Отречение

На этот раз Стефания пришла в себя быстро, может быть молодость и жажда жизни тому способствовали, а может быть, она уже привыкла ослабевать, терять опору под ногами и силу, и адаптировалась? В любом случае, очнулась она быстро на руках Базира — он сам был слаб, но из него не пили магическую силу, и его слабость была только физической. –Где мы? — слабым голосом спросила Стефания. Она не сделала попытки подняться, просто лежала на коленях Базира, доверяла ему полностью. –Не знаю, — честно ответил Базир. — Хотел бы сказать, но… –Абрахам? — она не дала ему договорить, да и к чему? Суть уже ясна. –Отошёл. Сказал, чтобы мы ждали его здесь, — Базиру это не нравилось. Нехорошо было им оставаться здесь ослабленным, но с Абрахамом спорить — себе дороже. Он всегда себе на уме. Очнувшись, этот маг взял себя в руки и велел, именно велел Базиру ждать своего возвращения, заодно приводя Стефанию в чувство. –Куда отошёл? — Стефания, наконец, почувствовала, что должна подняться и может это сделать. С помощью Базира она действительно добилась подъёма своего измученного тела и теперь сидела на земле, морщась от пульсирующей головной боли и прыгающих перед глазами разноцветных точек. Реальность словно не могла прорисовать всех своих контуров, и зрение Стефании то становилось отчётливым, то слегка расплывалось. Она морщилась, моргала, надеясь на то, что всё само собой пройдёт. –Я не знаю, — Базир чувствовал себя идиотом, но он вправду не знал, куда делся Абрахам и зачем. –Он нас не бросит! — кого уверяла Стефания? себя? Базира? Наверное, верны оба варианта. Она сама хотела верить в то, что Абрахам вернётся, но тревогу это унять не могло, однако, Стефания решила поддержать Базира, решив, что и он сомневается в возвращении Абрахама. Но Базир не сомневался. Или не думал об этом, а потому всего лишь пожал плечами: –Вернётся. Стефания тряхнула головой: в голове гудело что-то непонятное, мутилось немного сознание, как после тяжёлого болезненного сна. –И всё же…– она не договорила, огляделась, конечно же, не узнавая местность. Да и откуда бы она её узнала? Годы её жизни проходили в стенах Церкви Животворящего Креста, в стенах, которые она предала, оставила, обнажив их суть, и которые не простят ей её происхождения и бегства. — А где тот… Вильгельм? –Не знаю, — от вопросов Стефании Базиру становилось всё мрачнее, но он решил объяснить ей свою позицию по отношению к Вильгельму: — надеюсь, что как можно дальше от нас! Она помолчала. Молчание Базиру не понравилось, у него создалось впечатление, что Стефания не разделяет его радости по поводу отсутствия Вильгельма. Опасение подтвердилось, когда Стефания осторожно заметила: –Мне кажется, в словах Вильгельма был смысл. А что если он прав? Если есть какие-то эти…как они их? Слово выскользнуло из её памяти. Базир сначала был полон решимости отмолчаться, выказывая своё презрение к Вильгельму, но не смог выдержать мучительной попытки Стефании вспомнить нужное слово и подсказал со вздохом: –Отступники. –Да! — она подалась вперёд чуть радостно и тут же поморщилась от боли. Тело не было готово к резким движениям. — Ох… так вот. А если есть эти отступники? Если мы могли бы создать третью силу, что будет сражаться с Цитаделью, но не будет при этом зависеть от Церквей? –А если завтра солнце не встанет?! — огрызаться было бессмысленно и грубо, но Базир подумал об этом после того, как слова сорвались с его губ. Но Стефания не отреагировала на грубость, погружённая в свои мысли, предпочла не заметить её. –Базир, нам нужна защита. Мы в немилости у Церквей и у Цитадели! Рене сделал нас врагами, а Цитадель жаждет нашей смерти! –А добрый дяденька Вильгельм хочет просто нажиться на нас1 и поэтому, конечно, его помощь