II
28 декабря 2022 г., 19:11
II
Начало расти недовольство среди оставшихся стран на континенте. Зверство Грегориана в прошедшей войне переполнило чашу терпения и с пособничества бывшего правительства Комы создается коалиция против установления гегемонии Империи NN. В нее вошли Королевство Утюд, Герцогства Лкош и Ка, Объединённые племена Ема, Островные республики Мердь и Почак. В последствии, после нападения на Утюд, к коалиции присоединятся страны Шивого полуострова: Долина Частье, Империя Любь, Теократия Ирфир, Республики Мар и Моль, Племена Хеллиса. Каждая из стран подписывает акт о поддержки суверенитета членов коалиции. В противовес ей Империя собирает своих союзников, убеждая их в том, что Коалиция хочет разделить континент на своих невыгодных для союзных стран условиях. В организовавшееся объединение вошли марионеточное Королевство Иль-Норак, Ханство Табун, Республика Многокома. Весь материк гудел в преддверии грозящей войны. Готовились документы подтверждающие претензии на интересующие территории. Инженеры собирали осадные оружия. Этот период в истории культуры материковых стран принято называть не особо красивым словосочетанием «Воскрешение Поэтичности Войны». В него вошли выродившиеся ранее из-за появления государственных летописцев курсы краткой истории, избегающие детального описания, а также жития; эпосы, посвященные генералам Грегорианской армии, эпопеи, например, об Гении Пугало; различные достижения кузнецов в военном деле: медали, ордена, церемониальные оружия и парадные доспехи для высших чинов; достижения в области математики: общее принятие Табунских цифр для счета, появление алгебры и геометрии, а также ипсаметрии (раздел математики изучающий возможности применения математических знаний на практике); развитие инженерии привело к открытию легкого получения взрывчатого вещества состоящего из селитры, угля и серы – пороха, а впоследствии и к изобретению пиротехнических ракет, мортир; рассвет коснулся даже кулинарии: с помощью картофельного крахмала повара научились дольше хранить суп. В следствии пожара в Первой роще в Империю NN стекались большие потоки иммигрантов. Вновь рос Ларион, но не далеко от него находилась и Ильдария. Алхимический бум, вызванный открытием пороха и стандартизацией математики, способствовал появлению большего интереса к башням на болотах. Впрочем, это уже нельзя было назвать болотами, посредством длительного и упорного труда – вбивание жердей и затем заполнение небольшого участка землею – из Ильдарии смог получится умеренный регион богатый золотыми полями. Развитие Ильдарии с помощью жителей разоренных общин Йокара привело к появлению недовольства среди коренного населения. Возродились идеи о приходе некой Святой Ильдары, но под другим именем. Крестьяне вошли в свой апокалиптичный транс. Одни говорили, что будет суд, что помеченные, имелись в виду именитые, будут сожжены в котлах алхимических башен. Огонь являлся центральной темой их верований. Этому способствовала зародившаяся группировка «дриады». Бывшие ученики Грегориана, знавшие Слово, воспрянули видя действия своего учителя. Среди строк «Книги Сущностей» они нашли существо странно похожего на Грегориана – Чёрта. Козлиную ногу заменял деревянный протез, отросшие волосы, заплетённые в косу – хвост, а неслезающая ухмылка маски завершала этот образ. Прицепились и суеверия Ильдарии, ведь Чёрт являлся злым духом пришедшего из некого кипящего и горящего места. Медленно это прозвище пришло и в Ларион, за глаза его использовали даже придворные. Так и закрепилась странная традиция нашедшая себя сегодня в посвящении рыцарей посылать «к Чёрту». Дриады были зеленными отчаянными «пацифистами», стремящиеся к установлению вселенского царства Садов – мелких общин, работающих сами на себя. Они действовали деструктивно на государственные аппараты и поэтому были признаны вне закона. Возглавлял и представлял, говоря от всех, их идол Матиас. Методы для достижения цели они выбирали самые разные: превращение детей в оборотней, партизанщина (сказывались Йокарские корни у группировки), подстрекательство, подкуп мелких чиновников и постовых для содействия им. До сих пор остается тайной кто был их инвестором, после свержения Грегориана по общей легенде деньги были увезены из