Шутка, Слизерин!

      Гарри чуть не ахнул от удивления, но удержался. На кровати сидел маленький человечек, ушами напоминавший летучую мышь. Одет он был в старую наволочку с дырками для ручек и ножек.       — П-привет, — поперхнулся Гарри.       — Гарри Поттер! — пронзительным голосом воскликнул нежданный гость (дядя Вернон в гостиной наверняка услышал).       — Добби так давно мечтал с вами познакомиться, сэр… Это такая честь…       — Б-благодарю вас, — кивнул Гарри.       Гарри догадался, кто это, — тот самый обладатель выпученных зелёных глаз размером с теннисный мяч, следивший за ним из кустов. Вот и сейчас человечек таращился на него, явно радуясь встрече, — о Гарри нельзя было сказать того же.       Гарри хотел было спросить незнакомца, кто он, но, подумав, что это неучтиво, спросил только его имя.       — Добби, сэр, — ответил человечек. Гарри уже где-то слышал это имя. — Просто Добби. Добби-домовик, если угодно, домовой эльф.       — В самом деле? — в другой раз это известие немало удивило бы Гарри, но сейчас было не до того. — Видите ли, сегодня… Э-э… Не лучший день для знакомства с домовиком. Только, пожалуйста, не обижайтесь.       Снизу доносился фальшивый, на высоких нотах смех тётушки Петуньи. Добби-домовик понурил голову.       — Не подумайте, что знакомство с вами мне неприятно, — поспешил Гарри утешить эльфа. — Но не могли бы вы… Объяснить мне… Э-э… Цель вашего посещения.       — Да, сэр. Конечно, сэр. Добби пришёл… Это трудно выразить… Добби не знает, как начать…       — Вы же домовый эльф Малфоев, — вспомнил Гарри. — Вас Драко прислал?       И тут эльф, к его ужасу, разразился громкими рыданиями.       — Хозяева! Они узнают, что Добби был здесь! — Он схватился за голову и начал ею биться об стенку шкафа. — Добби должен себя наказать!       Гарри слышал, что в семьях волшебников часто к эльфам относятся пренебрежительно. Он не знал, что происходит в каждом конкретном доме, поэтому не хотел обобщать и судить. Но он понял, что домовик явно боится своих хозяев, и, всё же осмелившись отправиться к нему, сильно переживал по этому поводу. Мальчик встал между шкафом и эльфом, преградив последнему путь к самобичеванию.       — Тише, пожалуйста. Я ничего не буду говорить вашей семье. Садитесь, — сказал он, понизив голос и указав на кровать.       — Садитесь! — плакал Добби. — Никогда… Никогда ещё…       Разговор внизу явно застопорился.       — Тише! — прошипел Гарри. — В ваших интересах, чтобы маглы нас не заметили. Чем я могу вам помочь? — Добавил он, когда Добби уселся.       — Гарри Поттер сказал, чем он может помочь Добби… Добби много слышал о вашем величии, но о вашей доброте Добби не ведал.       Кровь горячей волной залила щёки Гарри.       — Разговоры о моем величии просто чушь, — сказал он. — Впрочем, это неважно. Что вас привело сюда?       Мистер Дурсль мог зайти в комнату в любой момент. Гарри не знал, что делать с эльфом, да и не было смысла объяснять дяде, что не он виноват, что Добби здесь появился и рискует своими всхлипами сорвать ужин. Он, конечно, жалел этого маленького человечка — не от хорошей жизни он причинял себе боль при простом упоминании хозяев. Но в то же время мальчик был крайне напряжён и пытался вернуть домовика к теме.       — Гарри Поттер скромен и смиренен, — почтительно произнёс Добби, его круглые глаза так и сияли. — Гарри Поттер не хвастается победой над Тем-Кого-Нельзя-Называть.       Гарри не знал, как задать вопрос эльфу, и вместе с тем его охватил жгучий интерес. Действительно, что же такое могло случиться, чтобы домовик по собственной воле явился к нему домой? Может, кто-то другой, связанный с Малфоями, пытался связаться с ним таким методом? Пока что больше всего это походило на то, что Добби решил отвесить ему парочку комплиментов.       — Добби слыхал, — хрипло произнёс он, — что Гарри Поттер ещё раз встретился с Тёмным Лордом. Всего несколько недель назад… И Гарри Поттер опять спасся.       Гарри кивнул, и на выпученные глаза Добби навернулись слёзы.       — Ах, сэр, — выдохнул он и вытер лицо углом грязной наволочки. — Гарри Поттер благороден и смел! Он уже одержал столько побед! Но Добби пришёл, чтобы защитить его, предупредить об опасности. И пусть потом придётся защемить уши печной дверцей…       «‎Что такое? Волан-де-Морт? Вернулся?» ‎— закружились мысли в голове у Гарри.       — Гарри Поттеру нельзя возвращаться в Хогвартс.       Воцарилось молчание. Из гостиной доносился голос дяди Вернона, что-то увлечённо рассказывающего гостям, а также бряцание ножей и вилок.       Гарри облизал губы. Что же это могло значить? Вывод, что это связано с Тёмным Лордом, напрашивался сам собой. Однако после того, как последний был обнаружен в теле Квиррелла, прошли ещё две-три недели учебного года — экзамены, во время которых ничего такого не случалось. Квиррелл исчез из Хогвартса в тот же день — Гарри, как и все остальные, полагал, что его забрали мракоборцы в Министерство. Значит, что-то произошло в замке в июле. Но откуда Добби знает об этом? Люциус Малфой, его хозяин, входит в совет попечителей школы. Видимо, он и упомянул о чём-то таком дома...       — Почему?       — Гарри Поттер должен оставаться там, где он в безопасности. Великий, несравненный Гарри Поттер — всеобщее достояние. В Хогвартсе Гарри Поттеру грозит страшная опасность!       — Какая опасность?       — Существует заговор. В Школе чародейства и волшебства в этом году будут твориться кошмарные вещи, — прошептал Добби и вдруг задрожал всем телом. — Добби проведал об этом уже давно, сэр, несколько месяцев назад. Гарри Поттер не имеет права ввергать себя в пучину бедствий. Он всем очень нужен, сэр!       Несколько месяцев назад... Значит, к Волан-де-Морту это не относится. Добби говорил расплывчато, и Гарри понял, что прямых вопросов лучше избегать, не то эльф снова начнет биться головой обо что-нибудь, боясь как хозяев, так и своих собственных слов. Но как же вытянуть из него информацию?       Домовик явно начинал плакать. Соображать быстро — вот что было нужно.       — Кому ещё грозит опасность? Я должен предупредить друзей!       — Друзей, которые не прислали Гарри Поттеру ни одного письма? — оживился Добби и вскочил с кровати.       Гарри оторопел. Брови поползли вверх. Откуда он...       — Гарри Поттер не должен сердиться на Добби. Добби так поступил с самыми лучшими намерениями… — сказал эльф, переминаясь с ноги на ногу.       — Ты воровал мои письма? — отрывисто спросил Гарри.       Он чувствовал нарастающую агрессию. Он, целый месяц просидевший у Дурслей в полном одиночестве...       — Они у меня все здесь, сэр, — сообщил Добби, на всякий случай отскочив от Гарри подальше, и вынул из-за пазухи толстую пачку писем.       Гарри закрыл глаза. Добби, опасливо мигая, взирал из угла комнаты на Гарри.       — Добби надеялся… Пусть Гарри Поттер подумает, что его друзья забыли о нём… Может, Гарри Поттер и не захочет вернуться в школу, сэр…       Сердцебиение участилось, а дыхание стало тяжёлым. Но Гарри знал, что гнев слишком опасен. Он уже мысленно набросился на эльфа, вырывая из его ручонок драгоценные письма. Шантажист, он того и добивался.       Гарри провёл ладонью по торчащим во все стороны волосам, будто бы пытаясь их пригладить, но на самом деле пытался остудить себя. Он молча посмотрел на Добби. Тот прижал куски пергамента к груди.       — Гарри Поттер получит их, сэр, если даст Добби слово, что не вернётся в Хогвартс. Ах, сэр, вы не имеете права подвергать себя такой опасности! Обещайте Добби, что не поедете больше в школу.       Гарри находился в уязвимой позиции. Он здраво рассудил, что если он поедет в школу первого сентября, то и письма ему не критически важны — друзья сами всё перескажут. И давать обещания он домовику не собирался — в конце концов, в волшебном мире каждое слово имеет ощутимую силу. Однако мальчик понимал, что эльф от него не отстанет и что тот готов действовать любыми методами во имя какой-то своей цели. А что ещё важнее, Добби явно догадывался, что легко мог подставить Гарри, сорвав вечер с важными гостями. Поттер же, в свою очередь, был практически безоружен — у него не просто отобрали палочку, он не мог использовать магию в магловском доме вообще. Единственное, к чему он мог апеллировать, — благоговение Добби перед его, так сказать, величием.       — А кто же справится с ужасами в Хогвартсе без меня, Добби? Я ведь единственный человек, переживший Убивающее заклятье, не так ли? Кто-кто, а я справлюсь с этим, — Гарри, конечно, блефовал. Ему крайне недоставало точных сведений о том, что рассказал эльф. Может, он вообще врёт? — Ты не подумал предупредить остальных?       Домовик молчал. Гарри потихоньку переходил в наступление.       — Понимаешь, — продолжил он и зашагал по комнате. — Я не знаю, в чём конкретно дело и почему я не должен ехать в Хогвартс. Как-никак, это моё образование — не обучаясь заклинаниям, зельям и всему такому, я и не смогу приносить пользу волшебному сообществу. И от твоих действий будет обратный эффект.       — Добби всего лишь хочет уберечь Гарри Поттера от опасности, — пискнул эльф.       Рассказать, что же всё-таки случилось, он явно не собирался. Гарри пришло в голову, что он мог парировать, якобы, друзья ему не так уж важны (ведь он прожил без них одиннадцать лет!), но не стал так делать, иначе домовик применил бы последний козырь.       — Итак, я, великий Гарри Поттер и всё такое, предлагаю договор на следующих условиях, — снова начал он, полностью охладев. — Вы не мешаете мне попасть в Хогвартс наравне с другими учениками. Я не сообщаю вашей семье о том, что вы были здесь, контактировали со мной, воровали мои письма и рассказывали секретную информацию. Если мне необходима будет помощь, я свяжусь с вами, что и позволит реализовать вашу потребность защитить меня.       Чего-чего, а помощи от Добби ему было не нужно — мало ли, что эльф натворит в попытках его оберегать. Он догадывался, что это ему ещё аукнется, но ничего лучше придумать не мог.       — Вот всё, на что я согласен, — закончил Гарри. — По рукам?       — Добби не может согласиться, сэр.       — У вас нет выбора.       Домовик молчал, прижав письма к себе ещё сильнее.       — Вы в уязвимой позиции, в отличие от меня. Письма придётся отдать мне. Это всего лишь пергамент, который, впрочем, в вашем доме не должен оказаться.       Добби заморгал слезящимися глазами. Гарри присел на корточки и заглянул ему в лицо. Шум гостиной пропал — видимо, они закончили ужин и приступили к подписанию контракта.       — Отправляйтесь домой. С чистой совестью, — сказал он полушёпотом, протянув руку. — Я с вами, как и со всеми остальными.       Дрожащая ручонка эльфа выпустила пачку пергамента. Щёлкнув пальцами, человечек исчез.

