Отречение

Когда Базир читал о войне, то представлял неугасающее поле битвы, где есть место и подвигу, и дружеской помощи, и смелости, и решительности… или, на худой конец — разбитый лагерь, где воины чистят оружие или обрабатывают свои раны, а мудрые полководцы держат совет, разглядывая вычерченную точную карту, негромко совещаясь о том, какую ответственность взять за жизни доверившихся им солдат. Базир и подумать не мог, что война, в которую он выдвинулся с рассветом, будет такой…бесцветной. Они тянулись вереницей — одна из трёх частей всей собранной отступниками силы, остальные выдвигались из других точек, но от этого не легче. Медленный шаг, шаг друг за другом, каждое десятое место занимает глава малого звена, каждое пятидесятое — среднего, каждое сотое — глава большого звена. А впереди Абрахам и Арман. О чём-то переговариваются. Базир занимает позицию достойную, но его к этим переговорам не привлекают. Базиру и обидно от этого, и неожиданно нет — устал он думать обо всех, о нём бы кто подумал. Но, по меньшей мере, к Абрахаму относиться стал теплее, потому что видел ясно, что и Абрахам сам не свой из-за Стефании. До прощения ещё далеко, но Базир не из железа — скребёт в его сердце жалость. И всё-таки не так Базир представлял себе всё это! Он думал, что выдвинутся лихо, передвигаться будут быстро, и будет царить оживление кругом, и возбуждение от грядущего… Но кругом сонное царство, шаг колонны медленный, привал через каждые полчаса, и даже разведчики, что уходят вперёд, возвращаются с мрачным ответом: ничего и никого нет. И в самом деле — нет. Базир знает, что иногда на службе у магии есть и звери, и птицы, и деревья даже. Понятны ему остановки колонны, когда Абрахам или Арман, или ещё кто из магов высшего уровня останавливается, пускает в небо и в землю заклинания — проверяет. Но не откликается птица, не реагируют куст и земля — не следят маги Цитадели за приближением отступников и напряжение, которое было ещё в начале пути, сменяется понемногу сонливостью. Будет драка — разбудят. Из знаменательных происшествий в первые шесть часов, из которых лишь четыре прошли в пут, было лишь одно: неожиданно поднялась во время привала возня, Базир даже приободрился, когда услышал шорохи и шум голосов, но вскоре был разочарован — к ногам Армана вытолкнули юнца с плотно надвинутым на лицо капюшоном. –Шпион? — Базир поднялся решительно и быстро, краем глаза отмечая, что и многие так поступили. –Да если б! — хмыкнули из толпы, а затем чья-то добрая рука стянула капюшон. Юнец оказался девчонкой. Но это ещё не было белой — в рядах отступников были и церковницы, отвернувшиеся ныне от креста, и ведьмы, и целительницы, и боевые колдуньи… вот только не было там места для бездарной девчонки, не отличившейся никакими дарованиями в магии и не попадавшей ни разу в бой. Елену С. оставили в штабе Ордена отступников с тем, чтобы она позже вместе с другими оставленными — слишком старыми, слишком молодыми и просто ненужными именно в бою, перешла через лес и заняла тайное убежище отступников до особого распоряжения. –Лучше бы шпион… — отозвался Арман с невесёлым смешком. — Прошерстите наши ряды, может ещё кто прибился! –Ты здесь зачем? — спросил Базир, преодолевая смутное отвращение к этой девице, которая, кажется, была готова разреветься от обиды и унижения. –Так я же…я…– губы Елены дрожали, она закусывала их, сдерживая рыдания. –Елена! — Ронове, не обращая внимания на то, что ему неприлично было после всего произошедшего, и ради памяти Стефании оказывать знаки внимания скомпрометировавшей себя девчонке, пробился к ней. В глазах его была досада. — Что ты… –Расходимся, — махнул Арман, разгоняя любопытных. — Ронове, здесь не место для девочек. Особенно для влюблённых девочек. –Знаю, — Ронове рывком поднял Елену с земли. Ему было стыдно и за себя, и