Шутка, Слизерин!

      — Рон! — едва шевеля губами, произнёс Гарри.       Чуть не ползком он добрался до окна и открыл его настежь, чтобы легче было говорить.       — Рон, как ты здесь очутился? Что ты…       И тут он заметил, что Рон смотрит на него из старенького бирюзового цвета автомобиля, который висит в воздухе у самого окна. От изумления Гарри открыл рот, что очень развеселило близнецов Фреда и Джорджа, сидевших спереди.       — Привет, Гарри! — воскликнули они в один голос.       — Что происходит? — спросил Рон. — Почему ты не отвечал на письма? Я тебя чуть не десять раз приглашал погостить. Хорошо, что ты дал нам свой адрес.       Гарри кивнул — он привык к магловской почте, которая не знает, где искать адресата, если подписать одно лишь имя. Уизли, впрочем, не получив письма с совой, вместо того, чтобы воспользоваться обычной почтой, решили связаться с ним весьма оригинальным методом.       — Неважно, потом, — полушёпотом ответил Гарри, вспомнив, что может разбудить Дурслей. — Вам же тоже нельзя колдовать, как вы... Прилетели на машине?       — Ага, мы взяли её ненадолго. Это папина, — пояснил Рон. — Мы приехали за тобой. Последний месяц каникул проведёшь у нас.       — Тебе тут явно скучновато, — поддержал Джордж с переднего сиденья. — Разворачивай, Фред.       Автомобиль задним ходом подплыл к окну как можно ближе.       — Прыгай, — скомандовал Рон.       — А как же мои школьные вещи — волшебная палочка, книги…       — Где они?       — В чулане под лестницей. А дверь его заперта на ключ.       — Ну, это пустяки, — отозвался с переднего сиденья Джордж.       — Отойди, Гарри, от окна.       Братья осторожно влезли в комнату. «Мне бы надо самому сходить за вещами», — подумал Гарри, глядя, как Джордж вынул из кармана шпильку.       — Многие волшебники считают, что учиться у маглов таким фокусам — пустое занятие, — сказал Фред. — Мы так не думаем. Кое-чему у них стоит учиться. Хотя, конечно, работать с быстротой молнии они не умеют.       — Мы спустимся за твоим чемоданом, — прошептал Джордж, — а ты собери в комнате что тебе нужно и подавай Рону.       — Осторожнее, последняя ступенька скрипит, — предупредил тоже шёпотом Гарри.       И близнецов поглотила лестничная тьма.       Пока Гарри бегал по комнате, сгребая свои вещи и передавая их в окно, он подумал, что письма тоже неплохо было бы забрать. Он помог близнецам дотащить чемодан до окна и затолкать его в машину, после чего сказал:       — Знаете что, — начал он, и глаза его суетливо забегали по сторонам. — В спальне дяди, в шкафу, лежат мои письма. От вас, от Гермионы, от всех. Я их не успел прочитать, — Рон поднял брови. — Потом объясню, — продолжил Гарри. — Надо бы их захватить с собой.       — Ну что, — обратился Фред к Джорджу. — Какой план? Время ещё есть.       — Я вот что предлагаю, — вмешался Гарри. — Пусть Фред...       Братья переглянулись. Дядя Вернон громко всхрапнул. Букля захлопала крыльями. Время пришло.

