С цепи

             Прошло полторы недели. Спокойно. Без единого конфликта, не считая разбитой бутылки огневиски, выхваченной прямо из-под губ Забини, и полёта какой-то слизеринки с лестницы за оскорбления. Та сломала палец. Абсолютно случайно.       Как поняла Ада, кроме пары человек и профессоров никто не догадывался, за что её исключили. Это давало возможность создать чистую репутацию. А учитывая в какую компанию её затащил Драко, Ада и вовсе имела все шансы пополнить ряды главных сук Хогвартса. Но вместо этого девушка предпочла сдружиться с гриффиндорцами и пуффендуйцами, с высокой колокольни плюя на чистоту крови и тем самым доказывая, что фамилия Малфой — не диагноз.       Они не заносчивы, не пытаются строить из себя тех, кем не являются. Так легче, проще. Так веселее. И что, что весь Слизерин недоволен?       С Ноттом дела обстояли как никогда лучше. Кроме зельеварения во вторник, совпадений в занятиях не было, чему было нельзя не обрадоваться. Ради спокойствия матери, девушка старалась не попадаться Теодору на глаза, а сам Нотт упорно старался делать вид, что у Малфоев есть только сын. Лишь одного не понимала Ада. Как он и Драко смогли стать не просто друзьями, а близкими?       Свечи отдавали тёплым тусклым светом и девушка в гордом одиночестве шагала с ужина, кое-как отвязавшись от брата и Паркинсон, которая как дементр преследовала её по просьбе Драко. Ада прошла несколько коридоров и спустилась по винтовой лестнице в подземелье, проскользнула мимо холла и, наконец, добралась до последнего коридора, как вдруг из-за угла кто-то набросился на неё и резко схватил, крепко зажимая рот рукой.       Через пару секунд Ада почувствовала, как голова больно встретилась со стеной, а чьи-то пальцы сжались на горле, тем самым придавливая её к холодной поверхности.       В его глазах ненависть. Яростная и жестокая, ураганом сметающая всё на своём пути.

Запретный лес, расплывающийся по мёрзлой земле, туман и девчонка с кучей ссадин на лице от недавней драки.

      Ада попыталась выбраться, но только усугубила своё положение, потому что ноги отнялись от земли. Хватка только усилилась, полностью перекрывая тот узкий канал кислорода, поступающего в лёгкие. Девушка попыталась дотянуться до лица Теодора, но это движение сделало только хуже, и потому она ногтями впилась в бледные запястья Нотта, на которых была так отчётливо расчерчена карта вен.       Его пульс бился в невероятно учащённом темпе.       А ей категорически перестало хватать воздуха.       — Ты не представляешь, как сильно я хочу придушить тебя, Дьяволица, — процедил он, чуть разжимая пальцы и позволяя вдохнуть. Но только для того, чтобы Ада не задохнулась.       — Отпусти меня, — сдавленно прохрипела она, однако всё же смогла удержать его запястья и крепко вцепиться зубами в кожу рук.       Выругнувшись от неожиданности, Нотт отпустил её, оглядывая место укуса. Не до крови, но краснеющий след зубов остался. Ада выбралась из мёртвой хватки и, глубоко втягивая кислород, держалась за горло, на котором наверняка останутся алеющие отпечатки его пальцев, отшатнулась в сторону.       — Ну, рассказывай, как тебе было в психушке? — с желчью в тоне выплюнул Нотт, а её серьги-кольца блеском отразились в его глазах при свете факелов в торшерах.       — Ты издеваешься? То было всего лишь вспышкой агрессии, а меня упекли на пять лет.       — Всего лишь, — горько усмехнулся Тео, поворачивая правую сторону лица к огню и демонстрируя шрамы, а потом и закатил рукава, показывая полосы на руках. — Раздеваться не стану, но будь уверена, их много.       — Я знаю, ты злишься...       — Злюсь? — оборвал он. — Ты понятия не имеешь, какая паника накрывала меня все эти дни только при одном взгляде на тебя.

Звон цепей и протяжный вой совсем рядом.

