ˏˋ°•*⁀➷ Насмешка судьбы, или Всё решил случай ˏˋ°•*⁀➷

От автора: Это моя первая работа, которую я написала много лет назад. Она может показаться немного наивной, пока не доберёшься до самой интересной части. Но я надеюсь, найдёт своего читателя и отвлечёт его от проблем, которые встречаются в нашей жизни.       Мне было жаль удалять эту работу. К тому же, все мы когда-то начинали, у кого-то учились. Поэтому, пожалуйста, не судите строго.

***

Любовью одной ты — не чужой мне, а родной! Ведь это дружба породнила нас, в наших сердцах она сейчас. Готов всегда понять и поддержать, и руку помощи подать. Ты один такой, и тебя не заменит никто другой. Ты душой и сердцем со мной... Мы словно жизнью живём одной! Своё счастье разделяю я с тобой. Это чувство нам даровано судьбой. И эта любовь в наших сердцах, она бесценна в наших глазах!

✿⊱╮✿⊱╮✿⊱╮✿⊱╮✿⊱╮✿⊱╮

Максимильян

      Может, и не так много у меня воспоминаний, ведь отец умер, когда мне было пять лет. Он работал старшим дорожным мастером на железной дороге. Бывает, и сейчас я встречаю людей, которые работали с ним в то время, все говорят: «Отец был у тебя хорошим человеком!», и все жалеют его, что умер такой молодой. Я думаю, это о многом говорит. В детстве отец читал мне книжки, но я почти ничего не помню. Воспоминания такие далекие и смутные, но всё же память подкидывает, как он учил меня делать гимнастику, вставать на мостик и кувыркаться, кататься на велосипеде и плавать. От отца всегда исходило тепло и доброта. Его сильные руки, его аромат остался там в моем детстве, когда еще был с нами. Он очень сильно любил свою семью: папу и, конечно же, меня. Как жаль, что я не помню его лица. Все ушло в прошлое, как весной тает снег. Мой папа снова решился создать семью. Я не осуждаю его и понимаю, что омеге сложно растить одному ребенка. Мне же как малолетнему пацану было сложно принять его.       Два месяца после свадьбы… Мой отчим служил в конторе по продаже стройматериалов и хотя тяжело было видеть, как он приходит с работы и садится, развалившись, на то место, где прежде сидел мой отец, и ест его ложкой, из его тарелки, все-таки еще можно было смириться. Я закрывался и убегая в свою комнату, прятался от действительности, все время отмалчивался. Время шло, и он брал бразды главенства в нашей семье. Его слово закон. И для меня жизнь стала невыносимой. Я чужой ему ребенок, тем более, так и не смог принять его. Не нашел с ним общего языка. Ненависть, злость и желание избегать его копилась изо дня в день. Грегор, так звали моего отчима, потерял работу. И надо было попасться ему на глаза. Несчастная мысль заняться моим воспитанием пришла в его туманную голову, и у меня не стало больше ни одной свободной минутки. Прежде всего, он потребовал, чтобы я приходил здороваться с ним по утрам. И я приходил. Но никакие силы не могли заставить меня произнести: «Доброе утро, отец!» Время безжалостно стирает лица любимых и родных. Мы попадаем порой в вынужденный ад. Грегор подмял моего папу под себя и теперь его слово для него важнее того, что говорит его родной ребенок.       Утро было не доброе, и отец, не был мне отцом. Нельзя было прежде него садиться за стол, а чтобы встать, нужно было попросить у него позволения. Я должен был благодарить его, хотя папа по-прежнему работал в больнице, а обед, купленный на его деньги, варил тоже папа. Помню отчаяние, овладевшее мною, когда я встал из-за стола и, как он учил, сказал в первый раз: «Благодарю вас, отец». Как мне хотелось бросить в это противное лицо тарелку с недоеденной кашей! Я не сделал этого и до сих пор сожалею…       Как же я его ненавижу! Мне противны его походка, его храп, его волосы, даже его сапоги, которые с мрачной энергией он сам чистил каждое утро. Просыпаясь по ночам, я подолгу с ненавистью смотрел на его ненавистное, спящее лицо. Мой мир изменился с рождением брата