TIN: Cold Light Of The Day # 1.5 (Холодный расчет)

— Здравствуй, Шон. «О-о-о, черт возьми». Шон стоял в дверях с открытым ртом, во все глаза уставившись на красивого англичанина с серебристыми глазами, тот был в черном стильном, классическом пальто, шляпе и перчатках, с теплым серым шарфом, обернутым вокруг шеи. «Вау. Эм-м-м… Охренеть. Ты во всю пялишься». Конечно, Шон пялился. Кто бы не стал пялиться, когда самый красивый мужчина, когда-либо ходивший по этой земле, стоял у него на пороге? Ладно, возможно, он преувеличивает, но совсем немного. Когда он пригласил Кейна на Рождество, то даже и не надеялся, что тот действительно примет его предложение. Как, черт возьми, он добрался сюда так быстро? «Возможно, все это было ошибкой. Или нет?» Трудно было сказать, потому что прежде он никогда не делал ничего подобного. Когда Шон вел неуклюжий телефонный разговор с манерным англичанином, он думал, что больше никогда о нем не услышит. Честно говоря, он был удивлен, что Кейн сразу не повесил трубку. Неужели Кейн всегда был таким великолепным? Должно быть, так и есть. Их первая встреча была довольно короткой. Кейн тогда пробормотал свои соболезнования и протянул черную визитную карточку, на которой не было ничего, кроме тисненого телефонного номера. Он настоял, чтобы Шон позвонил ему, если что-нибудь понадобится, а затем исчез. Их встреча с легкостью могла быть забыта, но на протяжении всех этих лет, время от времени, Кейн всплывал в его сознании, словно всегда был рядом, что на самом деле было нелепо. — Ты не возражаешь, если я зайду? Снаружи ужасно холодно. — Да-да! Конечно. — Шон быстро отступил в сторону, чтобы Кейн мог пройти, его серебристые глаза сверкнули на свету, когда он проходил мимо. Развязав шарф, он оголил шею со своей татуировкой — волк террианец. Шон так и думал, но не был до конца уверен. Он не слишком задумывался над классификацией этого мужчины, когда они впервые встретились, потому что очень смутно помнил его запах. Как тигр-террианец, Шон возвышался почти над всеми, включая Кейна, несмотря на то, что парень был выше ста восьмидесяти сантиметров, он даже был более мускулистым, чем большинство волков-террианцев. Твердый как сталь. Наверняка он много тренировался. Его стильный пиджак подчеркивал его широкие плечи и тонкую талию. А еще от него потрясающе пахло. Боже, Шон явно не об этом должен был думать прямо сейчас. Или вообще когда-либо. — Я и не думал, что ты приедешь, — признался Шон, протягивая руку, чтобы забрать у Кейна пальто и шарф, очень гордясь тем фактом, что ему удалось сделать это, не пустив слюни на мужчину. На парне был серый классический костюм, судя по всему, очень дорогой, сшитый на заказ. Он идеально сидел на его фигуре, начиная от рукавов пиджака, которые слегка обтягивали его бицепсы, и заканчивая брюками, которые плотно прилегали во всех нужных местах. — Я тоже. — Кейн повернулся к нему, его густые черные брови сошлись вместе. — Я и сам не совсем понимаю, почему я здесь. — Что ж, я рад, что ты здесь, — просиял Шон. «Подождите-ка, а я не перегибаю?» Не прозвучало ли это так, будто он был полон энтузиазма, или как будто он надеялся на большее? Черт, а что, если Кейн на что-то рассчитывал и тоже хотел, чтобы между ними что-то произошло, особенно после того, как Шон позвонил ему? — Ну, не в том смысле, что я надеялся на твой приезд, то есть я не имею ввиду, что был бы счастлив, если бы здесь был кто-то другой, это не так, потому что я очень рад, что это именно ты, но эм-м-м… — Его лицо было таким красным, что казалось, будто он вот-вот самовоспламенится. Это был полный провал. Катастрофа века. Он был ходячей катастрофой. — О боже, не обращай на меня внимания, умоляю, забудь, что я только что сказал. — Шон потер рукой лоб. — Клянусь, я не первый раз наедине с другим мужчиной. — Шон? Как такое вообще возможно, чтобы кто-то мог привлечь к себе все внимание всего лишь одним тихо произнесенным словом? Шон перевел взгляд на Кейна. — Да? — Я понял, что ты имел в виду. — Да. Спасибо. Давай, я покажу тебе гостевую комнату? — Пока он не выставил себя еще большим дураком. Шон указал в сторону холла, и они пошли вперед. Гостевая комната была оформлена в простой темно-синей, серой и белой гамме, с дубовой кроватью террианского размера и тумбочками по бокам. Там был приличного размера шкаф и небольшая ванная комната. Темно-синее кресло с оттоманкой в тон стояло рядом с окном, из которого открывался чудесный вид на заснеженный лес. Шон отступил в сторону. — Вот, держи. Когда я приехал, мне заменили все постельное белье и полотенца. Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать. — Спасибо. — Не за что. Я пока оставлю тебя, чтобы ты мог распаковать вещи. Когда закончишь, я приготовлю тебе горячий шоколад и печенье. Ты же присоединишься ко мне позже? Глаза Кейна, казалось, загорелись, хотя в остальном выражение его лица совсем не изменилось. — Мы называем их бисквитами. — Верно. Да. Бисквиты. — С чем они? Шон едва сдержал улыбку. Никто никогда не спрашивал его, какое печенье он печет с такой серьезностью. — С арахисовым маслом. Кейн коротко кивнул ему. — Я приду, — с этими словами он захлопнул дверь перед носом Шона. При обычных обстоятельствах Шон счел бы этого парня грубым, но по какой-то странной причине он нашел Кейна очень забавным. Что-то в Кейне заинтриговало его. С улыбкой на лице Шон направился обратно на кухню, чтобы заняться печеньем. Он достал необходимые ему ингредиенты, которые привез с собой в хижину. Пусть он и бывал в этом загородном доме всего несколько раз за текущий год, но все же он позаботился о том, чтобы тут было все необходимое для приготовления пищи и выпечки. Раз в месяц, когда его здесь не было, приходила служба уборки, чтобы вытереть пыль и привести помещение в порядок. За годы, прошедшие после смерти его брата, Шон старался приезжать сюда так часто, как только мог. Большую часть времени дети приезжали сюда с ним. У них здесь остались прекрасные воспоминания. Лето проводилось за купанием в озере, приключениями в лесу вокруг домиков, рыбалкой, сном под звездами. Поначалу детям было тяжело находиться здесь без мамы, которую они потеряли в юном возрасте. А потом они потеряли и своего отца. Те первые несколько лет были самыми тяжелыми в жизни Шона. Схватив лопатку, Шон обернулся и неожиданно вскрикнул, инстинктивно взмахнув ею. Его глаза стали огромными, когда Кейн поймал его за запястье, изящно изогнув бровь и совершенно не обращая внимания на то, что Шон собирался ударить его деревянной лопаткой по голове. — Ты нападаешь на всех своих гостей кухонной утварью? Шон приложил руку к груди. — Ты напугал меня до чертиков. — Я это вижу. — Откуда ты вообще взялся? — Волки-террианцы обычно не были такими тихими и скрытными. Такими были в основном фелиды. — Из коридора, — абсолютно спокойно ответил Кейн. Шон не смог сдержать улыбки. — Ясно, — он перевел взгляд на свое запястье, все еще находящееся в руке Кейна. Тот будто только сейчас заметил, что все еще держит запястье Шона, после чего разжал руку, отпуская его. Шон склонил голову набок. Его гость все еще был одет в костюм. — Может быть, ты хочешь снять свой костюм? — И снова эта бровь поднялась. Шон едва подавил желание протянуть руку и провести по ней большим пальцем. «Ого, полегче, тигр». Шон хихикнул, когда понял, что он только что сказал Кейну. — Я имел ввиду переодеться в удобную одежду, без сексуального подтекста. — Спасибо за разъяснение, а то я уже начал беспокоиться. — Уголки губ Кейна изогнулись, как будто он хотел улыбнуться, но был слишком искушен для такой ерунды. — Очень смешно. Я просто хотел сказать, — но как видишь у меня не вышло, — что ты можешь чувствовать себя здесь как дома, например, можешь переодеться. — Мне и в костюме удобно. «Ну, да». — Что ж, тогда ладно. — Тебе станет легче, если я сниму пиджак? «И все остальное». Милая Дженис Джоплин, это нужно прекратить. Прежде чем Шон успел ответить, Кейн снял пиджак и повесил его на один из стульев у кухонной стойки. Он расстегнул одну запонку, затем сунул ее в карман, прежде чем закатать рукав. «Хм, интересно». Похоже, порно с парнями в деловых костюмах теперь