за неё. Она не имела права поступать так с ним, обнажать свои чувства к нему и сейчас. Но и сам он не смел злиться на неё за это — по-хорошему, ему, как более опытному, надлежало разбить её иллюзии ещё в штабе. Так разбить, чтобы она его возненавидела. — Но что теперь? Назад её послать? –Нет, — Арман усмехнулся, — не дойдёт. Пусть остаётся, но если она умрёт, это будет на твоей вине. И Арман отошёл от незадачливой парочки. Елена против воли прижалась к Ронове, тем самым конфузя его ещё больше. Базир молча смотрел на них. –Ничего не говори, — попросил Ронове, глядя на Базира, — сам знаю. Всё знаю. Я трус, подлец, мерзавец… –Хорошо что знаешь, — перебил Базир. — Не придётся тебя просвещать об этом. Сбереги хотя бы эту. Ответствовав так, Базир вернулся к своему месту, и больше на Ронове не взглянул. Тот остался один на один с Еленой С. –Ну зачем? — устало спросил Ронове, обращаясь уже к ней. — Зачем ты так? здесь небезопасно. Но юность непобедима в упорстве. Елена С. только упрямо мотнула головой, мол, с тобой всякая опасность приятнее и легче. –Я же тебя даже не люблю! — разбивать мечты девчонки было поздно, но Ронове не сдержался. И это уже Елену задело. Она отшатнулась и наконец, заплакала, понимая всем сердцем, как глупо и нелепо её положение. Разумеется, назад Елену никто не вернул. Аманда — как ведьма и целитель была в рядах выдвинувшегося отряда и, прознав о присутствии Елены, вздохнула: –Будет со мной. Аманда очень разочаровалась в поведении своей воспитанницы, ставшей ей совсем родной. Но когда увидела её слёзы, когда прочла в её глазах разрушение первого выстроенного из тонких хрустальных мечтаний мира, дрогнула, и крепко прижала к груди своей незадачливую влюблённую. На этом все значительные происшествия миновали. Дело клонилось к ночи, остановились на новый привал. После походного ужина, состоявшего из холодной телятины, нарезанной тонкими пластинками и обсыпанной специями, горячей похлёбки и нескольких сухарей, стало совсем спокойно. Горели костры, расставлены были дозорные, и всюду тихо переговаривались. Это не было похоже на те переходы и странствия с Абрахамом и Стефанией, когда было голодно и тихо, когда нельзя было развести костра, чтобы тебя не обнаружили. Это вообще не на что не было похоже, и Базир даже подумал о том, что будь их скитание сытнее, не докатились бы они до трагедии. Абрахам, наверное, от того и оставался фанатиком, что вечно мёрз, не досыпал и голодал… А может быть, Базир просто хотел сохранить память о тех днях. Или оправдать окончательно Абрахама плохими условиями, что им выпали?.. Но пока Базир пребывал в полудрёме, сам Абрахам и Арман переговаривались. Они удалились для беседы к шатру Армана — самому большому, занимавшему центральную позицию в их ночлеге. Женщинам и слабым здоровьем надлежало также спать в шатрах поменьше, что уже были расставлены. Другим оставалось спать на земле. Кто с ворчанием, кто смиренно, но устраивались… Но Абрахаму и Арману было не до покоя. — Они не могут не знать о нашем выдвижении! — Абрахама беспокоила ленность и отсутствие какой-либо попытки Цитадели хотя бы обозначиться. Сам Абрахам всегда предпочитал одиночные сражения, поэтому некоторые его тревоги были от недостатка опыта. –Заманивают, — объяснил Арман. — Они не хотят и не станут драться на нейтральной или нашей территории. Ведут к своей. –Но неужели у них нет доносчиков, шпионов? — Абрахам не мог в это поверить. — Мы идём в три группы, из разных мест…неужели? –Ничего, — отозвался Арман. — Сообщение у нас надёжное, и все три группы не столкнулись ни с одним агрессивным проявлением. –Это мне не нравится, — признался Абрахам. — Я не готов к такой тишине. Я ждал войны. Если не войны, то, по меньшей мере… –Это нормально. — Арман не стремился насмешничать или издеваться. Он понимал чувства Абрахама