страны. Были попытки поджога, взрыва королевского дворца, в которых дриады приняли вину на себя. В грядущем конфликте они саботировали солдат на измену и дезертирство. В это время начинается всеобщее потепление. Многие северные народы сбрасывали вымокшие под ледяными дождями шубы. Таяли пики Бриллиантовых лесов. Прежде спокойно живущая Ильдария страдала от подтоплений. Из-за смены климата из-за океана принесло ветром малярию. Останавливаются течения в Ларионском заливе, порты зарастают тиной, которую не успевают очищать. Как будто весь мир взмолился не начинать предстоящую войну, но все здравые мысли гнались другой – «Я что ли дриада?». Сильное противление пацифистским идеям дало первый толчок к началу конфликта. В декабре месяце звучала капель, часть перелетных птиц ютилась на ветках, другая лежала на земле не шевелясь. На севере Утюда было неспокойно. Несколько подстрекателей из Ильдарии подожгли соломенные хаты утюдских крестьян. Безуспешно пытались измазанные в копоти и саже крестьяне затушить полыхающие халупы. Пожарище перекинулась на сухую траву и вскоре все село полыхало. Местный маркиз Камаль из семьи Шан обратился к своему сюзерену, в иерархической лестнице Утюда на самом верху находится Хуанона, Хуаноне Май Ланьхуа, прося ее о защите приграничных земель. Хуанона, не считаясь и не признавая завоеваний Империи NN, обратилась к Ильдарии напрямую. «Король Ильдарии, генерал-адмирал Империи NN Захар Пистолетов, в связи и по поручению, а также выражая всеобъемлющую признательность, и (…) Желая уладить конфликт, возникший в связи и по случаю, а также во избежание боевых действий, вернуть нам, то есть, возместить или иначе заплатить убыток, за или в связи c разграблением или сожжением деревни маркиза Камаля Шана. Серебром или золотом вернуть и жизни, и имущество пострадавшему сироте. Также мы или я, Хуанон, требуем, требую, повелеваю, считаю, что Ильдария обязана дать или оказать милосердную возможность провести или организовать, опросить, дознаться или как собака «докопаться» до преступников или иных лиц, поджигателей, организаторов поджога. Считая или полагая, утверждая, что таковое решение будет справедливым. Иначе сейчас или через неделю при или без исполнения соответствующего или данного или прикреплённого указания или грамоты или ультиматума выполним или отправим или объявим конфликт неразрешённым и введем войска на территорию Ильдарии».* *Грамматические правила языка Утюда не позволяют сделать более точный перевод. В тексте упущен традиционный для этого Королевства фрагмент с обсуждением погоды и точным прогнозом на ближайшую неделю. Решение не вмешивать в региональные проблемы крупные государства вызвано не только неприязнью к Империи, но также почтительным и трепетным страхом перед ее Белыми Рыцарями. Угроза нападения на часть Империи была явной и не стоит говорить о том, что дальше столичной почтовой сортировки письмо не ушло. Грегориан не принял всех требований ультиматума, сообщив в своем ответе, что Империя сама решит, как ей наказать Ильдарских экстремистов. Возмещение утраченных в результате пожара душ и их имущества следует ожидать не раньше января, когда будет собран третий ежегодный урожай, и безымянные работающие на полях смогут перейти на работу на рудниках. Текст ультиматума храним до сих пор в королевской библиотеке, и каждый желающий гость Королевства может лицезреть сохранившийся раритет. Я приведу в данном бульварном историческом справочнике лишь его отрывок: «Императорским словом уверяю вас в том, что безотлагательно и срочно будет открыто расследование касающиеся незаконных действий запрещенных на территории Империи организаций. Я, Грегориан, уверяю вас, в полном моем уважении к судебной и уголовно-исполнительной традиции Утюда, но не могу позволить ей нарушить уголовно-процессуальный кодекс Империи NN. Однако не смотря на отказ мы будем неустанно информировать Хуанона Маю Ланьхуа и Камаля Шана о ходе расследования». Отправив ответное письмо, Грегориан получил другое – от генерал-адмирала Захара. Текст говорил о получении регулярной армией нового легкого обмундирования. Вместе с письмом шло маленькое черно-белое фото с трудно различимыми переходами от цвета к цвету. Несколько секунд усталый взгляд Императора упорно пытался