самая чистая! — Базиру всё меньше нравился этот разговор. –Он делец, — заметила Стефания. — Он хочет денег. Он будет богаче, если появится третья сила. мощная сила. вернее, она уже есть, нам просто надо встать во главе её. Тебе, мне и Абрахаму! –Стефа… –Она есть! — Стефания как-то не отличалась прежде, по мнению Базира, ослиным упрямством, но откуда-то оно возникло в ней в самое неподходящее время. –По словам Вильгельма! — напомнил Базир. — По словам дельца, торговца и продажного сукиного сына! –Допустим…– Стефания усмехнулась и поменяла позу. Теперь она сидела на земле, подогнув под себя ноги, создавая дополнительную опору руками. — Но какие у нас перспективы? Шататься по миру и уничтожать по одной-две единицы Цитадели и бегать от церковников? Мы ведь и хотели третий путь. А теперь, когда он есть… –Если есть! –А если бы и попробовать? Мы всё равно долго не пробегаем! — голос Стефании чуть окреп. Базир понял, что она обдумывала что-то втайне, может быть ещё до встречи с Вильгельмом, наедине с собою понимала, что им понадобится чья-то помощь? –Я ему не верю, — у Базира не было аргументов. Ему всё не нравилось, но как разубедить Стефанию, опираясь лишь на слова Вильгельма и предположения в том, что эти слова лживы? –Я тоже, но у нас всё меньше путей к отступлению. Рене знает нас, как мы выглядим… — она осеклась. Говоря о Рене, подразумевала она, без сомнения, Ронове — свою первую влюблённость и первое своё разочарование в мужчинах, да и в людях в целом. Трус! Жалкий трус! Предатель, ставший теперь прихвостнем Рене — их гонителя. Любимец с гнилым нутром! –Хорошо. Уточню, — Базир коснулся плеча Стефании и заставил её взглянуть на себя, — Абрахам ему не верит. Это тебе аргумент? Он был уверен, что да. Ведь это Стефания! Она, именно она всегда верила Абрахаму и в Абрахама. Какое может быть сомнение? Она ведь заступалась всегда за него, она пошла за ним в ночь, когда можно было остаться. Но Стефания молчала. Это молчание было совсем пугающим и зловещим. Базир повторил, думая, что она, быть может, не поняла ещё его слов: –Абрахам против! Понимаешь? Он против! Глаза Стефании наполнились слезами, губы её дрогнули, обнажая несказанное: мысли Стефании и Абрахама разошлись. –Ты что, против Абрахама? — Базир охрип от неожиданности. К такому он готов не был. –Нужно пользоваться ресурсами, — прошелестела Стефания, — всеми ресурсами, что есть, всеми шансами! Абрахам он…он хороший, преданный делу, но он немного успеет. Мы все немного успеем. –Ну знаешь! — Базир с возмущением поднялся. От резкого подъёма закололо в боку, но он сдержал стон и проклятия. — Да как ты… я не знаю. Ты говоришь не то что-то, Стефа! Ты говоришь очень… Он не знал в чём её обвинить. В трусости и в желании предать Абрахама? Так и Базиру Абрахам казался категоричен. Может быть, это было влияние Стефании? Базир считал, что Вильгельма нужно выслушать ещё раз. –Ты знаешь, что я права, — прошелестела Стефания и больше ничего не добавила, потому что увидела, как из высоких кустарных зарослей выходит Абрахам. он был мрачен, как и всегда, бледность ещё больше оттеняла уродливые шрамы лица. В руках он что-то держал. При приближении Стефания смогла разглядеть в его руках маленький горшочек, затянутый какой-то тканью… –Очнулась? — Абрахам не тратил время на приветствия. Нежность, которая была ему совсем не чужда, делала его, по собственному его мнению, уязвимым, а потому всякая тревога прикрывалась напускным зловещим отношением. –Очнулась, — Стефания попыталась встать и со второй попытки смогла. –Хорошо, — кивнул Абрахам, — нам надо идти, а таскаться с тобой нет ни желания, ни возможности. –Я могу идти, — заверила Стефания, — честно! –Надеюсь, — Абрахам повернулся к Базиру. — Ты как? –В