и даже разделял его тревогу. Да, отсутствие агрессии было логично — они ещё не пересекли границу с Цитаделью, дойдут через три дня. Но всё-таки…ни шпионов, ни попыток разведать численность — это подозрительно. — Надо собрать совещание. И вот оно — совещание. В представлении Базира это должно было быть как в книгах. Когда собирается какой-нибудь король — обязательно мудрый и праведный, а с ним дипломатические и военные советники, разглядывают карту, обмениваются мыслями… А на деле это была уже знакомая компания: Абрахам, Арман, Сотерус, Минира, Фло, Уэтт, Ронове и Глэд. Впрочем, заявившись в шатёр, Базир всё-таки обнаружил ещё одного гостя и даже обрадовался, хотя прежде не мог допустить даже мысли о том, что будет радоваться вампиру. Но это произошло, и Мареку, вышедшему из тени последним, Базир улыбнулся. Марек — посланный Арманов в стан Цитадели как лазутчик и доносчик, неожиданно ответно улыбнулся, услужливо сверкнув остротой клыков. –Все? — Арман быстро оглядел присутствующих. — Хорошо. Что у нас в сводке? Сотерус? –Триста семьдесят единиц, — Сотерус резво начал доклад, — в нашей группе. Из которых абсолютно боеспособных триста пятнадцать. Остальные — поддержка, зельевары, обслуга. Ну и одна девчонка. Кто-то хихикнул. Ронове помрачнел и вмешался: –Елена разделила обязанности с Амандой! –Довольно! — Арман легко прекратил спор, — Сотерус? –Сто двадцать единиц в северной группе. Но у троих горячка началась… Пока положение было не особенно плохим. Если верить докладу Сотеруса, а не верить ему причины не было, выходило, что чуть больше шести сотен отступников, разделённые на три отряда: основной и два в подкрепление, должны были встретиться как раз на границе с территорией Цитадели и разбить общий лагерь. Вышедшие в разные дни они добирались к одному часу и к одной точке. И в этих сотнях были и люди, желавшие освободиться от Цитадели, и маги, проклявшие её власть, и вампиры, и оборотни, и ведьмы, и кое-какая мелкая магическая пакость… таким образом, создавалась многоуровневая армия. Здесь же Базир узнал о том, что две других группы разбиты по отрядам по десять-двенадцать единиц, причём разных видов: в каждом были и представители людей, и магической мелочи, и магов. –Я всё ещё считаю, что это неразумно, — влез Глэд. — Магия не должна быть с людьми в одном ряду. –Это здравое решение, — возразил Абрахам. — Есть заклинания, которые действуют против, скажем, оборотней, но не действуют против вампиров. Если применить такое — отряд сохранит боеспособность. Уничтожить же все виды существ не всем под силу. –Почему чуть что, так оборотни? — пролаял Уэтт. –Он упомянул и вампиров, — заметил Марек, и зарождающийся конфликт сошёл на нет. –Мы поступим также, — согласился Арман. — Это мудро и даёт нам огромное преимущество. Можно подготовиться против атаки оборотней, но против атаки отряда: маги-люди-оборотни подготовиться уже не просто. Здесь разнесут и физически, и магически. –Опять? — хмыкнул Уэтт, но Арман лишь с досадой отмахнулся: — не цепляйся! Что с продовольствием? Вопрос был важен. Обсуждали обстоятельно. По плану Армана — в месте разбивки лагеря было необходимо иметь доступ к ручейку на этой территории. Запас провизии также подвергся новому обсуждению, но здесь Базиру было скучно — спорили о нормах выдачи: Уэтт не желал уступать двухразовое питание мясом, а Фло утверждала, что от сухарей будет только сухость и жажда. –Хлеб плесневеет быстрее, чем сухарь! — заткнула её Минира. — Уэтт, но мясо мы не можем позволить дважды в день. Если будет осада… Кое-как Уэтта утихомирили, пообещав его племени возможность охоту в окружном лесочке, если будет возможность, и рыбалку. –Марек? — торжественно пригласил вампира Арман. Вампир вышел из тени и коротко сообщил, не глядя ни на кого в отдельности: –Цитадель не выдвинула никаких шпионов