Омут заблудших душ

Я могла бы служить в разведке. Ха! Напомните, какой дурак когда-то сказал, что у меня все мысли на лице написаны? Если и все, то уж точно не для всех. С Фрэнком оказалось проще простого, он вообще ничего не заметил. Мы давно уже жили, словно рыбки в аквариуме, курсировали каждый своим маршрутом, не сталкиваясь, и почти не глядя друг на друга. С Брианной было посложнее. Само собой, она же из той породы, для кого у меня все на лбу написано. Но, к счастью, в то время у Бри было множество своих дел: на носу рождественские каникулы, поездка с друзьями в Нью-Йорк, последний год учебы, потом диплом, после которого ее ждет факультет Фрэнка… А меня ждала работа уже через пару дней. Поэтому я велела им, чтобы не мешали мне отдыхать после обморока, вызванного скачком давления, успокоив, что с моим здоровьем абсолютно все в норме. И заперлась в верхней гостевой спальне. Абсолютно всё в норме. Разве нет? Жаль только, вечеринку у Абернати придется пропустить… Закрывшись в спальне, я cделала следующее. Улеглась на кровать, свернулась вокруг большой подушки, вцепившись в нее зубами и ногтями. Раз за разом прокручивала в ревущем сознании запись предыдущего вечера. Разгоняла по углам обрывки непрошеных мыслей, норовившие камнями повиснуть на шее и утянуть куда-то вниз, в вязкую, топкую темноту. Было что-то еще, кажется… ах, да! еще нескончаемыми беззвучными криками, скручивавшими внутренности, распугивала стайки странных существ, прямиком с картин Босха пришедших, чтобы поглумиться надо мной. Какой же, должно быть, умилительно жалкой я им казалась! Вот так, собственно, без происшествий и прошли те два дня. А на третий день утром я встала с кровати. Открывая дверь, мимоходом заметила, что подушку придется выбросить, но это пустяки. Спустилась на кухню, позавтракала, поболтала о чем-то по-утреннему бесполезном со своими домашними. И поехала на работу. Входя в свой кабинет, я так и сяк крутила в голове приятную мысль о том, что могла бы служить в разведке. Затем взглянула в зеркало, чтобы поправить прическу. И поведала своему отражению мысль, которая давала мне возможность ходить, есть, пить, спать и разговаривать с зеркалами: «Это был не он»