норме, — отозвался Базир. — А что у тебя в руках? –Мёд, — просто ответил Абрахам, срывая тряпицу с глиняного горшочка. Стефания и Базир переглянулись. Они ждали, что там будет вода. Земля, колдовское зелье, останки их погибшей чести, да хоть что! кроме мёда. Нечего ему здесь было делать. Неоткуда ему было здесь взяться. Да и зачем? К чему? –Отойди! — велел Абрахам, легко отпихивая Базира в сторону. Ему нужен был кустарник с узкими узловатыми ветвями. Абрахам отломил палочку, разломил её, протянул по обломку Стефании и Базиру. Те, всё ещё не понимая, покорно приняли. –Чего стоим? — поинтересовался Абрахам. — Ложек вам не будет! Он пододвинул горшочек так, чтобы он был доступен для всех троих. Теперь и Стефания и Базир увидели густой пастообразный мёд в горшочке, являвший собой переплетение нескольких оттенков от светлого до тёмно-коричневого, с удивительным ароматом. Пахло знакомо, но Стефания не могла понять, где уже чувствовала этот запах. Абрахам подал пример и первым ткнул палочкой в горшочек, покрутил её, вытащил, облизнул. –Это есть что ли? — Стефания задала очень глупый вопрос. Она не помнила, чтобы за время скитаний Абрахам приносил мёд или вообще выказывал любовь к сладкому. Неужели в таком лесу ничего более съестного не нашлось? –Можешь пить, — разрешил Абрахам. — Мёд теперь нам первое дело. Особенно тебе, Болезная! Он восстанавливает силы. Стефания покорилась и ткнула палочкой в горшочек. Есть хотелось. Желудок требовал чего-то перекусить. Но до поры Стефания могла этого не замечать. Сейчас же аромат мёда — густой насыщенный аромат пробудил в ней голод. С мёда, конечно, не наешься, но это лучше, чем ничего. В молчании на троих опустошили горшочек. Елось легко — приторной сладости не было, напротив, живительная, чуть заметная, какая-то травяная сладость. –А откуда ты его взял? — спросил Базир, закидывая свою веточку подальше. Он не был сладкоежкой, но мёд дал ему сил. –А откуда берут мёд? — отозвался Абрахам со смешком. Он не подобрел, нет. –Вообще, у пчёл, — Стефания поняла мысль Базира и перехватила её, — но вот откуда горшочек и тряпица… или эти пчёлы такие заботливые? –Ты бы не зубоскалила не по делу! — мгновенно остудил её пыл Абрахам, — лучше бы тренировалась! –И всё же? — теперь Базир перехватил инициативу. — Здесь деревня? –Далеко до деревни, — мрачно признал Абрахам. — Почти сутки пути. Живёт у меня здесь приятельница. –Какая приятельница? — в голос спросили Стефания и Базир. Абрахам рассердился: –Ваше дело пятое! Нам нужно было восстановить силы, теперь мы можем идти дальше. а что за приятельница, вас терзать не должно. Ясно? Базир кивнул. Но Стефания неожиданно улыбнулась, как давно уже не улыбалась на памяти Базира, и спросила: –Значит, источник ресурсов значения не имеет? –Конечно же, нет! — Абрахам закатил глаза. — Что же ты за дура такая? Мы берём у природы, берём у людей, потому что служим природе и людям! Базира не обрадовал вопрос Стефании, он смутно чувствовал, что сейчас будет и. на всякий случай попытался вмешаться: –Мы просто были очень рады мёду! Он действительно… Но остался незамечен. Стефания пихнула его в спину, заставляя отодвинуться и не мешать ей смотреть в глаза Абрахаму. Базир покорился, зная, что ничем хорошим его покорность не закончится. –Хочешь что-то сказать, Болезная? — голос Абрахама обрёл зловещие нотки. –Скоро зима, — сказала Стефания, и Абрахам перебил её: –Блестящее наблюдение! –Абрахам…– Стефании каким-то образом удавалось сохранить самообладание. — Слова Вильгельма не лишены логики. Нас разве должно волновать, почему он хочет нам помочь? Ну хочет он нажиться, да пусть! Нам важна наша цель. Мы хотели избрать третий путь и мы избрали его. И если сейчас… Она не договорила. –Молчи! — предупредил