Кастиэля. Мне стало чуть легче жить или сложнее, так как папа был дома и занимался братом и моим воспитанием. Мой Кас, посмотрев на это чудо природы, я полюбил его всей душой несмотря на то, что он был похож некоторыми чертами лица на отчима. Папа все время просил меня помочь ему с Касиком. Отчим, наконец, нашел работу в строительной фирме и стал зарабатывать деньги. Я же пошел в школу. С самого первого дня он требовал от меня хороших оценок и если я приносил тройку, он в целях профилактики и воспитания лупил ремнем. С каким-то остервенением. Так что после садиться на стул было страшно. Болело все тело. Я усвоил, если не хочу попадаться отчиму, то из носа в кровь должен учиться на отлично. Мой папа настолько сильно любил Грегори, что все ему прощал и подчинялся беспрекословно. Он никогда не заступался за меня. Приговаривал, что он глава семьи и я обязан подчиняться правилам, которые существуют в нашей семье. Я помню, как в мои десять лет этот подлец избил меня до полусмерти за то, что я пролил стакан подсолнечного масла. Меня прогнали из-за стола, но папа тайком принес мне картошки. Я ел ее и горько плакал, и вдруг спохватился — не потерял ли я свои цветные стеклышки, когда меня били. Стеклышки нашлись. Я засмеялся, доел картошку и снова начал плакать…       Лучиком в моем темном царстве стал Кирилл. Однажды на школьном дворе я заметил симпатичного альфу. Он был старше меня. Во дворе стояли лавочки, вокруг росли кусты и деревья. Омеги играли с мячиком в вышибалы, альфы стояли в сторонке стаей и о чем-то болтали, посматривая в его сторону с ехидством. Он сидел на лавочке один. Его каштановые волосы переливались на солнце. Я заметил, что его плечи слегка вздрагивают, словно он плакал. Подошел к нему и увидел слезы на щеках, протянул ему носовой платок.       — Держи платок. Вытри слезы, тебе нельзя здесь плакать, чтобы не случилось, на виду у всех. Сам знаешь, если альфа покажет слабость, эти стервятники, что стоят кучкой и обсуждают тебя, разорвут на части. Твоей репутации будет конец. — Я взял его за руку. — Пойдем со мной. Я Максим. Не волнуйся, прикрою и никому не скажу, доверься мне.       — Кирилл. Пойдем. В его голосе, манере сейчас держать чувствовалась боль. Я посмотрел в его серые заплаканные глаза и понял, он доверяет мне. Мы пришли в школьную кладовую.       — Можешь тут отвести душу. Здесь ни одна живая душа не побеспокоит тебя. Он вошел туда, а я закрыл дверь и услышал, как он заревел навзрыд. Я сел на пол и ждал некоторое время, а потом не выдержал, и вошел к нему. Обнял.       — Тише, все будет хорошо. — гладил его по голове, прекрасно понимая, что даже альфе порой сложно сдержать слезы и горе бывает таким, что только они и могут облегчить душу и страдание.       — Не будет, я больше не увижу своих родителей никогда, они погибли во время круиза. — Снова, он заревел. Я принял его горе как свое. Ведь до сих пор смерть отца не дает мне покоя.       — Кирилл, я знаю, насколько тебе больно, сам потерял отца, мне было пять, но мой папа сказал, что родные нам люди остаются жить в наших сердцах. Жаль, но я сейчас уже не помню его лицо, а фото все порвал Грегори, мой отчим. В моем сердце осталась память о любви отца ко мне. Думаю, это главное.       — Спасибо тебе, Максим. — Он постепенно успокаивался. — Я очень хочу с тобой дружить, ты не против?       — Да, я согласен быть твоим другом. Мы еще некоторое время стояли в обнимку, и я нежно гладил его по спине, и тихонько приговаривал…       — Все будет хорошо, слышишь. Боль потери не сразу, но притупиться, нет, не пройдет. Там останется пустота, но они будут мысленно с тобой. — и чуть притянув к себе. — И я буду с тобой. Родство душ, его на интуитивном уровне понимаешь и становиться даже странно ощущать, что знаешь человека всего ничего, а он, словно родной тебе…              С этого дня мы стали неразлучными друзьями. Мне было одиннадцать, а ему тринадцать, но нас не смущала разница в два года и не мешала нашей дружбе. Мы вместе с ним ходили в кино, гуляли по городу, лазили по деревьям и в парке на детской площадке гуляли с Кастиэлем, когда тот подрос. Мне исполнилось четырнадцать и в наш класс, словно ураган ворвался рыжик Женька. Его волосы были огненной шевелюрой и глаза цвета шоколада. Он был таким привлекательным и в то же время своеобразным. Его посадили рядом со мной за парту и весь урок географии пошушукались. Как-то сразу нашли общие интересы, и уже к обеду у нас было впечатление, что знаем друг друга всю жизнь. Мы подружились. Я знакомил его со школой, и в большую перемену повел на школьный двор проведать брата. В этом году ему исполнилось семь, и он стал первоклассником. Были последние теплые дни, и все норовили выйти на улицу погулять возле школы. И именно там Женька увидел Кирилла:       — Максим, мне нравится школа и сколько тут красивых альф. Ну… например, вон у той лавки стоят трое, и из них я бы выбрал того, что справа с каштановыми волосами. Ты не знаешь, как можно с ним, познакомиться? Ой, а он смотрит в нашу сторону и идет к нам. — Залился красным румянцем Женька.       — Ну, вообще-то, я знаю его. Он мой друг.       — Значит, занят… Печалька….       — Максимка, привет! К брату пришел? — Мой друг за это время вытянулся, возмужал и я, наверно, впервые на него взглянул как омега. М-да. Впечатляет. Он был высок, строен и широкоплеч. Правильное лицо было прекрасно; но черты обозначились резче, орлиный нос стал как-то круче, глаза горели мрачным огнем, которого не было прежде. Из юного мальчишки он преобразился незаметно в молодого мужчину. Выражение лица его совершенно изменилось, стоило ему взглянуть с кем именно я пришел. Ветер разметал и взъерошил его волосы цвета горького шоколада, а серые глаза потемнели на несколько тонов.       — Да, я хотел узнать, как у него дела. Ах, да…. Познакомься это Женя, он сегодня первый день в школе. Жень, это Кирилл.       — Приятно познакомиться с тобой. — Кирилл вновь перевел взгляд и все свое внимание на меня. — Макс, ты не передумал, идешь в бассейн? — Он ожидал моего ответа, и он незамедлительно последовал.       — Да, но со мной Касик.       — Как всегда, нам не привыкать гулять с ним.       — А мне можно с вами? — Встрял в разговор Женька, а у самого горели глаза и чуть не текли слюни на Кирилла.       — Приходи, если хочешь. Мы встречаемся в четыре возле бассейна, что на площади Анро. — Никак не реагируя на явный интерес к его персоне.       — Я приду, — из кожи вон лез Женька, а я мысленно подтрунивал над ним.       — Привет, а вы тоже решили погулять? — Подбежал к нам Кастиэль. Я его прижал к себе и чмокнул в щеку.       — Да, я пришел узнать, как дела у моего братика? С кем-нибудь подружился? Тебе понравилось в школе? Все свое внимание я перевел на младшенького. Он все больше приобретал черты отчима, но в отличие от него у меня не было к брату неприязни.       — Да, и нашел себе здесь друзей. А мы в бассейн пойдем?       — Да. — Ответил я.       — А это кто? О, любопытство наше всё. Он во все глаза смотрел на Женьку и оценивал его. Тот тоже не отставал от него.       — Познакомься, его зовут Женя, и он мой друг.       — А…!!! Понятно, тоже новенький. Рад познакомиться. — и протянул ему свою ладошку. Женька с удовольствием ответил моему проказнику.       — Мне тоже. — Ответил Женька.       Так в нашем полку появился новый человечек. Женька упорно старался завоевать Кирилла, но он не поддавался его чарам. Тогда омега переключил свое внимание на других альф, но на деле оказалось, что Кирилл лучше всех, кого он знал. Время шло незаметно, и мы окончили школу. Кирилл поступил в университет на юриста. Мы тоже последовали его примеру и подали документы в институт, но по другой специальности. Дружба наша крепла, а любовь Жени к Кириллу все росла. Он часто ревновал меня к Киру и говорил, что он влюблен в меня, поэтому не замечает Женьку.       