разглядеть изображение. Последний день мира был отмечен красным в послевоенном календаре. В Ильдарии был, как помню, легкий теплый дождь с порывистым ветром. Редкие капли падали на серый асфальт и вскоре исчезали. Лысые деревья раскачивались, как бы вальсируя. Бледное солнце спряталось за облаками. Прохожие старались не смотреть в глаза, боясь увидеть на себе презрительный взгляд именитого. Нередко обгоняя всех и вся, задравши подбородок выстукивали марш младшие чины. В руках у них были кожаные портфели, в портфелях ценные бумажки. Между военными лагерями была натянуты сплетенные из вот таких «мальков» нити. Крупнопузые торгаши подхватив под подмышку свой барыш, собранный с окрестных магазинчиков. Но несмотря на всю эту классику городской жизни некоторые ее элементы выдавались напряженными бледными лицами и дрожащими коленями. В их глазах читался страх, и они суетливо носились по тротуару, забегали на проезжую часть. Как будто среди всех прохожих они единственные видели волну над головою. Были и подстрекатели, стоящие с рисованными углем плакатами «Война Грегориана приведет нас к концу», «Дальше мира нет», «1 километр вражеской земли = 1000 солдатам». Немногие из них, что удивительно, были дриадами. На обочине тыча пальцем в свои сообщения стояли престарелые женщины с 5-7 детьми у их подола, студенты, беременные женщины. Каждая проезжающая повозка встречалась криками, и ревущая толпа останавливала экипаж, да так, что кучеру приходилось хлыстом отгонять ее от повозки. Пассажир редко появлялся в окне и даже, что встречалось особым презрением, отдергивал шторку, закрываясь от взглядов. И наконец, последней чертой этого мирного дня были звуки барабанов, слышимые из-за горизонта. Декабрь, 14 число. Прозвучал утренний горн и по улицам городов промаршировали корпуса. Закрытые ставни прогибаясь скрипели под порывами ветра прощаясь с уходящими солдатами. Остров Кома – государство на юге континента. До прихода беглого правительства Комы остров не был заселен. Хотя некоторые современные Многокомные историки строят теории о кровавом завоевании Комой этого острова. Я не из их числа, поэтому избегу щепетильных тем. Большую часть острова покрывали таежные леса. Говоря о них в прошедшем роде, я утверждаю то, что ныне ни одно дерева из числа тех, что были в начале существования этого острова, не сохранилось. Богатая аристократия бывшего Королевства долго не могла привыкнуть к отсутствию слуг на новой земле, поэтому средний класс стал обеспечивать существование высшего класса. К несчастью для флоры острова средний класс Комы не умел экономно расходовать ресурсы своей земли и поэтому быстро их исчерпал. Но несмотря на слабую ресурсную составляющую от старого Королевства новой Коме остался сильный бюрократический аппарат. Королевство Утюд – государство на юго-востоке континента. Является «пробкой» между основной частью материка и Шивым п/о. Граничит на северо-востоке с Империей NN, на юге с Долиной Частьем, на западе с Многокомой и на северо-западе с Табуном. С Долиной Частьем заключен пакт о взаимной обороне для сохранения границ между материком и п/о. Территория покрыта снежными горами и жаркими пустынями редко прерываемыми маленькими оазисами. Единственная река, что проходит через эти бесплодные земли протекает через границу с Многокомой, поэтому большинство селений находится на западе страны. Восток по большей части контролируется авантюристами и несносными выскочками, которым в наказание за их дерзость была пожалована столь неблагоприятная местность. Ближе к юго-востоку появляется влажные тропические леса, стоящие на каменных порогах, из-за чего эту местность прозвали Ступенчатыми Садами. У большинства жителей материка есть пунктик о Садах, и поэтому множество народов, что называют своей Родиной Йокар, пытаются найти или воссоздать на своей земле, хотя бы часть Первого Сада. Утюды славятся своей великолепной инженерной мыслью, которая выражается в экстраординарной архитектуре этого края. Мне при упоминании утюдской архитектуры вспоминается шарообразный Храм Богу Ра или пирамидальная Пагода Гедонистов. Объединённые племена Ема – внутриконтинентальное западное государство. Граничит с Империей на севере, с Табуном на юге и с Лкошом на западе. Является резервацией – территорией с племенными поселениями. На мировой арене их представляет народное собрание вождей – вече. Большая часть земли представляет собой умеренные и тропические леса с труднопроходимыми или непроходимыми джунглями. Несмотря на свою относительную недоразвитость Ема держится крайне гордо и независимо. Герцогство Лкош – государство на западе континента. Его территория разделена на две части притоком Пера. Левобережная южная часть сохранила либеральные республиканские традиции Йокара, когда правая, более влиятельная, утвердила на место главы племени, герцога, члена одного из знатных домов. Территория Лкоша покрыта лиственными лесами и низкорослыми холмами. Садовники Лкоша знамениты на всем континенте. Многокилометровые дворцовые лабиринты пугают своей неповторимостью и запутанностью. Вычурные зеленые статуи местных богачей, высокие витиеватые живые изгороди, розовые кусты разных форм и цветов – всякая флора подвластна ножницам Лкошских умельцев. Благодаря значительному развитию ботаники Лкошы продвинулись также и в генетике и химии. Герцогство Ка – государство на северо-западе континента. Границы герцогства определены двумя притоками Пера на его границах. Климат на юге умеренный, к северу переходящий в субтектумный. Лиственные леса редки и особо почитаемы. Ка очень близко по духу Империи Грегориана. Крайне молодое образование на континенте имеющее в своей основе культ Ка – священника принятого из земель Ирфира, что на Шивом полуострове – управляемое избираемым на пожизненный срок представителями от богатых семей герцогом, являющимся, по идеологии, прямым представителям ушедшего Ка. Таковая система была вдохновлена соседними республиками Иль, Нораком, Почаком и, конечно, вечным другом Ка герцогством Лкошем. От основных идей на континенте они принимали своим началом Йокар. Для архитектуры Ка характерны множественные арки с заостренным верхом, высокие колоны и башни, богато украшенный фасад и разноцветные витражные стекла изображающие мифы о Ка. Самым ярким представителем ка-стиля является монастырь Поино-Вали на небольшом острове Вали. Монастырь покрывает весь остров, не оставляя ни пяди не мощенной. На витражах Поино-Вали рассказана история братоубийственной войны после смерти Ка. Островная республика Почак – островное государство на западе от континента. Климат варьируется от умеренного на юге до экваториального. Уникальным природным явлением можно считать островной действующий вулкан Оли, извергающийся по строгому расписанию в один и тот же день года. По этому случаю устраиваются шумные пиры и гуляния на северном побережье Почака. Устройство республики таково: в самом центре находится президент, выступающий гарантом безопасной торговли и избирающийся от гильдии торговцев; в гильдию можно было попасть любому жителю острова пройдя имущественный ценз, также население выбирало из своего числа исполнительную и судебную власть, законодательная же принадлежала аристократии, также выбиравшей президента. Выборы – главнейшее событие на острове помимо извержения Оли – проходили в храме в столице, количество голосов «за» определялось создаваемым шумом. Островная республика Мердь – островное государство на востоке от континента. Климат субтектумный, засушливый. Низкая лесистость и отсутствие гор привело к тому, что мердянские ветра загнали народ проживавший на нем под землю. Там под коркой вечной мерзлоты открылся самый крупный черный рынок известный континенту. Именно там собрались самые отъявленные работорговцы и наемники, дело которых наследовалось ими от их отцов и будет наследоваться их сыновьями. Гербы их домов наполняют самые гадкие и темные уголки континента. Еще в старое время, когда существовал Ларион Захар носил стяг одного из тех домов. Войска Утюда пройдя выжженые серые поля маркиза Камаля Шана вышла на встречу к войскам Лариона. В то время было благородно и честно выйти друг против друга, лицом к лицу и две армии выстроились шеренгами на двух холмах. Командиры подошли к друг другу и каждый из них подбросил монетку, была у обоих решка, перебросили и не увидев результата подброса рявкнули стрелять. Посыпались пули, затрещали перепонки от пороха, громы пушек трахнули по дрожащим коленям бойцов. Когда закончились пушкари и ядра, те солдаты, что