Шутка, Слизерин!

      Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, все обнаружили, что замок укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро замёрзло. В тот же день близнецы Уизли получили несколько штрафных очков за то, что заколдовали слепленные ими снежки, и те начали летать за профессором Квирреллом, врезаясь ему в затылок. Те немногие совы, которым удалось в то утро пробиться сквозь снежную бурю, чтобы доставить почту в школу, были на грани смерти. И Хагриду пришлось основательно повозиться с ними, прежде чем они снова смогли летать.       Гарри не собирался возвращаться на Тисовую улицу на рождественские каникулы. Неделю назад профессор МакГонагалл обошла все курсы, составляя список учеников, которые останутся на каникулы в школе, и Гарри тут же попросил внести его в этот список. При этом он совершенно не собирался себя жалеть — совсем наоборот, он не сомневался, что его ждёт лучшее Рождество в его жизни. Тем более что Рон с братьями тоже собирались остаться в Хогвартсе — их родители отправлялись в Румынию, чтобы проведать своего второго сына Чарли. Теодор, которого ждал дома отец, просил Гарри писать ему в зашифрованных письмах, на всякий случай. Гарри не представлял себе, как будет это делать, но обещание дал.       Когда по окончании урока друзья вышли из подземелья, то обнаружили, что путь им преградила неизвестно откуда взявшаяся в коридоре огромная пихта. Однако показавшиеся из-за ствола две гигантские ступни и громкое пыхтение подсказали им, что пихту принёс сюда Хагрид.       — Привет, Хагрид, помощь не нужна? — спросил Рон, просовывая голову между веток.       — Не, я в порядке, Рон... Но всё равно спасибо, — донеслось из-за пихты.       — Может быть, вы будете столь любезны и дадите мне пройти, — произнёс кто-то сзади, растягивая слова.       Разумеется, это мог быть только Малфой. Гарри, опасаясь, что тот нарвётся на конфликт, отвёл его в сторону.       — Я должен с тобой поговорить, пока ты не уехал, — начал Гарри. — Будь сегодня вечером в гостиной в девять часов. Это очень важно.       — Хорошо, — согласился Драко. — Я так понимаю, ты останешься в замке?       — Да.       — Ты мог бы погостить у кого-нибудь. Мои родители тебя бы приняли, — как бы невзначай сказал Малфой.       — Спасибо, но... — Гарри был не готов к этому. — Я хотел бы получше исследовать тайны замка, пока в Хогвартсе почти никого нет. Если ты понимаешь, о чём я, — загадочно сказал он. Впрочем, это было правдой, такую возможность он осознал только сейчас.       — Только не попадись, — ухмыльнулся Драко.       Гарри, Рон и Гермиона пошли за волочившим пихту Хагридом в Большой зал. Там профессор МакГонагалл и профессор Флитвик развешивали рождественские украшения.       — Отлично, Хагрид, это ведь последнее дерево? — произнесла профессор МакГонагалл, увидев пихту. — Пожалуйста, поставьте его в дальний угол, хорошо?       Большой зал выглядел потрясающе. В нём стояло не менее дюжины высоченных пихт: одни поблёскивали нерастаявшими сосульками, другие сияли сотнями прикреплённых к веткам свечей. На стенах висели традиционные рождественские венки из белой омелы и ветвей остролиста.       — Сколько там вам осталось до каникул-то? — поинтересовался Хагрид.       — Всего один день, — ответила Гермиона. — Да, я кое-что вспомнила. Гарри, Рон, у нас есть полчаса до обеда, нам надо зайти в библиотеку.       — Ах, да, я и забыл, — спохватился Рон, с трудом отводя взгляд от профессора Флитвика. Профессор держал в руках волшебную палочку, из которой появлялись золотые шары. Повинуясь Флитвику, они всплывали вверх и оседали на ветках только что принесённого Хагридом дерева.       — В библиотеку? — переспросил Хагрид, выходя с ними из зала. — Перед каникулами? Вы прям умники какие-то...       — Нет, к занятиям это не имеет никакого отношения, — с улыбкой произнес Гарри. — С тех пор, как ты упомянул имя Николаса Фламеля, мы пытаемся узнать, кто он такой.       — Что? — Хагрид был в шоке. — Э-э... Слушайте сюда, я ж вам сказал, чтобы вы в это не лезли, да! Нет вам дела до того, что там Пушок охраняет, и вообще!       — Мы просто хотим узнать, кто такой Николас Фламель, только и всего, — объяснила Гермиона.       — Если, конечно, ты нам сам не расскажешь, чтобы мы не теряли время, — добавил Гарри. — Мы уже просмотрели сотни книг, но ничего так и не нашли. Может быть, ты хотя бы намекнёшь, где нам о нем прочитать? Кстати, я ведь уже слышал это имя, ещё до того, как ты его произнёс...       — Ничего я вам не скажу, — пробурчал Хагрид.       — Значит, нам придется всё разузнать самим, — заключил Рон, и они, расставшись с явно раздосадованным Хагридом, поспешили в библиотеку. С того самого дня, как Хагрид упомянул имя Фламеля, ребята действительно пересмотрели кучу книг в его поисках. А как ещё они могли узнать, что пытался украсть Снейп? Проблема заключалась в том, что они не представляли, с чего начать, и не знали, чем прославился Фламель, чтобы попасть в книгу. В «Великих волшебниках двадцатого века» он не упоминался, в «Выдающихся именах нашей эпохи» — тоже, равно как и в «Важных магических открытиях последнего времени» и «Новых направлениях магических наук». Ещё одной проблемой были сами размеры библиотеки — тысячи полок вытянулись в сотни рядов, а на них стояли десятки тысяч томов.       Гарри поглядывал в сторону Особой секции — там хранились книги о тёмной и опасной магии, книги, доступ к которым был только у старшекурсников со специальными разрешениями от преподавателей.       — Что ты здесь ищешь, мальчик?       Перед Гарри стояла библиотекарь мадам Пинс, угрожающе размахивая перьевой метёлкой, предназначенной для стряхивания пыли с книг. Гарри не нашёл, что ответить.       — Тебе лучше уйти отсюда, — строго произнесла мадам Пинс. — Давай, уходи, кому сказала!       Гарри вышел из библиотеки, жалея о том, что не смог быстро придумать какое-нибудь оправдание. Они с Роном и Гермионой давно решили, что не будут обращаться к мадам Пинс с вопросом, где им найти информацию о Фламеле. Они были уверены, что она знает ответ. Но им не хотелось рисковать — поблизости мог оказаться Снейп, а ему не следовало знать, что именно их интересует.       Через пять минут из библиотеки вышли Рон и Гермиона, при виде Гарри сразу замотавшие головами. И все вместе пошли на обед.       — Вы ведь будете продолжать искать, когда я уеду на каникулы? — с надеждой спросила Гермиона. И если что-то найдете, сразу присылайте мне сову.       — Между прочим, ты вполне можешь поинтересоваться у своих родителей, не знают ли они, кто такой этот Фламель, — заметил Рон. — Это ведь родители — так что риска никакого...       — Абсолютно никакого, — согласилась Гермиона. — Особенно если учесть, что мои родители — стоматологи...       Гарри их не слушал. Он думал, в чём причина того, что они не могли найти никакой информации о Фламеле. Варианта было два: либо Фламель — человек, ничем не выдающийся, и его просто не за что было упоминать в книгах, либо они ищут не там, где надо. Гарри ещё предполагал, что все книги о Николасе могли изъять из библиотеки, но Теодор отверг эту идею: при том уровне конспирации, где дверь открывается одним заклинанием, это звучит как нонсенс. Он также сомневался в том, что Фламель нигде не упоминался, так как тоже где-то слышал его имя, да и тот факт, что этот человек связан с каким-то важным артефактом, говорил сам за себя. Нотт настаивал на том, что они совершили ошибку в самом начале, начав отбирать источники не по тому принципу, но не мог понять, какую. Гарри в это не верилось, и он решил пока отложить поиски информации.       