***

      Что это было? Письма, настоящие письма!       Гарри судорожно перебирал их, разглядывая разношёрстные буквы: небрежная писанина Рона, аккуратный почерк Гермионы, каракули Хагрида... Драко в своей манере писал переливающимися изумрудно-зелёными чернилами на каком-то особенно белом пергаменте, а Теодор зачем-то отметил своё имя, переставив буквы, — Гарри долго не мог понять, что же это за загадочная подпись. Впрочем, узнать автора последней записки было непросто: ни внизу, ни на обороте ничего не значилось, а почерк был Гарри незнаком.       С какого же начать? Ему было безумно интересно прочитать каждое послание. Словно кладезь сокровищ оказалась в его руках, будто бы бриллианты, каждый из которых имел уникальную огранку. Пергаменты ещё пахли чернилами, и Гарри вспомнил то ощущение, когда он в первый раз открыл чёрный пузырёк и обмакнул перо: то чувство открытия нового, познания неизведанного. Он был готов вернуться к этому как никогда.       Скрипнула дверь, и Гарри от неожиданности обронил листы, которые разлетелись по полу, подхваченные ветром, ворвавшимся в приоткрытое окно. На пороге стоял дядя Вернон, пришедший с целью позвать племянника доедать то, что осталось после ужина.       — Что это такое? — подозрительно сощурив глаза, спросил он.       — Не знаю, — ответил Гарри, поспешно подбирая письма. — Вот убраться решил.       — А ну-ка дай сюда, — дядя вырвал пергаменты из его рук. Лицо его становилось краснее и краснее, пока он читал чью-то первую строчку, и вот уже собиралось уходить в зелёный, но он, резко хлопнув дверью, метнулся вниз по лестнице. Гарри рассудил, что тёте он показывать вряд ли будет — не к чему её нервировать. Значит, должен куда-то спрятать.       — Где он, Вернон? — громко поинтересовалась тётя Петунья. — Иди ешь, — сказала она, заметив в коридоре Гарри, который замешкался около спальни дяди с тётей и услышал звук, который указывал на закрытие дверцы шкафа у кровати.       От пудинга из взбитых сливок и засахаренных фиалок ему, конечно, ничего не досталось — Дадли об этом позаботился. На мятный шоколад Гарри тоже мог не надеяться. Проглотив несъеденный кусочек свинины, он сидел в гостиной, делая вид, что слушает вечерние новости. В действительности его интересовала спальня. Он жаждал вернуть себе пергаменты. Вот только что он, невероятно соскучившийся по школе, по однокурсникам, по урокам волшебства, наконец-то держал их в руках, и снова потерял всё.       Да, праздник вышел не из лучших. Точнее, для него он вообще не вышел. С другой стороны, подумать только, что бы было, если бы из-за Добби его обнаружили! Он вспомнил, как с помощью мантии-невидимки ходил по ночному замку, этот дух опасности и приключений. Гарри, естественно, понимал, что это дело рискованное и он должен по возможности избегать подобных вылазок. Но как хотелось пробраться в спальню и выкрасть долгожданные письма! Казалось бы, ничего сложного — улучить момент, когда там никого не будет. Однако дядя Вернон, как назло, не выходил оттуда. Да и Дадли как-то странно поглядывал на него своими поросячьими глазками, видимо, чувствовал что-то неладное, что двоюродный брат опять задумался о своих непотребствах.       Оказавшись в постели, мальчик долго не мог уснуть. Букле, ночной птице, не сиделось в клетке. Что же ему такого написали? Наверняка остальные проводят лето гораздо веселее, чем он. Читают книги, ходят в гости, играют в игры вроде магических шахмат и взрывающихся карт... И, конечно, хотя разум давно подсказывал это Гарри, ему было безумно приятно, что о нём не забыли.       — С днём рождения, Гарри.