благородно и чинно держались по стойки смирно, бросились в рассыпную. Командиры, казалось, также заученно, как и их подчиненные начали носиться по кругу и кричать на всех, словно это было нужно. Затем собрались кучей оставшиеся и начали пятиться во все стороны, но несколько точных выстрелов неблагородного и нечестного ларионца закончили это хореографическое вступление Утюда. Бой был записан как выигранный. На севере, между Емой и Табуном, уже вступившими в войну был также устроен бой, но теперь на других условиях. Когда два войска встретились табунские бойцы взмыли на своих налитых кровью конях над головами дикарей. Дикари, вооруженные обсидиановыми дубинками и бамбуковыми палицами, начали пытаться попасть по коленям наездников, но никто так и не смог этого сделать. Ема отступили обратно в леса, где кони Табуна не смогли пробраться. Сражение Табуном признано удачным. Южное сражение между сепаратистами Многокомой и старым правительством Комы закончилось выигрышем у Многокомы западного побережья – Кома оказалась на континенте. Высадка проходила при поддержке Шивого полуострова, ее стрелки наполнявшие борта суден Комы перестреляли выстроенное кольцо обороны и прорвав его выстроили некоторую фортификацию используя разобранные корабли. Остовы стали стенами новой крепости, должной защитить прибывших гостей от хозяев. Над лагерем поднялся привлекательный своим теплом дым костров, темный и густой. Крики и песни офицерья глушили близкий шум воды. О вступлении в войну Шивого полуострова было доложено сразу после донесения о окончании сражения в Утюде. Частье собрало вокруг себя небольшие по комплектации, но значительнее по их количеству ополченческие отряды со всего полуострова. Распределенные по площади Утюда, поражающие мелкие очаги сопротивления солдаты Грегориана были не готовы к встрече с обновленной и свежей армией Частья, армия временно отступила к границе Империи. Видя неуспехи Грегориана на южном фронте с острова Мердь в столицу Империи высадились отряды мародеров. Огонь насилия и разграбления прошелся до окраин, где был задавлен подоспевшими войсками. Помимо этого, в болотах Ильдарии был изобретен первый на континенте двигатель, тут же нашедший применение в новом виде техники – кошмарных танках, наводившими ужас на армию противника. Научный взрыв прорвал застой солдат Империи на границе с Утюдом. Частье в страхе оступила, вернувшись к своим границам. Неутешительные новости приходили с западных фронтов. Марионетки Империи Иль и Норак были отброшены в Йокар. Из писем, что посылали их генералы стало понятно, что Лкош начал использование первого в мире химического оружия. От ядовито желтого дыма, выпускаемого герцогскими солдатами у людей, начинали слезиться глаза и першить в горле, затем через открывшиеся на слизистой трещины газ проникал в кровоток и вызывал скорый летальный исход. Переменившийся ветер воспринимался солдатами как издевка – секундная слабость нарастающих мук, которые всегда возвращались, как далеко бы не бежали отчаянные страдальцы. Поля сражений покрывались бело-зеленной пленкой, которая поражала дыхательную систему даже после того, как бочки были закрыты, а бой выигран. Ужасающие остатки сине-зеленных тел, источающих изо рта гной, смешанный с кровью и загустевшей слюной, словно памятники покрывали тщеславные равнины прошедших битв. Императором были отправлены новейшие стальные монстры. Их вид казался неприступным и несокрушимым, что давало надежду командованию на пролом газовой завесы и освобождению захваченных земель. Но, к сожалению, щели оставшиеся между пластинами брони пропустили в кабины ядовитый дым и легенда о непобедимости танков была разрушена. На юге в новом форту Комы готовые к бою офицеры устремили свой взор на ослабевший в результате многих битв Утюд. Их воодушевление губилось знанием о появление страшных жестяных машин давивших солдат, словно скалкой. Поддержка в предстоящем бою была оказана Лкошем, снабдившим Кому бочками с газом. Ее армия смогла вернуть прежние территории отхваченные Многокомой во время гражданской войны. Открылась дорога к Утюду. Превосходство Лкоша при помощи химического оружия вскоре было осуждено Коалицией и решено прервать его производство. Сохранившиеся запасы уже запечатанного и готового газа были