      — Мне жаль, Тео, я была диковата, но... — Ада чуть замялась, опуская тёмные ресницы. — Ту эгоистичную девочку действительно напичкали таблетками и отравили. Со мной всё в порядке.       Нотт устало прикрыл глаза, достал сигарету из пачки и закурил. Ада ещё не видела таких, должно быть маггловские. Она закашляла и попыталась отогнать дым рукой, но всё бестолку. Едкий запах въедался в лёгкие, словно расщепляя их изнутри, из-за чего девушке пришлось натянуть ворот вязаного жилета на нос.       — Всё в прошлом, я ведь вылечилась, — на последнее слово она надавила особо сильно и усмехнулась тому, как соглашается с тем, во что даже не верит. — Я не больна. Будем делать вид, что нас просто не существует друг для друга.       — Знаешь ли, это тяжело, особенно когда приходится делить с тобой одну гостиную и факультет.       — Аделаида? Я тебя обыскался, — в конце коридора появился Драко, но, замечая рядом с сестрой Тео, чуть опешил и напрягся, а сестра быстро поправила волосы, пряча за ними шею. — Удивлён, что ты ещё жива.       — Ненадолго, — сказал Нотт, отбирая окурок от обветренных губ и бросая на пол.       Тот полетел под ноги и рассыпался пеплом и искрами.       — Вижу, вы вновь подружились, — давая понять, что не стоит разжигать ссор, Драко тихо ущипнул Аду за бок и взял под руку. — В Азкабане ещё остались места, но ни никому из вас, надеюсь, занять их не хочется.       — Драко, тебе следует подарить своей собачонке намордник, — Нотт продемонстрировал укус, который теперь багровым кругом сиял на тыльной стороне ладони.       — Я тебе не собачонка, — возмутилась она не только оскорблением, но и тем, как Нотт самым наглым образом использовал её метод защиты против неё самой же.       Драко смотрел на неё недовольным взглядом, но всё же воздержался ругать Аду при ком-то.       — Идём, Пэнси тебя ждёт в гостиной.       Девушка зашагала вперёд, но не смогла удержаться от того, чтобы не обернуться.       Нотт молча стоял в холодном коридоре, провожая Малфоев тяжёлым, мрачным взглядом и прикуривал новую сигарету. Дым словно туман обволакивал его, ядовитым облаком витая в воздухе. Как он только терпит этот запах?

Октябрь 1991 года, поместье Ноттов.