станет новой изюминкой Шона. Он не мог оторвать взгляда от Кейна, закатывающего рукав до локтя и обнажающего мускулистое предплечье. Хуже, чем быть загипнотизированным Кейном, закатывающим рукава, было то, что Шон поднял взгляд и увидел лукавую улыбку на красивом лице мужчины, которая ясно указывала на то, что его поймали. Прочистив горло, Шон вернулся к приготовлению печенья. Он сделал вид, будто не замечает, как Кейн пристально следит за каждым его движением, пока он размешивает арахисовое масло и сахар. Он смешал жидкие ингредиенты с сухими и замесил тесто, после чего скатал его в шарики. То, что Кейн просто стоял в стороне, немного нервировало, поэтому Шон поставил перед ним миску с сахаром. — Пока я заканчиваю с остальным, возьми эти шарики и обваляй их в сахаре. Кейн уставился на него так, словно у Шона выросли рога, и тому потребовалось мгновение, чтобы понять почему. Святые леденцы. Казалось, Шон был не способен не выставить себя в глупом виде перед Кейном. — Я знаю, что это выглядит не так, но честное слово, я еще не забыл как вести себя в компании взрослых, — его щеки в этот момент запылали. Но, к его крайнему изумлению, выражение лица Кейна сменилось весельем. Оказывается, у него было чувство юмора. — Я тебе верю, — ответил Кейн, очень старательно обваляв шарики теста в сахаре. Теперь молчание между ними перестало быть неловким, но было ясно, что если какой-либо разговор состоится, Шону придется самому его начать. Он напомнил себе, что у него никогда не было проблем с пустой болтовней. Он был учителем в течение многих лет. — Итак, как долго ты пробудешь в США? Кейн, казалось, колебался. — Недолго. Я много путешествую по делам, но мне больше нравится здесь. — Ты все еще работаешь на посольство? — Нет, — челюсти Кейна плотно сжались. Дерьмо. Шон накрыл ладонью руку Кейна. — Мне жаль. Я не хотел тебя расстраивать. — Он мало что знал об инциденте, связанном со смертью его брата, только то, что ему рассказали правительственные чиновники, а это было буквально ничем. Был ли Кейн там, когда это случилось? Если все так, то он наверняка страдал из-за этого. Шон не стал его расспрашивать. Он сомневался, что Кейн расскажет ему что-нибудь, судя по тому, как он, казалось, замкнулся в себе. — Все в порядке. Между мной и моим бывшим работодателем не было большой любви, — ответил Кейн. — Понял, — Шон кивнул и вернулся к печенью. — Итак, чем ты теперь занимаешься? — Я внештатный пентестер. Он ожидал услышать что угодно… но вовсе не это. Шон, видимо, выглядел таким же смущенным, каким чувствовал себя, потому что Кейн усмехнулся. — Так… ты тестируешь ручки? — Нет. Я тестер на проникновение. — Эм-м-м, это звучит… — Шон очень старался не рассмеяться, но ему это не удалось. За эти годы он провел слишком много времени с пятиклассниками. — Это звучит еще хуже, чем то, что я предположил ранее. Кейн закатил глаза, несмотря на явное веселье. — Я проверяю безопасность систем. — Вот в этом уже гораздо больше смысла, — усмехнулся Шон. — Хм-м. — Ладно, пора запекать этих крошек в духовке. «Поговорим о сюрреалистическом опыте». О чем, черт возьми, он думал, прося Кейна провести с ним Рождество? Пусть они и провели мало времени вместе, но он достаточно слышал о Кейне от Бенджи, поэтому не считал этого мужчину чужим. Но все же Шон не знал его лично. Кейн был лучшим другом Бенджи, а Бенджи не было с ними уже много лет. Как только таймер был установлен на духовке, Шон указал на диван. — Присядем, пока ждем? Не хочешь чего-нибудь выпить? Кейн оглядел кухню. — Не уверен, что ты заполнил свой мини-бар. — Эм-м, я не слишком увлекаюсь алкоголем, поэтому самое крепкое, что у меня есть — это гоголь-моголь. Выражение полнейшего разочарования на лице Кейна заставило Шона громко рассмеяться, прежде чем он смог остановиться. Для столь искушенного и серьезного мужчины у Кейна была просто лучшая мимика. — Тебя как-то обидели эггногом в прошлом? Откуда такое лицо? Отвращение на прекрасном лице было просто очаровательным. — Я предпочитаю есть яйца, а не пить их. — Оу, ясно. Тогда, может, сделать тебе горячий