Я же не верил в такую глупость. В мои двадцать мечтал о карьере, но у моего отчима были другие планы. Он составил брачный договор за моей спиной и выдал меня за Рейна Андор. Я вынужден был покинуть родной дом, папу и брата и переехать в другую страну и в чужой город. Кирилл очень переживал за меня, но его глаза говорили о братской любви ко мне.       Мой супруг оказался очень ответственным и талантливым дизайнером, ему понравилось мое стремление учиться. Рейн настоял на переводе в институт в нашем городе Тулуз, и я продолжил свое образование по компьютерным технологиям. Первое время не подпускал его к себе и злился на него, так как Рейн фактически купил меня и за этот брачный контракт. Но… Постепенно привык к городу, подружился с родителями супруга. Артур заменил мне моего папу, давая родительское тепло и ласку, которой так не хватало, стал для меня родным и любимым вторым папой, а в Антоне я нашел отца.        С папой и братом я мог лишь созваниваться. Грегори старался разлучить нас, за эти годы мы так и не перестали ненавидеть друг друга. После того как я окончил институт, Рейн попросил своего друга Ричарда принять меня на работу. Мы купили с мужем пентхауз и пригласили всех друзей на новоселье. Там я впервые познакомился с Юрой, он тогда был начинающим дизайнером под началом моего супруга и Гришей, нашим семейным юристом. Парни мне очень понравились, и мы быстро нашли общий язык. Но, друзьями так и не стали. Ко мне поближе решили переехать Кирилл и Женя. Вот именно с этого момента у них начались настоящие отношения, и они стали парой. Кир открыл свою юридическую фирму и стал, постепенно раскручивался, а Женька был его секретарем и поддерживал начинания своей пары.       Однажды мы с Кириллом сидели в кафе и разговорились об интимных отношениях и о чувствах. И впервые понял, что люблю своего супруга. Этой же ночью у нас впервые была близость, и я потерял свою девственность. Я любил его, и был любим, он признавался мне в любви, был страстным и нежным, терпеливым и сдержанным. Сколько помню его, в сексе Рейн подчинялся моим желаниям. Жаль…. Только одно, прожив вместе пять лет, а детишек у нас до сих пор не было. На этой почве мы стали ссориться, мой муж обещал мне после моей поездки из командировки решить этот вопрос. Я же злился на него и кричал, что он постоянно откладывает рождение ребенка. Наговорил ему много чего обидного…. А стоило ли это делать…? Я ушел от него к его родителям, и жил там пару дней злясь на него и сетуя на жизнь, плакался Артуру.       Утром третьего дня проживания у родителей супруга позвонил, мой босс Ричард и уговорил съездить в командировку для рекламы и подписания контракта. Вечером улетал, зная, что поездка всего на один день. Я люблю свою работу, и мне нравится моя специальность системного программиста. Работа разъездная и высокооплачиваемая. В аэропорту уже перед самой посадкой в самолет у меня зазвонил телефон:       — Алло… Артур, что-нибудь, случилось?       — Максим, не волнуйся, я пока не совсем в курсе, но как только все узнаю, позвоню тебе, просто позвонил Антон и сказал, что Рейна положили в больницу, ему на работе стало плохо. Ты лети в командировку, а завтра вернешься и поедешь к нему.       — Хорошо, только обязательно позвони, как только все будет известно, ладно?       — Не волнуйся.       — Пока, до завтра, Арти.       Мой самолет взлетел в небо, и я так и не узнал, что случилось с моим мужем. Мыслей рой, как и переживаний за любимого. Мне на душе было неуютно и не хорошо. Все инстинкты вопили и хотелось вернуться, но я не позволял взять надо мной верх. «Всё будет хорошо».