Абрахам. — Вильгельм мерзавец! Связаться с ним — значит, стать таким же как он! Он служит золоту! –Нас ищут все! — Стефания перешла на крик. — Нас ищут церковники и Цитадель! Мы должны принять всякую помощь! –Я думаю, что мы должны хотя бы спокойно выслушать Вильгельма! — Базира не спрашивали, но он не знал, как ещё напомнить о себе и рассчитывал своим замечанием оттянуть хотя бы часть их яростного внимания на себя. Абрахам и Стефания глянули на Базира одинаково. В их глазах отчётливо читалось: «что ты-то лезешь?». От этого стало обидно. Они могли не выдавать словами своего отношения к нему, но взгляды в минуту спора! Да, Абрахам ещё недавно советовался с Базиром, но что с того? В минуту спора он не пожелал даже его заметить. Но ладно Абрахам — у него не все дома! Но Стефания? –В самом деле…– пробормотала Стефания, прочтя обиду в глазах Базира, и тут же потеряла к нему интерес, обратилась к Абрахаму, — у нас нет ресурсов, сил, связей. Мы должны воспользоваться… –Он предатель! — Абрахам был взбешён. — Ни один предатель не может служить праведному делу! Он торговец, делец и продаст нас первому встречному! –Мы и без того обречены! — возмущалась Стефания. –Он предатель! –Знаешь что… — об этих словах уже очень скоро Стефания пожалеет, но сейчас они срываются с её губ против её воли, — ты ведь тоже предатель! И это Она осеклась. Она встретила взгляд Абрахама. В нём что-то умерло снова. Потемнело. –Я не хотела сказать, что ты…– спохватилась Стефания, но куда там? Поздно! Она дёрнулась к Абрахаму, рванула к нему, вцепилась в рукав его плаща, моля простить, моля без слов. Но Абрахам услышал её слова и вспомнил, что в минуту гнева рождается истина. Если эти слова сорвались с её губ, значит, такие у неё мысли. А это значит, что их совместное путешествие больше невозможно. Он вырвал свой рукав из её пальцев, вырвал резко и грубо, рука Стефании попыталась перехватить его движение, но Абрахам, помертвев в одно мгновение, отшвырнул её руку от себя, не думая о том, больно ей или нет. –Прости меня! Прости! прости! я не то хотела, не то… — она что-то вымаливала у него, но Абрахама не трогали мольбы его собратьев по магической крови, когда он их убивал, так почему его должны были тронуть её слова? –Абрахам! — Базир сам попытался спасти ситуацию, хотя и не понимал, зачем ему-то это? — Не слушай её! Она дура, она… –Поступай как знаешь, — отозвался Абрахам бесцветным голосом. В следующее мгновение он уже повернулся и пошёл прочь. Стефания рванулась и бросилась за ним, но споткнулась, чертыхнулась, а когда высвободила ногу из цепких кореньев, что едва её не свалили, Абрахама уже не было. -Абрахам! — этого не могло быть. Так не бывает! Не бывает! — Абрахам, вернись! Стефания, не обращая внимания на Базира, рванула в сторону, куда исчез Абрахам, метнулась сквозь колючий кустарник, обдирая руки и одежду, цепляя колючки в волосы, но Абрахама она так и не увидела. –Стефа! — Базир пошёл за нею, вытащил из зарослей, кое-как отряхнул, стараясь не смотреть ей в глаза. –Он ушёл! — с возмущением сказала Стефания, констатировала очевидное. — Он ушёл! Ты веришь? –Верю, — легко признал Базир. Стефания огляделась. Она не уловила в тоне Базира того, что могло и должно было её насторожить. Молодость и беспечность становятся не только даром, но и проклятием порою. –Ну и ладно! — вдруг решила она, — мы и без него справимся. Мы вдвоём! Стефания тряхнула волосами, в которых налип кустарник. Эту мысль прежде всего нужно было донести себе и принять. Действительно, Абрахама знают в лицо почти все, а кто знает её? А кто Базира? Единицы! Без него они будут незаметными. Да! Найдут Вильгельма, встретят его, обязательно встретят. И он сделает то, что обещал. –Не