Шутка, Слизерин!

      В начале ноября погода сильно испортилась. Расположенные вокруг замка горы сменили зелёный цвет на серый, озеро стало напоминать заледеневшую сталь, а земля каждое утро белела инеем. Из окон башни Гарри несколько раз видел, как Хагрид размораживал мётлы на площадке для обучения полётам. Хагрид был одет в длинную кротовую шубу, огромные ботинки, утеплённые бобровым мехом, и варежки из кроличьей шерсти. Приближался первый матч по квиддичу — Гриффиндор против Слизерина. В случае победы сборная Гриффиндора выходила на второе место в школьном чемпионате, но подобный исход был маловероятен — они не выигрывали ни разу после того, как выпустился Чарли Уизли. Судя по всему, команда Слизерина была действительно сильной, раз в прошлом одерживала победу за победой.       Гарри заинтересовался квиддичем, когда Гермиона дала ему почитать книгу об истории этого вида спорта. Он, хоть и отдалённо напоминал магловский баскетбол на мётлах, привносил много нового. Например, по полю летали с огромной скоростью два чёрных мяча — бладжеры, которые пытались сбить игроков с мётел, и задача загонщиков заключалась в том, чтобы отбивать их от членов своей команды в сторону соперников. Матч заканчивался, когда ловец поймал снитч — маленький золотой мячик, так и норовивший ускользнуть из рук. Пойманный снитч также добавлял команде сто пятьдесят очков, в то время как заброшенный в одно из трёх колец квоффл — всего десять. Ловец был самым важным членом команды, против него чаще всего применялись запрещённые ходы. Гарри казалось, что его роль несколько переоценена — с хорошим ловцом можно выиграть, даже если остальная команда никуда не годится. О сборной Гриффиндора, конечно, нельзя было так сказать, но вот ловца они найти не могли, что существенно снижало их шанс на успех. В истории, правда, были матчи, в которых команда, не поймавшая снитч, выигрывала благодаря охотникам, и Гарри, хоть и увлёкся квиддичем, тайно надеялся именно на такой исход для команды соперников, потому что думал, что победа Слизерина могла поссорить его с близнецами Уизли, загонщиками Гриффиндора. Он знал, как важен этот спорт в состязании между факультетами, и порой Гарри казалось, что вся эта затея с первенством и подсчётом очков вовсе не лучшее, что можно было придумать, поскольку она совершенно не способствовала укреплению дружеских связей между учениками разных факультетов, и это, скорее всего, выливалось в конфликты во взрослой жизни. Уж не вышло ли из Слизерина столько тёмных магов, потому что к нему относились, как к факультету злодеев? Хотя, возможно, проблема была в Распределяющей шляпе, которая веками отправляла детей в ту среду, где у них не было сложностей в социализации, и они выбирали ту модель поведения, что была принята на их факультете, без осмысливания происходящего. Гарри решил, что всё-таки тёмным волшебником он никогда не станет и не позволит среде определять его жизнь.       «Посмотрим» — думала среда.       С тех пор как Гарри и Рон спасли Гермиону от горного тролля, общаться с ней стало гораздо приятнее. За день до первого матча они втроём вышли на перемене в замёрзший двор. И там Гермиона продемонстрировала им своё мастерство — она достала из кармана стеклянную банку из-под джема, поставила её на землю, что-то произнесла, взмахнула палочкой, и в банке вдруг вспыхнуло яркое синее пламя. Самое интересное, что банку с огнём можно было спокойно переносить с места на место и даже класть в карман — синее пламя согревало, но не обжигало, а стекло банки оставалось холодным. Они грелись вокруг банки, повернувшись к огню спинами, и вдруг во дворе появился Снейп. Гарри сразу заметил, что профессор сильно хромает. Гарри, Рон и Гермиона поплотнее сгрудились