— Твердил я как мантру. Открыл томик стихов и удивленно прочитал первые строки названия, а потом и вовсе ухватился за текст: Мне предстоит тебе о многом не сказать... Мне предстоит к тебе однажды не вернуться. Как жаль, что нам приходится терять людей, с которыми хочется проснуться.       Мне пришлось задержаться, и я прилетел уже утром другого дня. Счастливый тем, что контракт подписан и меня ждет повышение. Сел в такси и направился домой. По дороге в город набрал номер моего мужа, но мне никто не ответил. Пока слушал гудки, нарастала какая-то тоска и тревога. Не выдержав, решил позвонить папе.       — Арти, я уже прилетел и еду домой, мы можем, с тобой встретится? Как там Рейн? Почему не позвонил мне?       — Сынок… — молчание в трубке, вздох. — Понимаешь, он …. Рейн умер, и мы тебя будем ждать к двенадцати часам в морге.       — Не-ееет…. — Сердце ухнуло вниз, а дыхание перехватило. — Не может быть…. Нет, нет. — Закричал я, забыв, что еду в такси. Слезы потекли у меня по щекам. — Нет, это не правда…!       — Вчера у него отказало сердце. Мы все подготовили к похоронам и ждем тебя, приезжай… Гудки… «Не может быть, неужели его больше нет. Я не верю, нет…»       — Молодой человек вам плохо? — Спросил меня водитель такси.       — Мне сообщили, что мой муж умер. — Сидел бледный, в какой-то прострации.       — Примите мои соболезнования! — и я почувствовал от незнакомца поддержку в этот момент, но до сих пор не верил, что это случилось. Мы подъехали к дому, я поднялся к себе домой, позвонил на работу и отпросился в связи с похоронами. Плохо соображая и смотря на себя, как бы со стороны, думал, что это не со мной все происходит и не верил в случившееся. Переоделся, вызвал такси и поехал в морг. Там меня встретили родители мужа.       — Пойдем, его сейчас вынесут. Меня вели, и я шел, но продолжал упорно не верить… А вокруг собрались родственники и друзья со стороны Рейна. И вот открыли широкую дверь морга и вынесли красно-бордовый гроб, его поставили на стулья, а в нем он. Я просто рухнул на колени, текли слезы, и ничего не соображал. Шок от увиденного мной гроба и в нем мужа пролетел по моему телу, давая сбой моей нервной системе. Он словно спал, и мне казалось, вот сейчас Рейн откроет свои глаза, и мы пойдем домой, а это все кошмар. Арти тоже плакал рядом со мной, тихо, сдавленно. Антон держал за плечи Арти, и по нему было видно, как он постарел лет на десять. Я же одними губами лишь шептал: «Нет».       Меня словно заклинило, я мотал головой из стороны в сторону и повторял: «Нет… Нет». Руки похолодели, ног совсем не чувствовал. Боль потери раздирала мою душу пополам, оставляя пустоту, словно в моей груди пробили огромную дыру…. Поднял меня с колен Антон, когда он подошел ко мне, я не заметил и повел в автомобиль. Я не разбирал дороги, слезы застилали мне глаза. Гроб погрузили в автобус, и мы тронулись в путь. Не помню, как оказались в крематории, наверно я отключился. Пришел в себя, когда уже приехали. Мы вошли в это жуткое место под названием крематорий, гроб уже был установлен на постамент и нам велели попрощаться с покойным. Артур подошел ко мне:       — Подойди к нему… Я подошел и дотронулся до тела, прошел рукой по его лицу, запоминая каждую черточку любимого, не замечая своих безмолвных слез, нагнулся и поцеловал его лоб в последний раз. С тобою прожито немало. Все было за эти пять лет, и радуга, и дождь, и слезы, и тоска. У нас с тобою счастье было, Рейн, мой свет! Но бог решил все по-иному, и ты ушел на небо, не простясь… Оттуда смотришь по-иному Все время, за меня молясь. Душа твоя жива, пока я помню, Пока земная жизнь теплится во мне, Но все мы гости во вселенной, И наши души неизменно, Сольются в звёздной тишине!       — Рей… прости, любимый, как же так случилось? Мои нервы сдали, я зарыдал в голос… Я вцепился в него и уже просто бессвязно кричал. Боль…. Как мне больно. Я не могу смотреть, я не вынесу этого. Прости. Прости меня, — если слышишь крик моей души. — Я люблю тебя… Как мне жить без тебя дальше? Я хочу умереть…. Прости… Зачем я говорил тебе гадости…? Меня оттащили от гроба, а я смотрел на него, и потом темнота накрыла…. Пришел в себя дома, никого не хотел видеть. Родители Рейна уехали к себе домой так, как я очень просил их оставить меня одного. Сел на пол и слезы снова потекли по щекам, но я не замечал их. В тишине нашей, пустой квартиры теперь стучит лишь мое одинокое сердце. Доплелся до постели, лег, а мысли все крутились в моей голове, что с отцом я так не переживал и его смерть перенес намного легче. Мне было холодно…. Больно…. Одиноко в этой большой теперь для меня постели …. Время остановилось на этой мертвой точке… Я больше не жил, а существовал…. Ничего в жизни нет страшнее смерти того, кого ты любишь… Он умер, и мне сейчас казалось, что я умер вместе с ним. Это было так ужасно, я просыпался и осознавал, что его по-прежнему нет, и тогда рыдал оттого, что проснулся. Проще было просто умереть. Забыть это было невозможно. Такая всепоглощающая боль… Череда дней слилась во что-то бессмысленное, ненужное, совершенно лишнее… Я смотрел на его фотографии, смотрел домашнее видео, вспоминал его голос, его самого, и не мог сдержаться от слез… Анализировал каждый момент, мелкие недоразумения, ссоры, но… ничего уже не исправишь, не вернешь… Мой мозг отключился, работали только эмоции… На работе был похож на робота, выполняющего свою работу, но не мог даже улыбнуться, боль сковывала мое сердце и душу. Дома все напоминало о нем. Я забывал поесть, а когда засыпал, он мучил мою душу и во сне. Порой забывал, что сплю…. Я хотел быть с ним рядом. Кирилл и Женька не оставляли надежду вытянуть меня из этого состояния, пытаясь заставить жить и принять наконец-то реальность, но наверно, тогда было рано и я не слышал их. Сорок дней мне снился Рейн. Всегда такой счастливый и улыбается мне. На сороковой день мне приснилось, что я пришел в какую- то странную комнату, ко мне подошел муж, обнял меня и спросил:       — Скажи, ты любишь меня? Я молчал, не понимая, почему он спрашивает об этом. Он знает, но спрашивает.       — Ты любишь меня? — повторил он, вынуждая меня ответить.       — Да — И болью в сердце отозвалось во мне это признание. Потом чьи-то руки схватили мужа и отправили в лифт. Он был какой-то странный, железная дверь и решетки, а Рейн кричал, бился, словно птица в клетке, я понимал, он хочет ко мне. Я хотел сделать шаг к нему, но меня не пустили, а лифт отправился вниз, и лишь его крики стояли у меня в ушах. Вскочил с постели весь мокрый и в холодном поту. Шок. Вот, что я чувствовал в этот момент. Огляделся, на улице уже было утро. Я не верующий в полном смысле слова, но поехал в храм и поставил свечи за упокой души своего супруга и заказал поминальную службу. В этот же день мне позвонил отец Антон, назвал адрес куда подъехать. Сегодня нам нотариус зачитает завещание моего мужа. Оказалось, Рейн знал, что его сердце слабое, и он может умереть. Нам зачитали завещание; пентхауз, счет в банке на большую сумму — это все, что осталось от моего мужа. Но было и еще одно, что засело в моей голове, и я не знал, как мне поступить и попросил приехать моих самых близких друзей ко мне домой. Я ходил по своей огромной и пустой квартире и собирал вещи Рейна, у меня попросили его родители забрать их. Странное чувство зарождалось в душе, я начинаю осознавать смерть моего мужа только сейчас и в мою душу ползет извиваясь, словно змея одиночество. Звонок в дверь отвлек от грустных мыслей, и я направился открывать.       — Привет, как ты? Смотрю, совсем одичал. — Его взгляд оценивающе просканировал мое состояние и внешний вид. Кирилл всегда переживает, если со мной что-то не так и я это чувствую.       — Привет, проходите, я рад вас видеть. Кир, тапочки на месте и не забудь дать тапки Женьке. Подождал, пока парни переобуются.       — Давайте проходите в комнату. И первым отправился в гостиную к большой коробке, что складывал вещи Рея.       — Чем занимаешься? — Спросил меня Женька. Оглядывая бардак на диване полный вещей.       — Собираю вещи мужа, его родители хотят оставить их себе на память о сыне.       — Макс, ты, когда в последний раз приводил себя в порядок? — Поинтересовался Кирилл.       — Не помню, а что?       — Ты в зеркало себя видел? — Спросил Женька.       — А что?       — Хватит хандрить, пойми, жизнь продолжается, никто не говорит тебе идти и развлекаться, но в порядок себя привести надо. Иди в душ, мы соберем все вещи, и Женька нам сварганит, что-нибудь вкусненькое. Поди и забыл, когда нормальную пищу ел. Иди, чего стоишь, как столб, марш в ванную. — Произнес пламенную речь Кирилл. Через полчаса я вышел из ванной, чистый и побрел на запах еды. Мой желудок запел дифирамбы и потребовал, чтобы его накормили нормальной едой. За эти два месяца я не помню, когда плотно и сытно поел.       — Ну вот, теперь хоть на парня похож, а то страшно смотреть было. Садись, кормить буду, а вернее откармливать. — Пробурчал Женька. Мы сели за стол и я с огромным аппетитом, съел картошку с грибами. Меня поразило свое состояние, я набросился на еду, будто с роду ничего вкусней не ел.       — Поздравь нас Макс, мы подали заявление в загс и скоро у нас с Кириллом свадьба. Придешь? Я очень хочу, чтобы ты был свидетелем. — Радостно заговорил Женька.       — Я поздравляю вас и приду на свадьбу, но, на самом празднике уж простите, сидеть не буду.       — Заметано! — Воскликнул Кир. — Давай рассказывай, что у тебя за проблема. Одна голова хорошо, а три лучше.       — Угу — Согласился Женька.       — Сегодня я был у нотариуса, и он мне рассказал одну интересную вещь. В общем, Рейн, когда был еще молодым, решил подзаработать и стал донором спермы и детей от него никто не рожал, а вот на переработку банк забирал. Как он мне объяснил, что осталась одна пробирка и если я захочу, то смогу воспользоваться правом его супруга и родить малыша. Я мечтал об этом, но Рейн говорил, давай поживем еще годик для себя, а потом мы обязательно родим много детишек. Так вот, я подумал и решил, что не смогу представить себя в объятиях другого альфы, одиночество невыход. Думаю, может мне все — таки родить малыша от Рея? Мне нужен ваш совет.       — Максим, может, еще раз подумаешь и когда-нибудь ты снова будешь готов любить и быть любимым. — Проговорил Кирилл, но очень зорко наблюдал за моей реакцией и подмечал мое настроение.       — Не слушай его, ты уже взрослый самостоятельный, состоявшийся омега двадцати пяти лет и чем дальше, тем будет сложнее родить, поверь, своему другу, в этих делах я больше Кира знаю. Не дрейфь парень, судьба дала тебе шанс, так используй его. А если дано будет встретить вторую твою половинку, так он и малыша примет, если ты будешь дорог ему. И представь, какую ты радость принесешь родителям Рея, у них будет родной внук, да они на руках тебя носить будут и с малышом посидят, если, что. Хочешь, я с тобой пойду на прием к врачу?       — Женька, спасибо, после твоих слов, я уверен в своем решении.       — Звони в клинику и запишись на прием к специалисту по родам. Я нашел карточку клиники и записался на прием к врачу.       — Ну, и во сколько встречаемся? — энтузиазм Женьки заражал меня и хотелось двигаться вперед, у меня появилась цель в жизни.       — Завтра в двенадцать часов сможешь подъехать вот по этому адресу, и мы вместе пойдем к врачу.       — Макс, мы на машине и сами отвезем вещи его родителям, тем более нам по пути. У-у-у… у-у… сколько время. Мы у тебя засиделись, нам пора уже домой.       — Ладно рыжик, до завтра, постарайся не опаздывать. Парни засобирались и прихватили коробки с вещами Рейна. Ночью долго ворочался и никак не мог уснуть, но потом и сам не заметил, как сморило. Сегодня мне не снился Рейн.