шоколад? Кейн, казалось, придал этому вопросу большое значение, как будто он сравнивал горячий шоколад с любым дорогим сортом алкоголя, который предпочитал пить. Наконец он коротко кивнул. — Сойдет. Я подожду тебя в гостиной. — Хорошо, — Шон проследил за Кейном, когда тот вышел из кухни и направился к дивану. Никого и никогда он не находил в своей жизни столь очаровательным. По тому, как двигался этот человек, по грации и бесшумности шагов, Шон совершенно отчетливо видел его одетым в черное, умело пробирающимся внутрь, чтобы украсть несколько бесценных драгоценностей, как Кэри Грант в фильме «Поймать вора». Он никогда не встречал никого, окутанного такой тайной. Как бы ему снять все это множество слоев, в которые был завернут Кейн? Кейн был не просто сдержан. Тут скрывалось гораздо больше, и Шон внезапно обнаружил, что его необъяснимо влечет ко всему, что связано с этим мужчиной, а это было так на него не похоже. Никто не ожидал, что белый тигр-террианец, вроде него, станет учителем начальной школы, но дети всегда любили его. Его невестка всегда говорила, что это из-за его доброго лица и сдержанного характера. Она считала, что он прирожденный защитник, и оказалась права. Никто даже не думал связываться с его детьми. Всем хватало бросить на него лишь один взгляд, после чего они убегали, сверкая пятками в противоположном направлении. У Шона может быть и доброе лицо, но когда ты выше двух метров ростом, весишь около ста тридцати килограммов и сложен из крепких мышц, люди, как правило, дважды подумают, прежде чем перейти тебе дорогу. Шон всегда жил мирно, без интриг и скандалов, хотя и знал, что жизнь порой не может существовать без происшествий. Приготовив себе и Кейну большие красивые кружки горячего шоколада с маршмеллоу, он отнес их в гостиную, радуясь, что Кейн почувствовал себя как дома, натянув на колени уютное одеяло. — Вот, держи. Это очень хороший шоколад. — Спасибо. — Кейн сделал глоток и склонил голову набок с выражением приятного удивления на лице. — Одобряешь? Кейн кивнул. — Вполне. — Хорошо. — Шон, не задумываясь, сел на диван рядом с Кейном. Учитывая размеры Шона, диванчик не оставлял свободного места между его бедром и бедром Кейна. К его облегчению, мужчина не выказал никаких признаков дискомфорта. Он просто сделал еще один глоток горячего шоколада. Духовка запищала, и Шон, извинившись, вышел. Он разложил печенье по тарелкам и принес его в гостиную вместе с салфетками, затем положил все на кофейный столик перед ними, чтобы они оба могли легко дотянуться. Огонь в камине напротив них уютно потрескивал, в воздухе витал запах сосны, а за окном падал густой снег, единственный свет исходил от луны. Шон всегда находил здесь покой. — Моя мать хочет, чтобы я продал его, — сказал Шон тихим голосом. Кейн замер, пристально глядя на Шона. — А чего хочешь ты? — Даже спустя все эти годы ей слишком больно приезжать сюда, и я прекрасно ее понимаю. Но как я могу отказаться от этого дома? Бенджи здесь очень нравилось. У меня остались прекрасные воспоминания, связанные с этим местом. Как я приезжал сюда, чтобы провести каникулы с моим братом, Леандрой и детьми. Мы жарили зефирки на костре, готовили горячий шоколад и печенье. — Шон не смог сдержать широкой улыбки. — То, как дети выбегали в гостиную рождественским утром, а потом мы сидели и открывали подарки… — Он покачал головой и на секунду закрыл глаза, чтобы сдержать слезы. Было уже не так невыносимо, как раньше, но все равно больно. Открыв глаза, он пожал плечами. — В любом случае, я не буду продавать эту хижину. — Разумное решение. Шон улыбнулся, оценив поддержку Кейна. — У вас с братом были какие-нибудь рождественские традиции? Уголки губ Кейна приподнялись в мягкой улыбке, когда он уставился в камин. До чего же красивым он был. — Раньше мы каждый год смотрели «Пиф-паф ой-ой-ой». Мы с братом знали все слова главной песни. Это сводило с ума нашего шофера, потому что потом мы пели ее по дороге в школу каждый божий день в течение нескольких недель подряд. Мысль о том, что юный Кейн и его младший брат поют во все