вдвоём, — вдруг поправил её Базир, поправил жёстко и холодно, вырвал своим ответом, ответом, который ей не требовался и казался очевидным, из воображаемого будущего. Стефания не сразу поняла, но когда, наконец, по-настоящему услышала, в растерянности взглянула на него. Теперь это был взгляд и вид прежней, знакомой Стефании. она была растерянной, слабой, изумлённой и напуганной. Такой была и сестра Базира, сестра, которую он не спас, и которая покончила с собою, не справившись со слабостью. Такой Стефания и была нужна Базиру, но в последнее время она была совсем другой и от этого казалась неприятной и чужой, отталкивающей. –Не вдвоём? — глупо переспросила Стефания. она не понимала. Ещё недавно её все поддерживали, оберегали, помогали. Даже Абрахам со своей грубостью и вечным «Болезная» и то берёг её. А теперь?! «Неужели даже Базир…» с ужасом подумала Стефания, но оборвала мысль. Без Абрахама было ещё может быть реально справиться, но одной? «Нет, это же Базир. он не оставит меня!» — с облегчением поняла Стефания, решив, что Базир неудачно пошутил. Но Базир не шутил. Он не в первый раз замечал к себе её пренебрежение. Раньше мирился, а теперь, когда она задела Абрахама, понял, что больше не намерен. Если Абрахам ушёл, то почему должен оставаться Базир?! ради чего? Раньше ему казалось, что они друзья. Но дружба — это равенство. А равенства нет! идея? Так и в ней раскол. Стефания говорит одно, Абрахам другое… Спасать Стефанию надоело. Да и не нуждается она в спасении больше. Не такая уж она и слабая, не такая уж и потерянная. Вырвется, выживет. Маска добродетели и уязвимости трескается, и настоящее лицо Стефании Базиру нравится всё меньше. –Нет, не вдвоём, — подтвердил Базир. — Я больше не хочу. Ничего не хочу. Доведу тебя до ближайшей деревни или города, а дальше сама. Хочешь идти к Вильгельму — иди. Хочешь воевать — воюй. Я всё. –Вот так? — Стефания не понимала. Всё ведь было хорошо! Почему? — Почему ты предаёшь меня? –Это ты предаёшь, — возразил Базир. — Ты хочешь, чтобы Абрахам и я согласились с тобой, а мы не соглашаемся. Абрахам по личным причинам, а я от усталости. Мы слишком привыкли тебя беречь. –Ну и проваливай! — громыхнула Стефания. — Беги за ним! Ну? Растерянность сменилась яростью. В глазах её сверкнула ненависть. –Проваливай! — повторила Стефания. –Обязательно, — Базир оставался спокойным. — Доведу тебя до куда-нибудь, где есть люди, и свалю. –Мне не нужна… –И мне не нужно. Я устал. Очень устал. Базир больше не смотрел на Стефанию. Ни к чему. Ещё можно передумать ведь, если смотреть. Его сердце не каменное, как бы он не желал того. Оно жалостливое, заноет. Итак, скребёт уже — как же так, оставлять её? Поэтому он пошёл вперёд, не зная, куда идёт. Она в молчании двинулась следом, не понимая, почему покоряется, а не посылает его к чёрту и не выдвигается сама? Рассудок подсказывал, что совместный путь ещё может сблизить их. Да и так безопаснее. К тому же, оба не знали куда идти, а значит, лучше действительно держаться вместе. Стефания шла чуть позади, стараясь не шуметь, не выдавать сдавленных рыданий. Она не понимала, что с Базиром, что с Абрахамом, что с нею, в конце концов? Почему и как получилось так, что вместо весёлой и живой (ей представлялось именно так) борьбы с Цитаделью и прогнившей частью церковного мира, она вдруг оставалась одна. «Может быть, дело во мне? Ведь сначала от меня отвернулась Делин, а я думала, что мы подруги. Потом от меня отвернулся Ронове…» От этих мыслей Стефании стало больнее. Она пыталась убедить себя в том, что Делин была всего лишь завистницей, и когда у Стефании стало получаться что-то, когда она стала привлекать к себе внимание, Делин захлебнулась ядом. А Ронове… он трус! Он всего лишь