В девять вечера они с Малфоем заняли те места, где обычно Гарри практиковался с Теодором в окклюменции, которого он заранее предупредил, чтобы тот не приходил к ним. Оба были напряжены и всеми силами старались это скрыть.       — Тебе как никому известно о процессах, событиях и мнениях, бытующих в высшем обществе волшебников — начал Гарри. — Я бы хотел узнать, насколько способен я занять в нём место и о моём положении в этом отношении на твой взгляд, — он удивлялся сам себе, как это он научился свободно разговаривать такими витиеватыми предложениями. — Мои родители, к сожалению, не могут рассказать мне об этом с того света, но я надеюсь, что ты окажешь мне эту услугу.       — Мой отец, — ответил Драко. — Видит в тебе серьёзный потенциал, но считает, что тебе нужно тщательно отбирать круг общения. Только тогда ты добьёшься того успеха, о котором ты говоришь. И я с ним согласен. Тебе повезло, что ты находишься на нашем факультете и не попадаешь под влияние всяких осквернителей крови, по крайней мере, не настолько, насколько мог бы.       — А в чём заключается мой потенциал? Что я сильный волшебник? — поинтересовался Гарри, проигнорировав очередной намёк на семью Уизли.       — Не совсем так. Понимаешь, удивителен сам факт того, что ты пережил Убивающее заклятье. До твоего рождения такое в принципе не представлялось возможным. Убийство — это Тёмная магия, особый раздел чародейства, который открывает гораздо большие возможности, но и за большую цену. Считается, что Тёмному волшебнику способен противостоять только маг такой же силы, то есть Тёмный, — Драко выдержал паузу. — Ты продемонстрировал невиданные ранее способности, и, развиваясь как волшебник, ты можешь задать вектор новому направлению в магии.       — Это твой отец так считает? — уточнил Гарри.       — Да. Но я с ним согласен.       — Ты всегда с отцом соглашаешься?       — Разумеется, я думаю и своей головой. Мне нравится, что ты поступаешь так же. Некоторые, Крэбб и Гойл к примеру, безоговорочно принимают позицию авторитета. Это не то чтобы плохо, но не даёт тот стержень, на котором базируются лидерские качества.       — Ты клонишь к тому, что я могу стать чьим-то лидером?       — Правильно. В свое время подобного добился Тёмный Лорд, и...       — Я не хочу стать вторым Волан... Сам-знаешь-кем! Он убил моих родителей! — воскликнул Гарри, до этого не перебивавший.       — Зависит от того, какие твои цели. В этом та разница, о которой многие забывают. Люди боятся Тёмных искусств, потому что они несут в себе колоссальную силу. Но сама по себе сила не значит ничего, важно то, кто и зачем её использует.       — Честно признаться, у меня пока нет каких-то великих целей вроде сохранения чистой крови.       — Но есть же что-то в этом мире, что тебя не устраивает, так?       Гарри задумался.       — Можешь смеяться, но я бы изменил правила квиддича. Это просто несправедливо, что за поимку снитча дают столько очков. Ещё мне не нравится вся эта система с состязанием факультетов... Да и вообще, как организована школа. Школа с детьми, окружённая лесом с опасными тварями, где умереть можно тысячей разных способов, ну и так далее. Возможно, тебе эти проблемы кажутся мелкими, но я не так давно знаю о волшебном мире, и для меня все эти вещи не так привычны.       — Вот видишь, тебе есть, к чему стремиться. Не забывай о том, что ты хотел бы изменить.       Гарри представил картину, как грозный тёмный волшебник сидит в мрачном замке со своими приспешниками и думает, сколько же очков давать за снитч. И на всё это смотрят всякие там черепа и змеи.