признаны легальными и разрешенными к использованию, так как это помогло бы его устранению. Итак, через два года сражений Коалиция смогла вернуть себе территории Иль, Норака, Комы, готовилась операция по возвращению Утюда и Многокомы. На собрании Коалиции было решено, что Табун, как и Ема объявляют резервацией, что должна будет сохранить идентичность Табуна способного быть подвергнутым уничтожению. Также именно во время этого собрание главенствующее право закрепилось за Шивым полуостровом и теперь цели Коалиции отражали цели этого прежде отдаленного и чуждого края. В начале третьего года войны были проведены очаговые попытки восстания дриад, окрепших за счет мародерства Мерди и поражения в Утюде. Мятежникам удалось вернуть себе частичный контроль над пепелищем священной рощи в Йокаре и ледяными пиками Дарры. К сожалению для восставших их суверенность не была признана Коалицией и герцогства запада продолжили нападки на Йокарские земли. В феврале начались операции по возвращению Утюда. Неиспользованный газ поражал танковые дивизии Империи, а пехота неокрепшая и неготовая, все еще по незнанию полагавшееся на легенду о могуществе танков после их поражений могла лишь отступать. Армия вновь вернулась в деревни Камаля Шана, где и была настигнута и разбита силами Коалиции. Тучи сгущались…***
Грегориан проснулся от шума дождя и баса громов за окном. Провалившись в свои мысли, а затем потерявши контроль над усталостью он уснул за столом. В столовой было пусто и тихо, лишь непогода за окном разбавляла как молоко чай гробовую тишину. Сахару добавляла темнота, приукрашая одиночество Императора. Легкий сквозняк приоткрыл кухонную дверь впустив в залу духоту жаркой зимы. Улица, не стучавшись вошла в комнату, прелая листва и сырость земли наполнила ее. Грегориан лежал без движения, хоть и напуганный грозою, но неспособный шевельнуться из-за резкого пробуждения. И все же его веки дрожали, смиряясь с мелькающим светом за окном и раздражительной пылью, летавшей в воздухе. Глаза слезились, и соленная слеза сползала вниз, как змея. Досчитав до трех, он поднялся и опершись на стол локтями подхватил неуемную голову. Волосы упали ему на грудь. Их растрепанность и засаленность нервировала Грегориана, он старался не думать о своем теле, что сейчас ему казалось кожаной куклой-марионеткой. Он не мог связать собственное пробуждение и нарастающие ощущения, подаваемые ему всеми порами. Это порождало мурашки, и Император чувствовал себя волнительно несмотря на покой вокруг. Его руки посинели от слабого кровотока, его организм не хотел гнать кислород к пальцам. Выступили черные вены, и сиреневая сетка покрыла потрескавшуюся кожу. Маска лежала рядом. Его лицо продолжало напоминать о пожарах в Йокаре и Матиасе, что предательски противостоял бывшему другу. Ухмылка доставляла удовольствие, давала повод страдать от нереальности чувств владельца этой деревянной гримасы. Сбить бы эту усмешку, сжечь бы маску, уничтожить бы все связи и смыслы, что она создала, заставить всех забыть о ней, но она все еще лежит на столе, она твоя, придумана тобой. Рядом с ним блеснул стакан с чаем. Остывший чай, холодный чай. Он был здесь все это время пока Грегориан спал и наблюдал своим присутствием за его сном. Императору показалось, что что-то личное внутри него было задето этим надутым и пафосным стеклом. Грегориан отпил немного той странной жидкости. Язык вязал неприятный прохладный вкус трав. На дне остался не растворившийся сахар, он плавал рядом с черными листьями чая. Стакан вернулся на стол. От холода чая у Императора прошла голова. Его отвратительный вкус внушил отвращение к себе Грегориану. Изнутри он гноил самомнение, выражал протест, отторжение комфорта, тепла. Легкая нега жалости протекла по телу и затерлась где-то в пояснице, но затем вернулась болью. Лопнула внутренняя струна и зазвенело в ушах, вернулась нечто невыразимое, потерянное во время сна. Император встал со стула и прошелся по комнате вокруг стола, разминая затекшие ноги. Сапог скрипел, а деревянная нога выстукивала марш на кафельном полу без ковров. Ковры безвозвратно ушли с кораблями мародеров. С ними также ушли занавески и картины, висевшие до этого на стенах столовой. Украли несколько стульев, их заменили наскоро состряпанными