горло, заставила Шона рассмеяться. — Готов поспорить, что ты был заводилой. Кейн изогнул изящную бровь. — Я понятия не имею, о чем ты. — Мм-хм. Допустим. — Шон взял одно из печений и откусил от него. — Похоже, вы с братом были очень близки. — Сияние в глазах Кейна вдруг померкло, и Шон готов был пнуть себя за это. — Прости. Я не хотел поднимать болезненные темы. — Нет, все в порядке. И да, мы были не разлей вода. — Кейн взял одну из салфеток, а затем печенье с тарелки. — Он ходил за мной повсюду, желая делать то же, что и я. Это сводило нашего отца с ума. Мы были самыми младшими из семи братьев и сестер, и, в отличие от остальных, не строились в ряд, как идеальные маленькие солдатики. — Кейн поморщился, и у Шона создалось впечатление, что между Кейном и его отцом явно не было большой любви. Казалось, он о чем-то размышлял, поэтому Шон промолчал, и тогда Кейн снова заговорил. — Я рос в очень богатой семье, и у них были определенные ожидания. Позже я стал восставать против своего отца, и в дальнейшем он обвинил меня, когда мой младший брат пошел по моим стопам. Все закончилось просто ужасно. — Когда ты в последний раз разговаривал со своим отцом? — Около семнадцати лет назад. — А ты не думал поговорить с ним снова? — Нет, и не собираюсь, — сказал Кейн с абсолютной уверенностью. Он откусил кусочек печенья и закрыл глаза со стоном, который сотворил с нижней частью тела Шона всевозможные непристойные вещи. — Ну, как, вполне или сойдет? — поддразнил Шон. — Шикарно, — ответил Кейн с набитым ртом. Казалось, он вдруг поймал себя на этом, и быстро проглотив еду, сделал глоток горячего шоколада, после чего прочистил горло. — Прошу прощения. — За что? Из-за того, что тебе вкусно? — Шон махнул рукой в знак отказа. — Не извиняйся за то, что доставляет тебе удовольствие. Кейн вдруг начал задыхаться, и Шон быстро поставил свою кружку, затем скользнул к нему, похлопав его по спине. — Ты как, в порядке? Кейн кивнул, прижав кулак ко рту, его лицо покраснело, когда он закашлялся. Шон попеременно то похлопывал его по спине, то потирал кругами. Он успокаивающе помассировал шею Кейна, и тот закрыл глаза. Подавшись навстречу прикосновению, Кейн внезапно застыл. Он сидел неподвижно, спокойно вдыхая и выдыхая, краснота сошла с его лица. — Тебе лучше? — тихо спросил Шон. Кейн открыл глаза, встретившись взглядом с серебристо-серыми глазами Шона, которые словно что-то искали в его взгляде. — Да. Спасибо, — ответил Кейн. Атмосфера вокруг них вдруг изменилась, словно между ними необъяснимым образом возникла искра, сильнейший невыносимый жар. Кейн напрягся всем телом и неловко поерзал, а Шон быстро отвернулся в другую сторону. Сделав, как ему показалось, очень громкий глоток горячего шоколада, он прочистил горло. — Могу я спросить, как ты потерял своего брата? — Несчастный случай, — ответил Кейн, взяв еще одно печенье. — Это было очень давно. — Мне жаль. Похоже, ты его очень любил. — Я все еще люблю его. Когда я думаю о нем… Он напоминает мне человека, которым я был раньше. Шон понимал эту подавленную реакцию, это чувство потери какой-то части себя, которую ты никогда не вернешь, но ему было любопытно. — А каким ты был раньше? — Кем-то… получше. — Звучит так, будто ты слегка суров к себе. Кейн искоса взглянул на него. Верно. Пора сменить тему разговора. Шон схватил пульт со стола и включил телевизор над камином. — Это ведь Рождество. Как насчет праздничных фильмов? — Прелестно. Похоже, праздничные фильмы были в одном списке с гоголь-моголем. По крайней мере, до тех пор, пока Шон не переключил канал, и актеры на экране не начали петь песню к фильму «Пиф-паф ой-ой-ой». Каковы были шансы? Кейн выпрямился и хмуро посмотрел на Шона, который начал подпевать. — Ну, давай. Я уверен, ты все еще помнишь слова, — сказал Шон. Если бы взгляд мог убивать… Шон продолжил петь, и Кейн прищурился, сурово глядя на него. Неужели он думал, что Шон испугается? Пф-ф-ф. Раз Шон мог справиться с пищевым отравлением целого школьного класса, то с одним шикарным волком-террианцем тем более. Насколько опасным может быть Кейн?