***

      Впереди крался Рон. За ним бесшумно, едва касаясь ступеней, следовал Гарри. Аккуратно, один за другим мальчики протиснулись в спальню через приоткрытую дверь. Только бы не выдать себя слишком рано! Едва дыша, они на цыпочках подступили к шкафу. Две дверцы. Левая или правая? А точно ли они там?       Около минуты он стоял, не шевелясь, пока глаза окончательно не привыкли к темноте. Набрав в грудь воздуха, Гарри протянул обе руки и встретился глазами с другом. Сейчас или никогда. Три, два, один...       Створки распахнулись с оглушительным скрипом. Точнее, в обычных условиях Гарри даже не обратил бы внимания на этот звук. Сейчас он застыл на месте от ужаса. Дядя Вернон открыл глаза.       — ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕ... — он был прерван одеялом, которое держал в руках Рон и в нужный момент сбросил на них. Проснулась и тётя Петунья, и дяде хватило всего каких-то пару секунд, чтобы высвободиться. Гарри уже должен был схватить письма — но где они? В шкафу были разные стопки бумаг. Хотя, вот какие-то желтоватые...       БИ-ИП! БИ-ИП! БИ-ИП!       — Что это, Вернон? Кто это? — вскрикнула тётя, глянув в окно, откуда доносились эти звуки. Это сигналил фордик, паривший на уровне окна спальни. Фред включил фары, и яркий свет ударил им в глаза.       Гарри пробрала дрожь. Рон уже направился к выходу, но замешкался, увидев, что Поттер так и стоит в спальне. Наплевать! Он схватил какие-то случайные листы и хотел было со всех ног удирать, но дядя опомнился и вцепился в его край рубашки. Фред продолжал жать на гудок, но это не помогало. Где же Джордж? Неужели он не справился с замком на входной двери?       — ТЫ... У МЕНЯ... ПОЛУЧИШЬ... — сам не свой орал дядя.       Наконец кто-то дёрнул Гарри за руку, да так, что сумел высвободить его из железной хватки, — то был Рон, поддерживаемый Джорджем, и они втроём рванули к выходу. Как бы не врезаться в стену! Очки сорвались с правого уха Гарри и повисли на левом. Он бежал, спотыкаясь, к машине — Фред уже приземлился. Последний рывок — и он внутри. Пулей, ударившись головой, мальчик влетел на заднее сиденье. Красный как свёкла дядюшка успел-таки вцепиться в лодыжку Гарри. Братья ухватили его за руку и со всей силы снова начали дёргать. Раз! Два! Три!       — Жми на газ, Фред! — выкрикнул Джордж.       Уизли хорошенько газанул, вырвав Гарри и опрокинув на землю дядю Вернона. Тётя Петунья и Дадли остолбенело глядели на взмывающий вверх фордик. Свободен!       Гарри захлопнул дверь и наконец-то позволил себе выдохнуть. Он поверить не мог, что был здесь. Откинувшись на спинку сиденья, первый раз за много дней он улыбался во всё лицо.       — Выпусти Буклю, — сказал он Рону. — Пусть летит сзади. Столько дней просидеть взаперти!       Джордж протянул Рону шпильку, ещё минута — и счастливая Букля вылетела в окно и, как призрак, неслышно заскользила в воздухе рядом с машиной.       Ночь была прекрасна. Чуть приоткрытое окно пропускало свежий летний воздух. На небе даже были видны звёзды, и они как будто снова очутились на вершине Астрономической башни. Городок остался далеко внизу, и где-то мерцали маленькие-маленькие точки — это редкие окна, в которых по какой-то причине горел свет. Люди спали, видели потрясающие сны, но, конечно, не верили в чудо — никто не мог и подумать, как прямо над ними летел бирюзовый автомобиль, скользя по воздуху, как по скоростной магистрали.       — Ну, рассказывай скорее, — потребовал нетерпеливо Рон. — Что с тобой произошло?       Гарри поведал им про посещение Добби и его предупреждение.       — Очень странно, — протянул Фред.       — Непохоже на правду, — кивнул Джордж. — И он не сказал, кто замышляет это злодейство?       — Мне показалось, он не мог этого сказать, — попытался объяснить Гарри. — Откроет рот и тут же начинает биться головой об стену.       Фред с Джорджем обменялись взглядами.       — По-вашему, он всё выдумал? — спросил Гарри.       — Понимаешь, — начал Фред, — домовики умеют колдовать, но обычно не смеют без разрешения хозяев. Скорее всего, старина Добби был кем-то подослан к тебе, чтобы отвадить от школы. Вспомни, нет ли у тебя в Хогвартсе врага?       — Да вроде нет, — ответил Гарри. — Вообще, его хозяева — Малфои. Но они нормально ко мне относятся. Как я понял, он направился ко мне, наоборот, против их воли. Мне пришлось обещать ему не рассказывать им ничего.       — Я слышал, что про них говорил отец, — сказал Джордж. — Люциус Малфой был сообщник Сами-Знаете-Кого. Один из самых главных.       — А когда Сами-Знаете-Кто исчез, — продолжил Фред, вывернув голову чуть не на сто восемьдесят градусов, — Люциус Малфой принялся уверять всех, что ни к каким злодействам он не причастен. Но это он наврал. Отец говорит, он был ближайший помощник.       Гарри не раз слыхал подобные разговоры о Малфоях, так что слова друзей его ни капли не удивили. По его впечатлению, эта семья действительно была непростой, что-то такое подозрительное определённо имело место, но, скорее, касающееся старших её членов. Драко особенно не распространялся о похождениях своего отца в прошлом, а Гарри не считал правильным пытаться у него выпытать. Кстати, интересно, что он писал ему зелёными чернилами? И тут он осознал — письма, настоящие письма всё это время он судорожно сжимал в руках! Но он прочитает их потом: сейчас хотелось поговорить обо всём.       — Знаешь, как я беспокоился! Пишу тебе, пишу, и никакого ответа, — сказал Рон. — Сначала подумал, что виновата Стрелка…       — А кто такая Стрелка?       — Наша почтовая сова, старая-престарая. Летит, летит с письмом и вдруг упадёт по дороге. Я попросил Гермеса…       — Кого, кого?       — Сову Перси. Мама с папой подарили ему, когда Перси назначили старостой, — пояснил с переднего сиденья Фред. — Но Перси его не дал. Сказал, что Гермес нужен ему самому.       — Перси вообще ведет себя странно этим летом, — нахмурился Джордж. — Без конца пишет кому-то письма, часами сидит, запершись у себя в комнате. Ну сколько можно надраивать до блеска значок старосты! Ты взял слишком далеко на запад, Фред, — спохватился он, указывая на компас, вделанный в щиток управления. Фред поспешно вывернул руль влево.       — А твой отец знает, что вы взяли его машину? — спросил Гарри, догадываясь, какой услышит ответ.       — Н-нет, — промямлил Рон. — Он сегодня работает в ночь. Надеюсь, мы успеем поставить машину в гараж до того, как проснётся мама. Не дай бог, она заметит, что мы брали фордик.       — А что делает ваш отец в Министерстве магии?       — Работает в самом скучном отделе «Противозаконное использование изобретений маглов».       — Вот и наше шоссе, — сказал Джордж, вглядываясь в редеющую тьму через ветровое стекло. — Ещё минут десять, и мы дома. Уже светает, кажется, будем вовремя.       Горизонт на востоке слабо заалел. Фред начал снижение. Гарри различил внизу межи полей и купы деревьев.       — Мы почти над деревней Оттери-Сент-Кэчпоул, — сообщил Джордж.       Земля быстро приближалась. Сквозь кроны деревьев уже просвечивал пунцовый краешек солнца.       — Садимся! — объявил Фред.       И машина, чуть подпрыгнув, коснулась колёсами земли. Они приземлились на крошечном заднем дворе рядом с покосившимся гаражом, и дом Рона впервые предстал перед глазами Гарри. Это был крайне необычный дом. Судя по всему, его этажи держались вместе на одной лишь силе волшебства. На небольшое кирпичное строение, похожее на свинарник, нагромождались всё новые и новые комнаты, надстроенные, видимо, в разное время. Здание можно было сравнить с тортом, состоящим из коржа, на который невпопад уложено всё, что только можно было, — кусочки фруктов, ягоды, желе, маршмеллоу, какие-то шоколадные фигурки, что едва-едва не распадаются, политые взбитыми сливками. Увенчана «Нора» была пятью торчащими вразнобой каминными трубами. Сбоку крыльца рядом с огромной заржавленной кастрюлей красовалась груда резиновых сапог разных цветов и размеров. По двору ходили упитанные пеструшки и что-то клевали. Вот оно — настоящее чародейское гнездо.       — Не бог весть что, — скромно сказал Рон.       — Здорово! — восторженно воскликнул Гарри, вспомнив чинную Тисовую улицу.       И тут он заметил, что в окнах «Норы» горел свет, а навстречу им, разгоняя кур, направлялась миссис Уизли — маленькая полная женщина с добрейшим лицом, сейчас напоминающая саблезубого тигра. Попались!       — Ну? — грозно вопросила она.       — Доброе утро, мамочка, — произнёс Джордж, как ему показалось весёлым, довольным голосом.       — Вы что, не понимаете, как я волновалась? — яростно прошептала миссис Уизли.       — Прости, мамуля, но мы должны… Были…       Вся троица была выше матери чуть не на голову, но смертельно боялась её гнева. Гарри вжал голову в плечи. Она кричала на них, что ни Билл, ни Чарли, ни Перси никогда себе такого не позволяли... Что их могли увидеть, а мистер Уизли мог потерять работу... Скоро очередь дойдёт и до него! А он не мог и промямлить ничего в своё оправдание. Охрипнув, она повернулась к Гарри, который от страха попятился назад.       — Милости просим, дорогой Гарри. Входи, сейчас будем завтракать, — приветливо улыбнулась хозяйка и с этими словами поспешила обратно в дом.       Бедный Гарри бросил на Рона вопросительный взгляд, тот ободряюще кивнул, и Гарри последовал за миссис Уизли. Он вошёл в маленькую и тесную — особенно для такого семейства — кухню и сел на краешек ближайшего стула. Ещё никогда ему не приходилось бывать в домах волшебников — притягивало внимание всё. И стопка книг на каминной полке («Заколдуй себе сыр!», «Чары, применяемые при выпечке», «Как в одну секунду приготовить пир. Чудодейственная магия!»), и часы, на которых вместо цифр были надписи («Время чая», «Время кормить кур», «Опоздание»), и даже радиоприёмник, который неожиданно объявил выступление известной певицы, ворожеи Селестины Уорлок.       Миссис Уизли суетилась у плиты, готовя завтрак: бросала на сковородку сосиски и между делом метала грозные взгляды на провинившихся сыновей, приговаривая:       — Не понимаю, о чём вы только думали… Никогда бы не поверила…       Гарри удивляло, что она его ни в чём не винила. Он привык у Дурслей, что, даже если был ни при чём, он получал наказание. Затем она коснулась грязной посуды в мойке волшебной палочкой, и та стала сама себя мыть, легонько позвякивая. Пока братья пытались в последний раз оправдаться («Они морили его голодом!»), на кухне появилась рыжеволосая девочка в длинной ночной рубашке. Она тоненько вскрикнула и выбежала прочь.       — Это Джинни, моя сестра, — шепнул Рон Гарри. — Она говорила о тебе всё лето.       — Да, говорила, — кивнул Фред. — Она ещё попросит у тебя автограф, — улыбнувшись, пошутил он. Но, встретив взгляд матери, опять уткнулся в тарелку. Никто больше не проронил ни слова. Молчали, пока тарелки не опустели, что произошло довольно быстро.       Братьям, конечно, хотелось спать, но миссис Уизли не позволила — они были сами виноваты, что не ложились ночью, — и отправила выдворять гномов. Гарри очень хотелось увидеть настоящих волшебных гномов — это были маленькие лысые человечки, периодически селившиеся в большом и запущенном саду, где им очень нравилось. Он даже попытался сам выдворить гнома: взял за лодыжки, перевернув вниз головой, как ему показал Рон, но тот, почуявший слабину новоявленного гонителя, извиваясь как уж, впился в палец Гарри острыми зубами. Отодрать его оказалось не так-то просто.       В конце концов, изгнанники, которых крутили как лассо и выкидывали за изгородь («Им это не повредит!»), ссутулив плечики, побрели прочь. Мальчики услышали, как в доме хлопнула входная дверь, и побежали встречать отца.       — Какая выдалась ночь, — тихо сказал мистер Уизли, протянув руку за чайником. — Девять вызовов. Девять! Старик Наземникус Флетчер, стоило мне повернуться спиной, пытался подвергнуть меня проклятию…       Отец семейства был худощав, с большими залысинами, но и у него остатки волос ярко пылали рыжиной. На нём была зелёная мантия, потёртая и пропылённая от постоянных поездок, а также он носил очки. Работа его заключалась в том, чтобы вести контроль за незаконными использованиями магловских штучек, и часто в его отделе проходили рейды.       — Есть ещё любители побесить простецов, — вздохнул мистер Уизли. — Продадут маглу вроде бы обычный ключ, а ключ возьмёт и пропадёт. Простец ищет его, ищет, а ключ как сквозь землю провалился. И виноватых нет. Маглы ведь не заявляют о пропаже, не хотят признать, что существуют тающие ключи. Говорят, что потеряли. Они что угодно стерпят, лишь бы не замечать магии, даже если она творится у них под носом. Чего только наши люди не заклинают, вы даже не можете себе вообразить.       — НАПРИМЕР, АВТОМОБИЛИ?! — миссис Уизли вошла в кухню, держа в руке, будто вооружившись мечом, длинную кочергу.       Конечно, у мистера Уизли было оправдание для летающего фордика. Он не собирался использовать автомобиль, когда его заколдовывал, — это было прописано в оговорке к соответствующему закону. Закону, который он сам же и сочинил. Артур Уизли любил изучать изобретения маглов и экспериментировать с ними, и редко его увлечение несло за собой последствия. Редко, но метко.       — Так вот, — гремела Молли, — К твоему сведению, сегодня утром к нам прилетел Гарри в том самом автомобиле, который для полётов не предназначался!       — Гарри? — ничего не понимая, проговорил мистер Уизли. — Какой Гарри?       Он оглядел кухню, увидел Гарри и подпрыгнул от изумления.       — Боже мой! — воскликнул он. — Да ведь это Гарри Поттер. Счастлив тебя видеть! Рон столько нам про тебя рассказывал…       — Сегодня ночью твои сыновья слетали в этом автомобиле на Тисовую улицу и привезли нашего друга. Что ты на это скажешь? — Голос миссис Уизли крепчал.       — Вы правда туда слетали? И вполне успешно? — с неподдельным восторгом спросил мистер Уизли. — Я… Я… — осёкся он: из глаз миссис Уизли летели огненные стрелы. — Разумеется, мальчики, это очень, очень нехорошо…       Миссис Уизли стала раздуваться, как большая американская лягушка.       — Нам здесь больше нечего делать, — прошептал Рон Гарри. — Пойдём, я покажу тебе мою комнату.       Они быстренько покинули кухню и по узкому коридору дошли до скособоченной лестницы, идущей наверх через весь дом. На третьей площадке дверь в комнату была открыта. Гарри поймал взглядом чьи-то огромные глаза, и дверь тотчас захлопнулась.       — Это Джинни, — пояснил Рон. — Она такая застенчивая, и это её очень мучает. А вообще-то дверь у неё всегда нараспашку.       Прошли ещё два пролёта и остановились у облупленной двери, на которой висела табличка: «Комната Рональда». Отворив дверь, Гарри очутился в комнате с низким, покатым потолком, до которого он почти доставал макушкой. Интересно, как будет помещаться здесь Рон, когда вырастет?       Комната напоминала огненную печь — всё здесь пылало оттенками ярко-оранжевого: кровать, стены и даже потолок. Гарри заметил, что каждый сантиметр был оклеен плакатами команды «Пушки Педдл», даже обоев не было видно. На каждом из них энергично приветствовали его одни и те же семь ведьм и колдунов в спортивной форме и с мётлами. Ярко-рыжее покрывало украшали две огромные чёрные буквы «П» и летящее пушечное ядро — символ команды. В углу неровными стопками лежали школьные учебники, а также комиксы (почти весь сериал «Патрик Пигс, Помешанный Простец»). На подоконнике красовался аквариум, полный лягушачьей икры, на нём — палочка. Рядом дремала Короста, греясь в лучах солнца.       — Маловата, конечно, — сказал Рон. — Не то что твоя комната у Дурслей. И точно под закутком привидения-упыря. Он там на чердаке сидит и подвывает, да ещё барабанит по трубам.       — А по-моему, это самый прекрасный дом на свете, — улыбнувшись во всё лицо, сказал Гарри.       Уши у Рона порозовели.