на ваш путь. Как мне известно, они призывают под свои знамёна всех верных своей власти. –Это и я мог сказать! — возмутился Глэд, но на него зашикали. Марек даже не смутился: –В таком случае, я могу уйти. Глэд под общественным давлением выдавил какие-то извинения и что-то о том, что совсем не это имел в виду. Марек невозмутимо продолжил: –Они мне не верят, что закономерно. Но, как я понимаю, они настолько не видят в вас угрозы, что готовы мне позволить быть в их рядах. Я хожу по кабинетам и залам, но не присутствую на их совещаниях. Мало кого вижу… в основном тех, с кем смутно знаком. Старая гвардия. Марек перевёл дух, оглядел, наконец, присутствующих, и сообщил тихо: –Но есть и плохая новость. Через пять дней будет полнолуние, а в их землях есть одна людская деревушка… Базир проснулся окончательно, против воли, как впрочем и все, глянул на Уэтта, и оборотень сжался, чувствуя непреодолимое чувство вины за то, что неумолимо должен был услышать, и за весь свой род. –Они планируют продержать вас в вялом бою, — продолжал Марек, отвернувшись от товарища также, как поспешно, сообразив неловкость, отвернулись все, — и хотят налететь на них. Будут обращать… Арман выругался. Этого следовало ожидать! Из человека не сделаешь мага или ведьмы. Но есть варианты как человек может этой магии послужить. И пусть служение это будет на самом грубом, примитивном уровне, Арману известно аж три таких варианта: жертвоприношение, нежить и обращение. Жертвоприношение — ритуал, производимый опытной ведьмой, когда она умерщвляя человеческую плоть, создаёт огромный выброс энергии для подпитки своих или чужих сил. Ритуал сложный, под силу далеко не каждой ведьме, требующий, к тому же полное отсутствие сострадания и милосердия, ибо жертву надо убивать медленно и мучительно, чтобы она испытала больше боли и больше страдания, чтобы боялась… По пальцам можно пересчитать способных на такое! К тому же, ведьма сама платит частью своей жизни за подобный ритуал. Один такой может отнять до десяти лет жизни. Да, конечно, он может спасти, но ведьмы обычно не любят лезть куда-то, где придётся спасаться столь радикально. К тому моменту как ведьма наберётся подобного опыта, она, как правило, уже стара, и десять лет — фатальная жертва. Что касается нежити — тут ясно. Мёртвый человек ещё человек. Достаточно некроманта, который поднимет труп и заставит его быть своей марионеткой — очень исполнительной, распадающейся со временем на куски, но марионеткой. Тоже очень сложная магия, к тому же, нежить всё время требуется подпитывать собственной силой, да и совладать надо с этой силой уметь: одна ошибка и твои бравые марионетки раздерут тебя в исполнительном лебезении. И третий вариант — грубый, жестокий — обращение. Обратить человека в магическую форму относительно разумную можно лишь через презираемые магические формы: вампира или оборотня. Ещё через русалок, конечно — но здесь сложнее — массово не получится, если только массово согнать людей в озеро и утопить. Но вампира сотворить сложнее. Для трансформации нужно время. И ещё кровь, много крови вампира-обращателя. А вот оборотни действуют на уровне животного мира и только его: укус равен заражению, которое происходит мгновенно в ночь полнолуния, когда оборотень сам. В лучшем случае, едва-едва себя контролирует. Укус, полученный в полнолуние — гарантия превращения жертвы в такого же монстра в рекордные минуты. А после обращения жертва испытывает не только резкое безумие, не только перестаёт узнавать своих близких и родных, но и голод… А в первое обращение — голод, смешанный с испугом. Итог ужасен и закономерно мерзок. И Цитадель, если верить Мареку, собралась устроить через пять дней массовое обращение в оборотней для жителей ближайшей деревеньки. –Это ужасно…– выдохнула впечатлённая Фло. –Цитадель получит себе