жалкий трус! Стефания тонет в горе, Стефания не понимает, как всё вокруг неё так быстро переменилось. Она чувствует одиночество, которое душит её сильнее. Чем страх перед неизведанным. Откуда ей знать, что пока она, пытаясь справиться со своим страхом и со своим нарастающим одиночеством, проклинает и Ронове, и Делин, и Абрахама, и Рене, один из этих проклинаемых близок к ней? впервые он близок по-настоящему, не боится будущего. Знает, что виновен и ищет её. Ронове бежал до самого рассвета, не представляя, куда бежит, но зная, что нельзя останавливаться — он не мог обогнать намного своих недавних соратников. В лучшем случае, на три четверти часа, а три четверти часа пешему — это немного. Если они сообразят быстро, если бросятся в погоню, то вся эта разница превратится в ничто, и тогда Ронове схватят и будут в своём праве. Не желая же такого быстро поражения, Ронове выбивался из сил. Он нёсся во весь дух, не замечая ни боли в боку, ни жжения в груди, в голове лишь стучала мысль, что надо бежать. Пока ноги ещё могут выполнять нагрузку. Рассвет пришёл спасением, Ронове упал в размытую весенними ручьями канавку и затих, тяжело переводя дух. Отдышаться не получалось. Шею ломило от неудачного приземления, в голове звенело, но пока его не нашли. В кустарниках же он рассчитывал отлежаться дотемна, а потом брести наудачу по темноте, моля небеса о шансе на искупление или хотя бы объяснение со Стефанией. Но пролежать долго не получилось. Твёрдые шаги бывают очень гулки в тишине. Едва эти шаги же донеслись до слуха Ронове, как всё в этом лесочке стихло — даже кузнечики и птицы умерили свой клекот, и ветер словно бы умер, позволяя тишине затопить мир. Шаги были неспешными. Обладатель этих шагов знал себе цену и мог никуда не торопиться. Он шёл, не переставая, хоть и медленно, но не застывал, не спотыкался, и точно знал путь. У Ронове возникла паническая мысль о бегстве, но он тут же овладел собою: бежать непонятно от кого? Глупо. У него нет сил — это раз. Неизвестный один — это два, по шагам слышно. Неизвестный может пройти мимо и не заметить — это три. Мало кто из врагов-церковников знает о его бегстве из Церкви — это четыре, всё-таки его недавние приспешники были не так уж и опытны, чтобы быстро сориентироваться. Ронове подумал так и решил, что самое лучшее для него всё-таки затаиться. Шаги приближались, лежать без движения становилось всё труднее. Всё тело, казалось, готово было предать его и вырвать последнее судорожное движение, побежать… «Меня не преследуют» — убеждал себя Ронове, зажимая зубы всё сильнее. Челюсть болела, нужно было себя контролировать, и он всеми силами пытался этого добиться. И даже когда шаги стали невыносимо близкими, он держался, и когда зашелестела трава у самого его лица тоже. –Ты Ронове? — голос был незнакомым, но приятным. Он растягивал гласные, был напевным. Ронове заставил себя взглянуть на неизвестного, но ничего не отметил в его внешности угрожающего, однако, отмолчался. Ещё неизвестно, кто этот человек! Ронове он незнаком. –Вы же испачкались! — сокрушался незнакомец, — крест и пламя! Разве так можно? Пойдёмте, вас нужно переодеть. Ронове не пошевелился. Он напряжённо ждал подвоха. –Ах да… — незнакомец усмехнулся, — где же мои манеры?! Меня зовут Вильгельм, я друг Стефании. Мы искали вас с того самого момента, как узнали, что вы больше не с церковниками. –Стефании? а где она? — Ронове был действительно не самым умным человеком. Именно поэтому легко купился на ложь Вильгельма — ведь сама Стефания, которая волей судьбы брела сейчас неподалеку, знать не знала о Ронове, о его решении и его выборе. Она вообще ничего не знала уже и о себе — её сломала ссора с Абрахамом, и добило отречение от их общего пути Базира