вокруг огня, чтобы Снейп не заметил его. Они не сомневались, что разводить во дворе огонь запрещено. Снейп не увидел огонь, но, судя по всему, искал другой повод для придирки. Он снова впился глазами в Гарри, который догадался сделать невинное лицо и настойчиво повторял в голове мысль о том, что они сидят во дворе в свободное время и разговаривают о домашних заданиях. Формулировка «‎от противного», мол, они ничего не задумали и не делают ничего такого, не годилась, потому что содержала в себе оправдание, а значит, внутреннее признание своей неправоты. Это было трудно, но, если бы Гарри не занимался окклюменцией, он бы дал волю страху перед преподавателем и сам бы помог обнаружить повод, по которому всей троице бы влетело. Гарри обратил внимание, что пялился Снейп только на него, хотя Рон и Гермиона, которые ничего не слышали о легилименции, явно были более лёгкой мишенью, и подавил зарождающиеся опасения, что профессор переключит своё внимание на них. В конце концов Снейп отобрал у Гарри книгу, которую якобы запрещалось выносить за пределы школы, и, хромая, ушёл.       — Он только что придумал это правило, — сердито пробормотал Гарри, глядя вслед Снейпу — Интересно, что у него с ногой?       — Не знаю, но надеюсь, что ему действительно больно, — мстительно произнёс Рон.       — Всё-таки, что бы ни говорил Хагрид, мне кажется, он тебя реально за что-то ненавидит, Гарри. Ему лишь бы придраться к тебе.       — Мне тоже интересно, отчего к Гарри такое повышенное внимание. Он даже на нас не посмотрел. Я, конечно, знаю, что ты Мальчик-который-выжил и всё такое, но он же сам говорил, что ко всем относится одинаково...       — Плохо, — усмехнулся Гарри.       Он хотел было рассказать друзьям о легилименции, чтобы они не чувствовали себя беззащитными в случае чего, но... Всё, что происходило поздно ночью в слабом свете гостиной Слизерина, было личной тайной его и Теодора Нотта, и в первый раз Гарри хотелось что-то скрыть от Рона и Гермионы. Он чувствовал, что постижение науки проникновения в сознание было их эксклюзивным правом, тем, что не должно покидать их узкий круг из двух человек. Он знал, что друзья сохранят в тайне даже самую малозначимую информацию, что можно найти в голове у Гарри, и ценил это, но не до конца ощущал в них... Родственную душу, что ли. Гарри чувствовал какую-то призрачную связь даже с тем неизвестным, кто оставил книгу, по которой они учились, в шкафу в гостиной, наверное, потому что он тоже когда-то загорелся желанием этим заниматься. «Узнаю родной факультет» — говорил Теодор о нём, и Гарри думал о хитросплетённых чарах Распределяющей шляпы.       Тем вечером в общей гостиной Слизерина было особенно тихо. Сборная была совершенно уверена в своей победе, а вот Гарри волновался. И очень жалел, что Снейп не вернул ему «Историю квиддича», — книга помогла бы ему расслабиться накануне первого матча. Гарри решил пойти и забрать книгу, подавив страх, чему он учился, тренируясь в окклюменции. К тому же, ему пришла блестящая идея, что Снейп не откажет, если Гарри будет в присутствии других учителей.       Он спустился вниз к учительской и постучал в дверь. Никто не ответил. Он постучал ещё раз. Снова тишина. Гарри вдруг подумал, что, скорее всего, Снейп оставил книгу именно здесь. В другой ситуации он бы развернулся и ушёл, но сейчас книга была ему нужна позарез, чтобы успокоиться перед завтрашней игрой. Так что риск был оправдан. Гарри приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Его глазам предстала ужасная картина. В учительской были только Снейп и Филч. Снейп сидел, поддёрнув свою длинную мантию выше колен. Одна нога его была сильно изуродована и залита кровью. Справа от Снейпа стоял Филч, протягивающий ему бинт.       — Проклятая тварь, — произнес Снейп. — Хотел бы я знать, сможет ли кто-нибудь следить одновременно за всеми тремя головами и пастями и избежать того, чтобы одна из них его не цапнула?       Гарри медленно попятился, закрывая за собой дверь, но…       — ПОТТЕР!       Лицо Снейпа исказилось от ярости, и он быстро отпустил край мантии. Профессор явно не хотел, чтобы Гарри увидел его покалеченную ногу. Гарри судорожно сглотнул воздух.       — Я просто хотел узнать, не могу ли я получить обратно свою книгу.       — ВОН ОТСЮДА! НЕМЕДЛЕННО ВОН!       Гарри выскочил из учительской со скоростью пули и побежал обратно в гостиную. Он и думать забыл о квиддиче, но ему пришлось сидеть за домашней работой, пока все, кроме Теодора, не ушли спать. Неожиданная догадка так взволновала его, что он еле дождался, когда сможет поделиться увиденным.       — Понял, что всё это значит? — выдохнул он, закончив рассказ. — Он пытался пройти мимо того трёхголового пса, и это случилось в Хэллоуин! В Большом зале Снейпа с нами не было — он направлялся именно туда! Он охотится за тем, что охраняет пёс! И готов поспорить, что это он впустил в замок тролля, чтобы отвлечь внимание и посеять панику, а самому спокойно похитить то, за чем он охотится!       — Даже не представляю, что ему могло так внезапно понадобиться, что он полез красть эту штуку прямо в пасть цербера, — задумался Нотт. — Снейп вполне мог забрать её на стадии транспортировки, когда она наиболее уязвима. К тому же, скорее всего, именно учителя создавали защиту для свёртка. Думаю, это Хагрид посадил туда собаку, мой отец говорил к нему не приближаться, ведь он любит всяких страшных монстров вроде гигантских пауков.       — Хагрид не опасен! — возмутился Гарри. — Он, наоборот, добрый. Я дружу с ним.       — Я верю. Разумеется, я далеко не всегда принимаю сторону отца, но ему не обязательно об этом знать. Он не столь категоричен в воспитании, как Люциус Малфой, но лучше ему быть уверенным, что всё идет так, как ему хочется. Для его же здоровья.       — Это отец Драко — Люциус Малфой?       — Да. Лучше тебе не переходить ему дорогу — у него связи в Министерстве, а также он состоит в совете попечителей Хогвартса. Уверен, Малфой хочет, чтобы ты был его союзником, но всё-таки будь осторожнее.       — Ясно, — сказал Гарри. — Но с какой целью Снейп мог пойти в запретный коридор, если не украсть эту вещь?       — Ну, может быть, не он хочет её украсть, а кто-то другой, и Снейп пытался его остановить. Хотя, это маловероятно. Те же преподаватели могли улучить момент получше, как я уже говорил, а ученики вряд ли смогли бы обойти всю эту защиту.       — А может быть, кто-то сунулся в этот коридор из любопытства, и Снейп вытаскивал его из пасти собаки?       — Интересная идея, но вряд ли такое возможно. Видишь ли, об этом узнала бы вся школа. А если бы это был слизеринец, и Снейп старался не придавать огласке, что это случилось на его факультете, то знали бы мы в Слизерине. Ах да, весь Слизерин же остался в Большом зале. Тем не менее, дельное замечание, что вор мог воспользоваться суматохой из-за тролля.       — Кстати, а тебе не казалось странным, что Квиррелл не остановил этого тролля? Он же, как-никак, профессор защиты.       — Казалось, — усмехнулся Теодор. — Вообще, подозрительный тип, этот Квиррелл. Ладно, давай займёмся делом.       Гарри рассказал, как он сегодня пытался закрыть сознание от Снейпа, и про то странное внимание, что профессор ему уделяет. Нотт предположил, что Снейп догадывался, что Гарри что-то знает о запретном коридоре.       — Теперь, по крайней мере, он поймёт, когда ты стал свидетелем разговора о цербере.       — В который раз говорю спасибо тому, кто положил туда эту книгу, — вздохнул Гарри.