мороку, — заметил Абрахам, даже не взглянув на её испуг. Зачем? Он подходил к делу конструктивно и сразу же увидел очевидную несостыковку в словах Марека. — Получить…сколько? Даже пять-шесть лишних оборотней, объятых безумием — это далеко не шутки. Цитадель сама хлебнёт. Они же себя не контролируют! –Они их уничтожат, — тихо объяснил Марек, — или мы их уничтожим, в любом случае — свора обрушится на нас. Они это сделают. Это в их власти. –От этого они так спокойны…– промолвил Арман, бледнея. Положение менялось. Драться с разумными магами и ведьмами — это. Всё-таки, одно дело. Здесь всё зависит от ловкости и собственного магического умения. Но бороться с безумными волчьими тушами, жаждущими откусить от тебя нехилый кусок?.. Уэтт чувствовал на себе вину. А ещё — общее презрение. Большее, чем всегда. И ещё гнев, ведь они — эти маги и люди, и даже вампир, говоря «свора» — имеют в виду его собратьев! Пусть невольных, но всё-таки живых, разделивших с ним лунное безумие и приступы голода. –Так, спокойно, — Арман то ли почуял зарождающийся гнев, то ли просто отогнал панику, что неизменно шевелилась в углах шатра, но заговорил спокойно и твёрдо. — Для начала нам нужно дойти. У нас ещё пять дней. Мы будем там через три дня. –Мы не сможем сразу дать бой, — сразу сказал Сотерус, — людям надо отдохнуть и собраться. –Я и не говорю! — разозлился Арман. — Что за привычка такая — перебивать? Северный отряд будет там через три дня… их меньше, у них нет с собой провизии в таком количестве… Он явно о чём-то размышлял. –И увязавшихся девчонок! — ехидно заметил Глэд, на что Ронове отреагировал с бешенством: –Сколько ещё будет упрёков по этому поводу? Я виноват, что пожалел её, что не уничтожил всё её сердце там, я знаю. Но теперь уже… –Захлопнитесь! — возмутился Арман, — или идите спорить на улицу. А вообще, я предлагаю северному отряду сократить количество привалов и добраться к границе раньше. –Цитадель их сметёт, — сразу возразил Абрахам. — И мы останемся без подкрепления. Базир, впрочем, понял мысль Армана, и предложил: –Нам не нужно отправлять всю северную группу на границу. Нам нужно где-то несколько добровольцев, чтобы они по возможности увели жителей деревушки от оборотней. –По несколько добровольцев из каждой группы, — подхватил Ронове, очень довольный тем, что про него не говорят. –Не пойдёт, — возразил безжалостный Марек, — там же не одна деревушка. Они обрушатся на другую. И потом — увести куда? Вы знаете земли Цитадели? Замечание было логичным. Возразить на это было нечего. Ситуация превращалась в тупиковую. –Выхода у нас нет, — сказал Арман с тяжёлым вздохом, — я его не вижу. Нам надо идти и биться. Ускорить приход мы не можем — получим измотанную армию. –А если промедлить? — предложил Абрахам. На него взглянули с мрачным интересом. Предложение было безумным и непонятным. — Если мы продержимся в пути на лишние два дня…даже на три-четыре дня, мы успеем к тому моменту, когда… –Когда армия оборотней будет готова! — заметила Фло. — Гениально! –Нет-нет, подождите, — Глэд выступил за Абрахама. — Опасный период это ночь самого полнолуния и ночь за ним. Полнолуние через пять дней, мы будем через три дня. Задержимся здесь на три дня — получим уже не стадо безумных волков, а сформированных оборотней. Драться будет проще. Базир взглянул на бледного, потупившегося и будто бы оплёванного общим отношением к его роду Уэтта и заметил робко: –Знаете, мне кажется, пока с нами есть оборотни, мы не имеем права так отзываться о них. Под общими взгляда Базир оробел и закончил неуверенно: –Ну…всякие «свора», «стадо безумных волков» — это всё как-то не очень хорошо звучит по отношению к нашим соратникам. Уэтт взглянул на Базира с благодарностью и настоящим восхищением. Человек заступался за оборотня! Кому расскажешь — не поверят. Но это было. За Уэтта заступился