— Только представь какой кошмар я вчера видела в гостиной. Захожу, а там, значит, тот здоровяк Флинт сидел на диване и совал свой язык в рот какой-то мадам. Фу, это же так мерзко! А ещё ей было больно, потому что она стонала, — кривя детское лицо в отвращении, болтала Ада, пока Драко со взрослыми дяденьками и тётеньками мучился на банкете внизу.       В кресле напротив неё сидел мальчик лет одиннадцати и внимательно слушал подругу, потихоньку опустошая тарелку нарезанных на тонкие дольки яблок. Но неожиданно он коварно улыбнулся и спрыгнул с кресла, усаживаясь рядом с Адой.       — А спорим на мою порцию эклеров, что ты не сможешь меня поцеловать?       — Не нужны мне твоих эклеры, своих что ли не дадут? И вообще, я – гость, неприлично такое предлагать, — хмыкнула девочка и, скривившись, дёрнула плечом, представляя, как всё может случиться: она поцелует Тео и тут же окатит его утренним завтраком. А потом будет об этом жалеть, потому что влюбилась она в совершенно другого мальчика, с Гриффиндора.       — Тебе просто слабо, — Тео заговорчески улыбнулся, а в его глазах появились искорки азарта.       — А что мне за это?       — Эклеры.       — Да не нужны мне твои эклеры, Добби сколько угодно таких напечёт, — Ада обвела родительскую спальню Тео взглядом и заметила, как на комоде сверкнуло ожерелье. — Это хочу.       Девочка взяла в руки украшение из изумруда и серебра, и приложила к шее.       — Ага, а потом мне мама по башке дать захочет, и, вообще-то, нам нельзя было сюда заходить.       — Вот видишь, и тебе слабо, — Ада вернула ожерелье на место.       — Нет, забирай, — Тео тут же сунул понравившуюся, как он посчитал, безделушку, в карман её синего сарафана. Этого блестящего барахла у мамы много, целая шкатулка глубиной в шесть толстых книг. Точно не заметит пропажи одной. — Теперь твоя очередь.       Но целоваться же так противно! Но ожерелье было уже в кармане, а ради него можно и потерпеть. Ада придвинулась к Тео и, довольно долго на это решаясь, всё же поцеловала его, упорно стараясь повторить все действия Флинта. Он вчера, кажется, ещё и какие-то отметины на шее оставлял и трогал ту девушку не там, где надо. И потому Ада преодолев отвращение, просунула свой язык в рот Тео, готовясь перейти к более интимным движениям, наивно считая, что они тоже входят в часть поцелуев и без них никак. А Теодор же, наоборот, всем своим видом показывал довольство, что смог в каком-то смысле выиграть этот спор.       Этот неумелый поцелуй прервала мать Тео, что неожиданно появилась в дверном проёме и застыла на месте, но тут же поспешила отцепить Аду от сына. На целый месяц детям напрочь запретили даже близко подходить друг к другу, но кого это волновало, когда через пару дней Малфой и Нотт вновь будут сидеть за одной партой и слушать Снейпа?       В отличие от Драко и Блейза, Теодор так и не смог уснуть этой ночью. Провалялся до четырёх утра, лишь впадая в лёгкую дремоту. Повезло, что Паркинсон стала старостой в этом году, иначе бы его новая подружка бы быстро вылетела из мужской комнаты. Жёсткие рыжие пряди Агнес неприятно защекотали обнажённую кожу, и Нотт поспешил аккуратно, чтобы не разбудить, убрать её голову с плеча и руку с груди и подняться с постели.       Голова кружилась, но он всё-таки прошёл к небольшому резному столику и достал с полки коробку высушенной мяты. Как бы странно это не звучало, но именно мята успокаивающе действовала на него. Заставляла провалиться в сон.       Вскипятив в железном графине воды, он заварил одну веточку, но тут же передумал пить, устремив взгляд на прикроватную тумбочку, на которой покоился чёрный футляр. Нотт тихо подошёл к кровати и укрыл Агнес одеялом. Он знал, что парни не опущены до такого уровня, чтобы трогать её, и потому, забрав скрипку, пошёл прочь из комнаты. Туда, где его никто не найдёт.       Заброшенная башня в восточном крыле служила отличным местом для уединения, которого иногда так не хватало Тео. Филч сюда даже не заглядывал. Здесь когда-то располагалась библиотека, а потому потолок был очень высоким, словно доходил до самого купола башни. Трещины на стёклах чёткими линиями делили окно на части. Пыль оседала таким толстым слоем, что мебель вполне могла сойти за скрежали, из-за чего желание написать какое-нибудь матерное слово возросло. Но вместо этого Тео ногой снёс один из старых столов, выплёскивая накипевшую злость.       Начинало светать, но солнца ещё не было видно. Выглядывали только лучи из-за макушек деревьев Запретного леса, сжигая поблёкшие звезды.       Ни к духовым, ни к клавишным, ни к вокалу Теодор так и не прикипел, хоть ему и пытались привить интерес к этим инструментам. Отец особенно рьяно настаивал на фортепиано и только под конец сдавшись, позволил сыну начать играть на скрипке. На той самой, на которой играла Агата, пока не скончалась от неизлечимой болезни, забрав с собой нежные мелодии.       Тео приложил скрипку к плечу. Глубокий вдох. Он позволил негативным мыслям об Аде раствориться в высоких стенах, и дрожь отпустила. Выдох. Чуть онемевшие пальцы стали слушаться и провели смычок по туго натянутым струнами.       Тягучая, нежная мелодия окутала помещение, каждая нота то нагнетала, то ласково прикасалась к душе, вынимая из Теодора всю тоску, грусть и страх. Даже сотня кружек мятного чая не сравнятся с этим успокоением. Тёплым, наполненным некой одинокой любовью, какой-то... материнской? Он чувствовал именно это. Словно в этой скрипке и в мелодии осталась частичка родной души, говорившей, что даже смерть не отделит его от любви матери.       Тео играл как в тумане, пока случайно не углядел в окне интересную троицу.       — Ну так вот я и говорю ему заткнуться, а он ни в какую, — без умолку рассказывал Уизли какую-то забавную историю о своих братьях-близнецах, пробираясь сквозь короткую пожелтевшую траву с редкими, подсохшими от сентябрьской жары ромашками и скользя по цветам рукой.       Ада шла вслед за ним, а Грейнджер, чувствовала, как утренняя прохлада касается оголённых участков кожи на руках. Она нарывала более-менее нормальные цветы и заплетала их в букет, отсеивая вялые стебли.       — Всё забываю спросить, где Поттер? — она подскочила на какую-то корягу и перепрыгнула. — Мы же все вместе договаривались идти.       Именно Гарри познакомил её со своими друзьями, вверяя, что Ада нормально относится к магглорождённым и тем, кто с такими общается. Сначала и Рон, и Гермиона отнеслись к Аде с большой опаской, но всё же доверились Поттеру, пообещав Аде с самой зари отправиться в Запретный лес, когда всякая нечисть либо ещё спит, либо, наоборот, проваливается в сон.       — Отсыпается, он весь вечер просидел за трансфигурацией, вот и не стали будить, — ответила Грейнджер и, поправив кардиган, раскинула руки навстречу ветерку. — Когда ты училась здесь? Никак не могу тебя вспомнить.       — Давно. Меня выгнали на первом курсе.       — За что?       — За раскрас одной морды, но, вообще-то, не только одной. Список с собой не прихватила.       — Я помню, как на уроке зельеварения профессору Снейпу пришлось снять очки со Слизерина за, кажется, драку. Дрались две блондинки, причём одной точно была Гринграсс, если ты с ней уже познакомилась, — вспомнила Гермиона, на что Ада согласно закивала с немного изумлённым видом. — Только не говори, что это была ты.       — Нет, ведь Драко тоже блонди, — улыбнулась Ада, когда они дошли до нужного места, к могилке у дерева, на одной из ветвей которого была повязана выцветшая голубая ленточка.       Место, в котором у неё впервые слетела крыша. Причём конкретно.