табуретками, обещавшими прожить дольше, чем все, что их окружало. Грегориан мрачно оглядел пустые стены и открытые окна, за которыми виднелся безымянный лес, пустой и темный. Желтые листья лежали шапкой на корнях деревьев прикрывая их наготу. За окном мелькнула неспокойная тень, покрытая белым светом фонаря. «Нелегкая пора», – подумал Император, – «Раз идет ночью, так значит нечто очень важное». Упорхнула нега сна и жалости, вернулась серьезность и тяжесть всей Безымянной Империи. Грегориан прошел к столу и надел маску, избегая испуганных взглядов. Дверь кухни открылась, через нее с партизанской осторожностью вошел Матиас. – Здравствуй, друг, –процедил Грегориан. Его лицо под маской сжалось в кисло-сладкой улыбке. Ему было приятно от прихода знакомого лица, что неизвестно почему влекло к себе, но вместе с тем эта зависимость от чужого для него, как для Императора человека приносила горечь. Предателей не прощают. – Здравствуй, – ответил Матиас и протянул изрезанную ветвями деревьев и покрытую их соком руку. Грегориан пожал ее, – Я невообразимо рад тебя видеть старый друг, хоть расстояния наших позиций разбили нашу дружбу и разбросало ее в разные края Лариона. Ты уже получал «привет» от дриад? – Йокарский? Да точно, должно быть я могу наконец признать свое поражение. Только вот восстание подавлено силами врага… – Нас гонят на столицу. Предлагают нелегкий обмен для ларионцев. Коалиция смотрит на мир излишне меркантильно, она решается на восстановление Дарры в прежних границах, но остальные страны континента могут потерпеть значительные изменения. Уже пересмотрен статус Табуна и принято решение о назначении его резервацией. Поговаривают, что еще несколько частей Империи объявят резервациями и будут использованы для ссылки туда неугодных новой жизни континента. Ларион может войти в их число… – Матиас помолчал и посмотрел в лицо Грегориана, но встретил глухую маску, – Мне предложили сомнительную сделку, сдачу столицы в руки Коалиции в обмен на будущую самостоятельность и возможность самим восстановить былое государство. – Ты предлагаешь мне сдаться и просишь меня об этом как бы извиняясь, неужели ты чувствуешь неправильность этих действий? – холодно и отстраненно проговорил Император. – Да, ты прав, я чувствую, что поступаю не столько как Ларионец, сколько как дриада. Я предаю не Империю и тебя, от них двоих я уже давно отрекся, но я отдаю на растерзание прежние земли… Я бы хотел видеть здесь красивое и счастливое царство, населенное людьми способными мечтать, и самое главное, чтобы их мечты были осуществимы… – Я бы хотел быть поэтом, уметь слагать стихи, играть на барабанах и ходить с маршем по дорогам. – Но вместо этого ты прошелся огнем по всему континенту. Я смотрю на мир, как на сказку, но если ты взялся ее писать, то характер сказки изменился в худшую сторону. – Я с детства видел в девушках хрупких и невинных созданий отчего-то обреченных на страдания, тогда я захотел увидеть в них принцесс, я видел в мальчишках бегающих с мечами за окном маленьких рыцарей, но чем старше они становились тем яростней в них преобладал зверь, замещая прежнее благородство, в старушках и стариках я мог найти самых лучших сказателей небылиц, но эти небылицы были слеплены только потому, что забыть прежний мотив. У каждого человека была своя Империя, и только тогда можно их понять, когда ты можешь увидеть ее стены. Все мы были детьми, все мечтали, но реальность извратила фантазии. – Во всем виноват несчастный мир, – заключил Матиас, – Быть может лишь оттого, что ты видишь в нем то, чем он не является, он становится для тебя отвратительным. Я хотел бы увидеть воплощение взрослых мечт. – Взрослая мечта земна и низка, напротив, дети еще не приросли к этому миру и способны благодаря этому чутко отличать добро и зло. – Тогда нам стоит просить совета именно у них, я имею ввиду детей. Я рад, что мы поговорили, но затем я все же верну нас к материи. Ларион в опасности, а твоя Империя вскоре даст трещину в самом ее центре, тысячи восставших Йокарцев двигаются в сторону столицы под давлением Коалиции. Я не верю в силы Грегориана, но верю в силу Императора, Императора, что способен своим жестом остановить и мятежи, и войну. Сдайся мне в плен, и обещаю, что те, что будут после посмотрят