бывший церковник, обученных этих самых оборотней убивать на месте. –Мы тебя ценим, Уэтт, — заметил Арман, — и, разумеется, преступления Цитадели не имеют к твоему роду никакого отношения. –Спасибо! — Уэтт прижал огромную свою ручищу к сердцу. Эти слова были ему важны, и именно сейчас они имели огромное значение для всего будущего дела. –Мне пора! — спохватился Марек. — Меня хватятся! Он выскочил из шатра, шорох рванулся куда-то в ночь… –Он что, в мышь обратился? — поинтересовался Сотерус. — Улетел? –Улетел, — подтвердил Арман. — Итак, вернёмся к нашим псам. Значит, вы предлагаете переждать? –У нас три варианта. — Абрахам принялся загибать пальцы. — Переждать, ускориться или идти как планировали. В первом случае мы получим…уже не безумных оборотней, а обыкновенных, с которыми можем драться с меньшим риском. Во втором — приведём к битве усталых людей и магов. В третьем…столкнёмся с оборотнями первого обращения. –Провизии нам хватит, — заметила Минира, — но тогда не останется на осаду, и если нам придётся долго быть… –Логично! — подтвердил Арман, — но провизия не самая большая наша беда. Скажу честно, что твой вариант, Абрахам, насчёт «переждать» мне нравится. Но меня смущает в нём лишь один пункт…угадаешь какой? Абрахам медленно кивнул. Он понял мысли Армана. Надо отдать было Арману должное — он попытался не раскрывать этого пункта, и, если бы разговор был с глазу на глаз, так и осталось бы. Но были и другие! –Это какой? — спросила неугомонная Фло. Она была молода и нагла, за это её и сделали вхожей в совещания. –В самом деле? — Ронове поддержал девицу и глянул на Армана, затем, не без дрожи, на Абрахама. Он не понимал. Особой сообразительностью Ронове вообще не отличался, и лучшим учеником церкви стал благодаря успехам в физических упражнениях, а не в начитанности. Зато Базир точно понял и почувствовал, как запылало его лицо. Ну и Уэтт ещё. Он точно знал, что через пять дней обещанное полнолуние грозит и ему. Он уже чувствовал как зовёт его лунный свет. Сам Уэтт умел держать себя и в руках, и в лапах — научился себя контролировать за годы, и даже обещал, что своих оборотней он выведет в эту ночь от лагеря… А если предстоит задержка, то тогда есть вероятность, что отвести всех не удастся — шли плотно, да и рядом также людские селения в гораздо большей близости и в большем количестве, чем в том месте, куда они должны были к полнолунию прийти. Уэтт может не успеть, не доглядеть и это риск. –Да что же? — не унималась Фло, глядя то на одного мага, то на другого, на Ронове, на Базира в конце концов. –Не туда смотришь! — грубо заметил ей Глэд, тоже сообразивший. — Надо левее! Фло покорно повернула голову влево. –Ещё левее…– Глэд скрестил руки на груди, словно Уэтт уже за кем-то не углядел и до Фло, ровно как и до Ронове, наконец-то дошло. Но если Ронове не отреагировал, лишь испуганно глянул на Армана, мол, что делать? — то вот Фло не удержалась от грубости: –Опять проблемы из-за этих блохастых! И вот это было ошибкой. В ином случае Уэтт бы отшутился, но сейчас, когда всё совещание он слышали унижения в адрес своего рода, это было слишком. –А ты вообще кто? — рявкнул Уэтт так грозно, что Фло отскочила. — Ты, поганая дворовая девка, которая вообразила себя лучше меня? А за что лишь? –Я, знаешь ли, — испуг у Фло сменился насмешливостью, — себя контролирую. И сырое мясо не жру. Уж тем более все знают, что не всегда вы питаетесь этой… свининой или курятиной. –Ягнёнком или олениной, — неуместно подхватил Сотерус и заткнулся под тяжёлым взглядом Армана. –Вы и человечину жрёте! — Фло скривилась, будто её стошнит. Уэтт в одно мгновение оказался рядом с ней и легко схватил девицу за шею, рванул вверх, чтобы её лицо оказалось на уровне его лица. Ножки Фло оторвались от пола, она забилась, уже совсем не смелая в его руках. Воздуха