С цепи

             

Ноябрь 1991 года, Хогвартс.

      — Ада! — раздался детский голос откуда-то с опушки леса, но из-за густого вечернего тумана было сложно что-либо развидеть, кроме расплывчатой точки света от люмоса.       Она не ответила. Лишь крепче прижала здоровенную тушу собаки к себе и уткнулась полным ссадин, заплаканным личиком в черно-белую шёрстку.       — Наконец-то нашёл, — сказал мальчик, недовольно поджав губы и скрестив руки на груди. — Пойдём обратно, пока профессора не узнали, что мы здесь, а ещё тут опасно и холодно, — Тео хотел было подбежать к подруге, освещая дорогу, но замер, услышав тихие всхлипы. — Что с тобой?       Огромная чёрная собака, которую два с половиной месяца назад Хагрид посадил на цепь, оскалилась, обнажая острые, словно ножи, клыки. Ада успокоила зверя, мягко почесав за ушком. В первые дни учёбы она притащила из Хогсмида какого-то странного щенка, который рос как на дрожжах и к трём месяцам вымахал до размера взрослой собаки, но повадками остался щенком. Весьма агрессивным, из-за чего Хагриду всё же пришлось приковать собаку на цепь. К тому же, так было бы безопасней не только для студентов, но и для самой собаки. В лесу она сожрёт кого-нибудь, а её сожрут твари покрупнее.       А Ада навещала. В день несколько раз приносила еду, дала кличку, под надзором Хагрида проводила с собакой время.       — Не бойся, Альма не укусит, — прошептала девочка, подняв красные от слёз глаза, и Тео всё же решился подойти к ней.       — Дафна в порядке, мадам Помфри её вылечила, но за что ты её избила? — спросил Нотт, а девочка пожала плечами на это, жалея, что не убила эту мерзкую блондинку, которая посмела насмехаться над её горем.       Собака под руками расстроенной хозяйки заметно напряглась и угрожающе завиляла хвостом. Теодор без тени страха всё же уселся рядом с Адой прямо на мёрзлую землю, облокотившись о ствол высокого дуба, и достал из кармашка брюк какую-то странную пачку. Девочка наблюдала, как он зажал между мизинцем и безымянным пальцем палочку, вытащил из пачки какие-то белые трубочки и чиркнул непонятной штуковиной, на кончике которой загорелось пламя.       — Что это? — удивилась Малфой, хлопая глазами.       Если бы она знала, что в его руках сигареты, которые ни в коем случае нельзя курить в одиннадцать, Ада бы со всей дури треснула Тео. Ими его уже месяц пичкал старшекурсник, при этом научив заметать следы.       Мальчишка поднёс фильтр к губам и вдохнул, чтобы не дать сигарете потухнуть.       — Попробуй и расскажи, что случилось, может стать легче, — он поднёс сигарету к её губам, и девочка зажала фильтр в зубах. — Вдохни, только сначала будет пощипывать.       Но вместо долгожданного облегчения, лёгкие обжог никотин и Ада закашляла, отбрасывая сигарету в сторону. Альма с громким лаем подскочила с места, заставляя Нотта отбежать на безопасное расстояние.       Если бы цепь оказалась на десять сантиметров длинней, Альма бы без колебаний загрызла мальчишку.       — Я ненавижу тебя, — вдруг прохрипела Ада, когда воздух выветрил горечь из легких. — Он сказал, что я слишком мелкая! И если бы не то, что мы с тобой, Тео, помолвлены, то он бы мог подумать в меня влюбиться!       Нотт совсем не врубался, кто такой «он» и как заключённая родителями помолвка указывала в кого влюбляться, а в кого нет. Да ему самому приглянулась однокурсница — Дафна Гринграсс — но он и в мыслях не думал убиваться из-за каких-то розовых соплей.       А вот девчонка напротив с разбитым сердцем от первой любви, похоже совсем не разделяла его взглядов.       Тео не знал, кто ей приглянулся. Но тот человек точно не догадывался, что фраза "чистокровная, помолвленная мелочь" может свести Аду с ума.