на тебя уже не так сурово. – Я не хочу быть страдальцем. – Эта роль для тебя слишком высока, скорее будь человеком благоразумным. Грегориан посмотрел с вызовом на Матиаса и зашагал вокруг стола, продолжая тот круг, что оборвал. Матиас сложил руки и откинул на них рукава мантии, в которой он был. За окном продолжал идти дождь, но молнии теперь сверкали дальше, чем прежде. Небо светлело, готовился рассвет. – Я согласен, вяжи меня, – сказал бывший Император, подставляя вперед руки. Матиас достал из-за пазухи моток веревок и затянул на запястьях путы. Маску с Грегориана он снял и надел вместо нее носовой платок, закрыв им глаза. – Для защиты от Слова, – объяснил Матиас. Затем они оба вышли из дворца, укрытые предрассветной темнотой и покровом дождя, исчезли в гуще леса. Дворец окунулся во мрак одиночества – отразил последнее чувство его прежнего владельца. Шелестели капли по серым стенам угрюмого гиганта, а на столе до сих пор стоял чай, в котором плавали черные чаинки.***
Матиас провел переговоры с главой Коалиции в лице единого парламентера выбранного всем Шивым полуостровом Ленгскерпа Аффил-Тонга. В результате этих переговоров была признана победа Коалиции в войне и поражение Империи, назначена дата суда над Грегорианом. Произошел передел старого мира, в результате которого новому Королевству NN был отдан Ларионский залив, отделенный от остального мира четкими границами под прямым углом, заканчивавшими земли Королевства после озер Пролация и Адсиния. Согласно старому договору с Грегорианом главнокомандующий Захар смог выиграть у Коалиции обещанный ему участок земли к северу от нового Королевства. Новое образование получило название Захарное Королевство. В начале марта состоялся суд. Местом встречи был выбран Утюд, как наиболее пострадавший от нападок Грегориана. Судьей был избран Матиас, прокурором Ленгскерп, а в виде присяжных в зале находились все правители Шивого полуострова.***
– Значит, без защиты, так? – усомнился Грегориан, – выглядит не совсем справедливо. Матиас оглянулся на Императора, шедшего за ним в сопровождении двух стражников одетых в утюдские латы. На голове у них покоился рогатый шлем названный кабуто, плечи защищали две пластины, а на поясе звенела кольчужная юбка. Металл был покрашен в песчаный цвет, традиционно считаемый цветом Утюдского двора. – Все верно, это несправедливый суд. Могу поделиться новостями, что помогут тебе перенести всю эту вакханалию, – Грегориан одобрительно кивнул, – я нашел будущую претенденту на трон Королевства… – Подожди, ты смог отсудить лишь королевство? – И то наименьшую его часть, Ларион потерял и Ильдарию, отошедшую по контракту Захару и… – стражники недовольно шикнули, видимо им приказали не давать вводить бывшего Императора в курс новой мировой политики, – возвращаясь к претенденту. Среди тех, кто бежал из Йокара, я отбирал самых пострадавших, что смогли бы устроить новый мир, таким, чтобы подобное не приключилось снова. Среди переселенцев в Йокара я нашел одну женщину, чья история меня зацепила. Она из твоих, безымянных, свободных от Слова людей, родилась в Йокаре. Ее дом, как и остатки семьи сгорели в пожаре, и она вернулась на родину родителей. Завела свою семью, но в результате трудно прошедших родов сошла с ума. Ее дочь отразила все ее страхи, особенно пожар, словно зеркало, получив первое за два поколения имя… – Игнат? Необычное имя для дочери. – Ты не берешь в расчет то, что уже как два поколения живут без имен вовсе. Дриады, когда я предложил им ее кандидатуру, связали ее имя с легендами Ильдарии о возвращении святой и одобрили мой выбор, считая совпадение способом подъема ее легитимности в глазах общественности. К тому же, ты сказал, что лишь дети способны точно определять мир. – Может и так, но правители из них никудышные. – Это верно. У нее есть мать и отец, они станут регентами до ее совершеннолетия. – А мать не сгубит собственную дочь из-за своих страхов? – Нет, это я тебе обещаю. За свои преступления против стран континента Грегориану присудили казнь через уравнивающее ложе. Сочли забавным тот факт, что поскольку он мнил себя лучше других, прировняв его ко всем он окажется для всех прошенным. Император Безымянной Империи умер от разрыва мышц. Он оказался меньше, чем данное ему ложе.