явно было мало. –Уэтт! — Арман и Абрахам подскочили к оборотню с разных сторон, — оставь дуру! Ты её убьёшь! Ронове и Базир запоздало кинулись на помощь. Под общим натиском Уэтт швырнул Фло на пол и та, вдохнув воздух, истерично зарыдала, пока Минира не бросилась к ней с объятиями и утешением, не забывая при этом смотреть на Уэтта как на врага всей добродетели. –Вы…– Уэтт поочередно оглядел всех с ненавистью, — вы, вообразившие себя лучше меня! Вам нравится чувствовать себя лучше. Вы же люди. И маги… ни вампиров, ни оборотней вы никогда ни во что не ставили! Неудивительно! Мы привыкли. Но сейчас мы делаем общее дело, и я думал, что всё уже в прошлом… –Уэтт, всё в прошлом. Твои заслуги…– Арман ещё пытался сгладить конфликт. –Молчи! — взревел Уэтт. — Молчи, не то откушу тебе лицо! Вы… как же вам легко нас презирать. Вас всем! Я поверил в сказку о лучшем мире! Я повёл своих… но лучший мир не подходит для оборотней. Вы смешиваете нас с грязью. Мы даже хуже вампиров в ваших глазах. –Уэтт, произошло недоразумение! — Базир тоже предпринял попытку к миру, но Уэтт и его остановил: –Не лезь! Ты не знаешь о чём говоришь! Мы для вас хуже грязи. Поганее болотной тины. А за что, собственно? За боль, которую испытываем, каждый раз обращаясь в волков? За безумие, от которого страдаем в неконтролируемые полнолуния? За голод?.. или, быть может за то, что получив это проклятие, вынуждены отказаться от своих близких, потому что можем им реально навредить? На этот раз Уэтта никто не останавливал. –Мы не вампиры. Мы едим, гуляем под солнцем, пьём вино, сохраняем тепло тела… но даже вампиров — этих мёртвых тварей вы принимаете с большим почётом, чем нас, в ведь в нас людского больше! –Так что именно тебя не устраивает? — холодно спросил Абрахам. — То, что мы, по-твоему, не ставим вампиров выше оборотней, или то, что не считаемся с оборотнями? Вопрос был едкий. В другой момент Уэтт бы хватанул воздух ртом, осёкся бы, застыл, спохватился и осознал, что сам, в своих речах, больше походит на завистника, говоря о вампирах, а не о несчастьях и бесчестии своего рода. Но Уэтт был в крайней точке бешенства, а ещё луна уже звала его. Оставалось пять дней, но луна уже набирала силу… –Я желаю вам поражения! –сплюнул Уэтт. — Громкого и кровавого! Желаю, чтобы вас низвели до нашего положения… –Даже если это будет, ваше положение не улучшится, — заметил несгибаемо-жёсткий Абрахам. — Мы просто разделим ваше место. Уэтт не ответил и вышел из шатра прочь. Минира тотчас отвесила притихшей Фло звонкую пощёчину: –Дорвалась? Дура! Всё из-за тебя! –Он уходит…– тихо сказал Ронове, выглянувший за Уэттом, — и созывает своих. –Вот теперь, друзья, всё стало плохо, — заметил Арман. — Но первого кто закинётся об этом для наших солдат — я лично пущу на рагу первому вурдалаку, которого встречу! Расходились в гнетущем молчании. Базир уходил последним и задержался на пороге. Неприятно и странно было видеть ссутулившуюся спину Армана, опущенную голову… –Арман? — позвал Базир негромко. –Чего? — Арман встрепенулся и обернулся на голос Базира. Сияние свечей озарило бледность его черт. –Надежды нет? — спросил Базир прямо и поспешил добавить: — я останусь, просто хочу знать твоё мнение. –Надежда есть всегда! — Арман покачал головой, — наше дело правое, поэтому мы победим. Вопрос только в том, сколько голов мы сложим. Знаешь, что меня пугает больше всего? То, что Уэтт в общем-то, прав. После победы Вильгельм и я собирались смести и оборотней и вампиров только из-за того, что они оборотни и вампиры, и мы, как прочие маги и люди привыкли считать их чем-то вроде вредителей. Кажется, мы все стали чудовищами, Базир, а? Как считаешь? –Мне кажется, мы ими были, — ответил Базир сдавленным голосом. Откровенность Армана странно действовала на него, — просто сознавать это стали лишь недавно.