***

      — Мои волосы тебе не метла!       — Завивай нормально!       — Не дёргай!        Паркинсон возмущалась с самым страдальческим видом, пока Ада отделяла её чёрные пряди на затылке, и с помощью нехитрого заклинания завивала мелкие кудри от самых корней.       Пэнси ждала Бал Основателей с самого начала года, и даже начала сомневаться, что праздник будет проведён в этом году из-за обстановки в стране. Но всё же преподавательский состав решил скрасить этот мрак, и в целях безопасности разделили праздник на две части. День назад Бал Основателей отметили среди первого по пятый курсы, а сегодня настала очередь старших курсов, и потому все девушки начали собираться заранее.       — Ну вот сама всё и делай, раз не нравится, — не выдержала Ада и специально дёрнула Пэнси за прядь. — И вообще, Поттер идёт с Грейнджер, так что ты уже в пролёте.       — Захлопнись, эта грязнокровка у меня ещё напляшется, — рявкнула она и повернулась к Малфой. — А ты?       — А что я? — не поняла Ада сразу и, отложив палочку, поменялась с Паркинсон местами, давая той наколдовать ей какую-нибудь сложную причёску.       — В смысле, с кем идёшь?       — Увидишь.       Ада коварно улыбнулась, глядя на своё отражение в зеркале. Она никому об этом не рассказала, даже Драко, который все эти дни пытался выведать её маленькую тайну. Но бестолку. Ада всё тщательно спланировала. До мелочей.       В комнате, в которую Пэнси заселила Малфой, раньше жила Катрин Энрюс. Однако Паркинсон посчитала, что сестра лучшего друга более достойна делить вместе с ней и Дафной общую комнату и попросту вышвырнула Катрин, освобождая место для Малфой. Однако, если последней было наплевать, то Дафна категорически была против нового соседства. Она молча точила клыки, изредка обмениваясь с короткими фразами по делу, ибо отлично знала, чем оборачиваются открытые конфликты с Адой.       И на бал раньше всех собралась именно она, и под обиженные недовольства Пэнси гордо ушла в гостиную в сопровождении Нотта. Изумрудное платье Паркинсон волнами струилось вниз, но позволяло высоким разрезом приоткрыть вид на стройные ноги.       В дверь раздался стук, после которого её приоткрыли. На пороге стояла одна из близняшек Кэрроу, передавая Аде, что её уже ждут. Не дав Паркинсон закончить с лёгкими локонами, Малфой резко подскочила с места, из-за чего заклинание отрикошетило от зеркала прямо в Пэнси. Ада на минуту запряталась за фанерой, что-то наматывая на правое бедро и тут же поспешила в гостиную.       Она попыталась молча пройти мимо главной слизеринской компании, что обсуждала предстоящий бал. Точнее, если судить по стаканам и бутылкам огневиски, уже начала праздновать. Несколько слизеринок крутились у огромного зеркала, трое парней играли в кости, Драко и Блейз о чем-то спорили, в то время, как Дафна сидела на коленях у Теодора и жадно целовала его, пока ментоловая сигарета в его руке медленно тлела, пеплом осыпаясь на пол. Ада поморщилась.       — Куда ты собралась в таком виде? — осуждающе спросил брат, что сидел к ней спиной, но, видимо, почувствовал её присутствие и обернулся.       Она остановилась, поправила длинное платье небесно-голубого цвета с чуть пышной юбкой и с очень глубоким декольте. Спина была полуоткрыта, а ткань, едва прикрывающая грудь, держалась на тонких бретельках. Вообще-то, изначально платье было закрытым, но пара взмахов волшебной палочкой превратили его в более провокационное.       — В этот вечер я не буду отчитываться, — нагло улыбнулась, не желая портить себе усладу мести.       Страдала Ада, страдал Тео, страдали их семьи. А тот, кто стал отправной точкой психоза, остался безнаказанным.       — Уродина.       — Твоя женская версия, — ядовито выплюнула она.       — Имей совесть, там будут профессора, — Драко встал и вытащил палочку. — Мне хватает твоих посиделок с компанией Поттера, но это уже перебор, — он палочкой указал на вздымавшуюся ложбинку между её грудей. — Хватит позориться, словно для полного счастья мне не хватает, чтобы тебя трахнул какой-нибудь упырь.       — Меня не волнует моя репутация. Сам-то как на похороны собрался.       — Эркардио! — Драко попытался вернуть платье в изначальное состояние, но Ада ловко увернулась.       Она отлично понимала причину его злости. Но неужели нельзя сделать на один вечер исключение? И в этот момент ей попросту захотелось скинуть бретельки и назло Драко обнажить грудь. Перед всеми. Даже перед Ноттом, который скинул Гринграсс с колен, продолжил курить свои ебанные сигареты и наблюдал за разгорающейся сценой с явным интересом.       Но то ли из-за стыда, то ли из-за чего-то ещё, Ада всё же воздержалась от столь заманчивой идеи.       — Давайте без ссор, — Забини разлил огневиски и протянул стаканы Малфоям, надеясь хоть как-то сгладить обстановку.       — Вечер ещё не начался, а вы уже бухаете как не в себя, — в отличие от брата, она не сделала ни глотка, только ещё ниже припустила бретели.       — Шлюха, — Нотт презрительно ухмыльнулся и затушил косяк прямо о подлокотник дивана.       В его голосе не было осуждения, лишь полный надменности наглый взгляд устремился на Аду, которая крепко сжала стакан в руке, словно намереваясь его разбить.       — Из неё шлюха как из тебя кастрат, — прошипел Драко. Чтобы сестра не натворила, она — сестра. Семья, которая дороже всего на свете.       — А что, я не прав? — Теодор встал и медленно подошёл к Малфоям. — Всего лишь три движения, — он самым наглым образом коснулся левого плеча Ады и скинул бретельку, но ткань не спешила спадать с груди. — Второе, — правая бретелька тоже коснулась локтя. — Третье.       Он потянулся к лифу платья.       Всё произошло слишком быстро, и Драко бы сломал другу челюсть, если бы не звонкая, отрезвляющая пощёчина, эхом разнесшаяся по гостиной. Нотт не успел продемонстрировать окружающим её грудь. Гринграсс подскочила с места, а Блейз подлил себе ещё огневиски. Отпечаток девичьей ладони алел на щеке Тео и горел, словно кожу обдали кипятком, как и рука Ады.       — Мудак.       — Совсем ахуела?! — Дафна достала палочку, готовясь атаковать Аду при одном её лишнем движении, но вторая лишь молча развернулась и хлопнула брата по плечу.       — За один вечер ничего не случится.       Ведущая из гостиной стена приоткрылась, и Драко углядел за ней Кормака Маклаггена и, позабыв о Нотте, хотел было метнуть в этого мерзавца запретным. Да хоть Кедаврой! Кто угодно, но только не этот ублюдок! Но вновь не успел, потому что и здесь Ада оказалась быстрей и наколдовала чары задымления и, быстро схватив гриффиндорца за руку, при этом как ребёнок напоследок показав язык, бросилась бежать.       Факультетские столы исчезли, а в Большом Зале царила поистине праздничная атмосфера. Золотые оттенки играли на стенах, создавая атмосферу тепла и уюта.       Всю речь Дамблдора, возвещавшего, кто основал Хогвартс и что в это непростое для всех время бал станет лучиком счастья и света, Ада уплетала панкейки, а Забини ещё и запивал их лично принесённым спиртным. Малфой удивлялась неконфликтности этого человека и тому, как он глотает алкоголь и даже не пьянеет! Он извинился вместо Нотта, пока сами Тео, Ада, Драко и Дафна выжигали друг в друге дыры.       — Если мне надо будет поссориться с кем-то, я позову тебя, — Блейз сделал глоток и тут же спрятал бутылку под смокинг, когда мимо прошла мисс Макгоннагал. — Отлично разжигаешь драму, милочка.       — С удовольствием помогу, — Ада облизнула пальцы и на мгновение замерла, уловив пристальный взгляд Нотта из конца зала. — Да пошёл ты нахуй.       — Прости, что? — нахмурился Забини, хоть эти слова были отправлены на совершенно иную почту.       — Говорю, придурок этот Маклагген где? Танец скоро.       — Потом поищешь его почки на своей постели, — Блейз указал на Драко, который ненавистным взглядом сверлил в Кормарке дыру.              Танец был бальный, такой медлительный и натянутый, словно струна на скрипке. Этот вальс под равномерную композицию оркестра знали все, а кто нет, те просто повторяли за всеми. Ада вспомнила, как тётушка Беллатриса терпеть такую нудноту не могла и попросту могла сорвать банкет диким, даже вызывающим танцем прямо на столе. И Ада искренне восхищалась безумной смелостью тётки.       Но сейчас она просто кружилась в танце с Маклаггеном. Плавно, хоть и неумело, а взгляд этого парня то и дело соскальзывал на её декольте, как она и планировала. Ритм мелодии сменился, и пары на долю минуты выстроились в два ряда друг напротив друга в шахматном порядке, что означало плавную смену партнёра по зигзагообразному переходу, на середине которого в руках Маклаггена оказалась Грейнджер, чему он был очень рад, судя по его довольному лицу.        Аде, как назло, попался брат, который вместо того, чтобы положить ладони ей на талию, подхватил ненавистные бретельки и подвязал их на плечах, тем самым задирая лиф платья вверх и укрывая полуобнажённую грудь сестры подальше от мужских взглядов.       — Я тебя умоляю, будь осторожней, — Драко в последний раз закружил сестру под руку и скрипя зубами передал следующему партнёру, когда тот по всем правилам танца не смог избежать Ады и оказался за её спиной.       Она вздрогнула, видя, кому досталась, но прерывать танец из-за такой мелочи не стала. Тёплая рука Нотта опустилась ей на талию, кончиками пальцев пробегаясь по позвонкам, от чего внутри всё свело в напряжении. Другой же рукой он сплёл пальцы, специально сжимая её кисть чуть ли не до хруста.       — Не хочешь сказать «извини»? — неожиданно Теодор перевёл ладонь к лопаткам и коснулся обнажённой кожи. В отличие от других пар, Аду он припустил очень резко, придерживая под спину.       — Извини, ты не заслужил пощёчины, — она согласно кивнула. — Тебе надо было прописать сломанные рёбра.       — Я видел, как ты несколько раз шалавилась в лес, — начал Теодор, продолжая кружить Аду в такт музыке.       — Думаешь, ты всевидящий как Драко? — ядовито выплюнула она и подняла на него полный подозрений взгляд, ожидая подробностей.       — Я видел тебя из... — на секунду Нотт задумался, подбирая отмазку, чтобы не палить своё тайное место.       Впрочем, он бы ни за что не признался, что после того, как впервые увидел Аду идущую в Запретный лес, решил последовать за ней. Сначала ему даже показалось, что эта Дьяволица либо удумала избить там Уизли или Грейнджер, либо найти себе нового сторожевого зверя, чтобы натравлять его на всех бесящих лиц.

Несколько дней назад.

      После недолгих поисков Ады, Нотт понял, куда идти. К старому дубу, на который Хагрид зачем-то повязал белую ленточку. Туда, где всё произошло. И не ошибся.       Ада сидела на сырой земле, держа на коленях груду мелких камней, и заострённым булыжником выцарапывала буквы на почве, попутно избавляясь от травы. Только букет ромашек покоился у корней дерева.       Теодор замер на месте, не рискуя показаться ей на глаза, и догадываясь, что творит Ада. Её пальцы стали всыпать камешки в углубления, абсолютно отчётливо выводя ненавистное имя.       Альма.       Ебанная Альма, которую Хагриду пришлось скрепя сердцем собственными руками усыпить под наблюдением отца Тео. Наверное, если бы Малфои не отправили свою дочь в маггловскую психбольницу, то была бы расторгнута не только помолвка, но и все связи.       — Когда проводил очередную горячую ночь в Когтевранской башне.       — Значит, шлюха у нас ты, — Ада самодовольно улыбнулась, вырвалась из рук Нотта и развязала бретели, чтобы вновь вернуться к Маклаггену, кости которого однажды уже были переломаны.