? Он ни с кем не был искренен. У него ни с кем не было задушевных бесед или сеансов углубленной терапии. Если бы он хотел «делиться своими чувствами», то устроился бы на другую работу, чтобы не застрелить кого-нибудь. — Вы были близки? — Как поживают дети? — спросил Волк. Он не собирался говорить о Хадсоне. Ни с Шоном, ни с кем-либо еще. — Адалин проводит Рождество со своей девушкой и ее семьей в Мэне, а Люк сейчас со своей девушкой в Париже. Волк нахмурился. — Они оставили тебя на Рождество в одиночестве? Как бы ни был ему безразличен этот праздник, для такого человека, как Шон, он много значил. — Я, эм, сказал им, что собираюсь провести его с другом. Я хотел, чтобы они хоть раз повеселились. «Как всегда, больше думаешь о других, чем о себе». — Где ты проводишь Рождество? — спросил Волк. — В хижине Бенджи. Волк тихо выругался. — Почему там? — О чем только думал Шон? Каким образом проведение Рождества в хижине его умершего брата должно было помочь ему не скучать по нему? Будь проклят Такер за то, что сам себя взорвал. Чертов глупец. — Это мой способ сохранить память о нем. Меня пугает, что я могу забыть, как звучал его голос, или его улыбку. — Он всегда вел себя так, будто знал все твои грязные секреты, — пробормотал Волк, улыбаясь мягкому смеху на другом конце линии. — Ага. И каким-то образом ему это действительно удавалось. Мне никогда ничего не сходило с рук. Бенджи — или Такер, как его знал Волк, — заполнил пустоту внутри него, о существовании которой он и не подозревал. Неужели прошло уже шестнадцать лет? Шестнадцать лет прошло с тех пор, как он стоял на том кладбище, скрытый от посторонних глаз, наблюдая, как молодой человек прилагает мужественные усилия, чтобы сохранить мир ради двух маленьких детей, все еще скорбящих о потере своей матери и даже не подозревающих, что скоро потеряют отца. …— Наконец-то, Клык. Моя последняя миссия. Скоро я буду дома со своими детьми. Волк тяжело сглотнул при воспоминании и уставился в потолок. Его друг не ошибся. Это действительно была их последняя миссия. Взрыв ничего не оставил от Такера, а Волк после этого ушел из TIN, от всего и ото всех. Тьма пришла за ним, и он принял ее. — Я так и не смог поблагодарить тебя. Эти слова вырвали Волка из его мыслей. — За что? — За то, что сообщил мне о поимке убийц Бенджи. Шон знал лишь, что Бенджи работал в американском посольстве в Афганистане, где в итоге был убит во время нападения. Шон понятия не имел, что его брат был тайным агентом, которого предали его собственные коллеги и который погиб во время секретной миссии в Будапеште. Террианец, который предал их, оказался главой смертельно опасной секретной организации в Штатах и теперь находился под стражей у TIN. Однажды, когда TIN выбьет из него всю нужную информацию, его передадут Волку, и если от него что-нибудь останется, он использует все методы пыток из своего арсенала, чтобы разорвать ублюдка, каждый его кусочек. — Кейн? — Хм? — Наступит ли когда-нибудь время, когда ему не понадобится псевдоним? Клык, Жнец, Волк, Кейн. Настоящее имя, которое у него когда-то было, теперь принадлежало призраку. Альфи Колборн был мертв, имя — это все, что осталось от человека, которым он когда-то был, и его странной связи с Хадсоном. — Приятно поговорить с тем, кто знал Бенджи также, как я. «Ты даже представить себе не сможешь, кем он был на самом деле». — Как планируешь провести праздники? — вежливо спросил Шон. Этот человек был слишком весел для столь жалкого разговора. — После нашей беседы выпью чашку чая и засну перед телевизором. — В два раза быстрее благодаря ужасным рождественским фильмам. — Прости, я забыл, что ты в Англии. Наверное, там сейчас уже очень поздно. Извини. — Перестань извиняться, Шон. Я уже большой мальчик, так что могу пропустить детское время. Шон усмехнулся. — Понял. — И вообще, я в Штатах. — Почему, черт возьми, он сказал об этом? Он должен был сразу повесить трубку. — Ты забавный парень, Кейн. Волк удивленно изогнул бровь. — Прошу прощения? — В очень саркастичной, сварливой манере. — Хм. — Ты не согласен? — Меня по-разному называли, но еще ни разу смешным. — Ему и правда пора заканчивать этот разговор. По телефону он общался только в случае крайней необходимости. Чем дольше он оставался на любой телефонной линии, тем больше рисковал, будь то одноразовый сотовый телефон или нет. — Думаю, тебе просто нужно общаться с теми людьми, что больше тебя ценят. О чем, во имя призрака Джейкоба Марли, говорил Шон? У Волка не было возможности спросить, потому что дальше Шон решил сбросить на него адскую бомбу. — Может быть, тебе стоит приехать сюда и провести Рождество со мной? Я к тому, что мы оба одиноки, так почему бы не отпраздновать вместе? Волк был слишком ошеломлен, чтобы говорить, но быстро взял себя в руки. — Ты всегда приглашаешь мужчин, которых едва знаешь, в свою хижину в лесу? — Ты для меня не чужой. Да, я мало о тебе знаю, но ты точно не незнакомец. Ты был другом Бенджи. Его лучшим другом. — А что если на самом деле я серийный убийца? «Или просто убийца». — Ты? — Думаешь, я бы сказал тебе, если бы это было так? — Хм. Я пожалуй рискну. — Спокойной ночи, Шон. — Спокойной ночи, Кейн. Сладких снов. Волк повесил трубку и бросил телефон на стол, после чего сел, глубоко нахмурившись. Затем он снова схватил свой мобильник и постучал по экрану, поднеся его к уху. — Да, сэр? — Я… — Волк сделал паузу. Это было нелепо. Из его груди начало вырываться рычание. — Подготовь самолет.