С цепи

             Отвратительный поцелуй. А за ним ещё и ещё. Ада едва терпела эти губы на своих, но деваться было некуда. Она и не надеялась, что Маклагген так легко проведётся. Но он попался точно рыба на крючок.       В самом разгаре бала Драко увлёкся осыпанием колкостями Грейнджер и даже не заметил, как сестра умелькнула из Большого Зала и затащила Кормака в старую умывальную комнату, которой давно никто не пользовался и лишь изредка в неё заглядывала профессор астрономии Аврора Синистра, так как её кабинет находился довольно-таки близко.       Маклагген усадил Аду на один из умывальников, раздвинул ей ноги и сквозь ткань брюк и платья прижался к ней пахом. Ада откинула волосы с плеч и незаметно для него задрала длинный подол. Но только для того, чтобы отвязать от бедра мешавшуюся весь день биту и достать волшебную палочку.       — Инкарцеро, — некоторые заклинания она практиковала специально для этого вечера, и теперь взявшиеся из ниоткуда невидимые веревки намертво сковали Макклагена.       — Любишь bdsm-игры, крошка? — нетерпеливо прошептал он ей в губы, но в ответ лишь ощутил на себе заклинание немоты и грубый пинок, заставивший приложиться о холодный пол.       — Не совсем, — она спрыгнула со умывальника и, стервозно поклацкивая каблуками, подошла и демонстративно покрутила в руках биту. — Эта не игра.       Парень попытался вырваться, но всё тщетно. Инкарцеро не разорвать также, как и не выпустить из горла крик о помощи.       — Как у тебя хватило совести принять мое приложение о бале? — процедила она сквозь зубы и зарядила Кормаку несколько ударов в живот.       Ада остановилась и дала себе возможность насладиться его болью прежде, чем раздробить его коленные чашечки и фаланги пальцев. Причинять боль собственными руками доставляло ей куда больше удовольствия, нежели делать это магией. Как когда-то Кормак безжалостно разбил ей сердце и опозорил перед всеми, так и она раздирала его мучительной болью.       — Ты ловишь какой-то кинк на слежку за мной? — раздраженно спросила она, заметив краем глаза Нотта в дверном проеме.       Подпирая плечом дверной косяк, он немного удивлённым взглядом наблюдал, как Маклагген корчится на полу, а завидев Теодора и вовсе задрожал ещё пуще прежнего. Драко всё же быстро спохватился за пропажу сестры и попросил Блейза и Пэнси помочь ему отыскать её, что случайно услышал Нотт. Если бы не Маклагген, с которым Ада свалила, он продолжил бы пить пунш и развлекаться с симпатичной когтевранской брюнеткой, имя которой даже не удосужился узнать.       — Нет, но, признаться честно, вид крови меня увлекает, — он самодовольно ухмыльнулся и подошёл к Аде. — Ты делаешь недостаточно правильно.       Тяжело передать животный ужас в глазах Маклаггена, когда Нотт взял в руки биту. Ада чуть отшатнулась, когда Теодор с одного удара перемолол лицо Кормака чуть ли не в фарш. Раздробил хрящи носа и разбил губы, из чего челюсть быстро вымазалась в алый и несколько брызгов взметнулись вверх, окропляя лицо Тео. Следующие удары разломали тазовую кость, локти и кисти рук. Нотт с трудом прогнал желание прописать Маклаггену сломаннную шею и откинул биту в сторону.       — А что тебе он сделал?       Нотт не ответил, размазал капли крови по лицу и направил на едва живого гриффиндорца волшебную палочку.       — Круцио.       Однажды, спустя четыре месяца после инциндента в лесу, Нарцисса вместо с Драко решили навестить Аду в лечебнице, и тогда девочка всё рассказала маме, а отправленный за медсестрой Драко подслушал всё за дверью и на следующий же день разболтал Нотту кем был тот самый «он», договариваясь выпотрошить Кормака этим же вечером, в надежде заплатить хоть небольшую цену за только-только отвалившуюся корочку глубоких царапин и ран друга.       Вот только в тот же самый день шёл тренировочный матч по квидичу между Гриффиндором и Слезерином. И без того грубая игра Тео превратилась в самое настоящее мессиво лишь от одного взгляда на Маклаггена. Чёртов сукин сын! Два раза Теодора уже отправили на скамейку, но последний шанс он всё же смог получить.       — Эй, Нотт! — услышал он тогда надменный голос. — Я видел твою мамку вчера, — и правда, она приехала, чтобы объясниться за выходки сына. Маклагген указал на шрамы Тео. — Теперь мне понятно, они не от неудачных полётов с метлы, как ты говоришь, а от наказаний! Твоя мать – тиранша!       Теодор ничего не ответил.       Он позволил бы оскорблять кого угодно, да хоть отца, но не мать. Для Тео она была единственным понимающим человек в этом мире. И она точно не заслужила такого!       Неожиданная вспышка агресссии накатила на него прибрежной волной, унося всё человеческое. После случая в лесу такие взрывы ярости стали чем-то обыденным, но Тео всегда старался подавлять их, не выходя за рамки драки или болезненных заклинаний. Но на этот раз он знал, что мама расстроится необычайно сильно, а отец даже накажет, но Теодору было абсолютно наплевать на последствия.       На квидичном поле был только он и его будущая жертва.       Волшебных палочек при себе ни у кого не было и потому мальчишка просто налетел на Маклаггена и грубо впечатал его в пустые трибуны, а потом быстро, чтобы никто не успел остановить его, удар за ударом разбивал Кормаку лицо и без капли сочувствия ломал кости квидичной метлой, пока его не отцепили.       Маклагген получил сотрясение, переломанные конечности и провалялся у мадам Помфри, а Нотта отстранили от занятий до конца учебного года, о чем он особо-то и не горевал. Но вот участие в матче всё же пролетело мимо него, а отец даже не позволил сходить и просто посмотреть с трибун.       Но Теодор нисколько не жалел о содеянном.       — Удивлён, что он ещё не сдох от болевого шока, — бросил Нотт закончив с круциантусом и кинул многообещающий взгляд на Аду, будто теперь мучиться настала её очередь, но всего лишь приказал вернуть Кормаку целостность таза и рёбер.       — Как? Я планировала всего лишь стереть ему память.       — Я, конечно, хочу, чтобы он умер болезненной смертью, но у меня нет желания составлять отцу компанию. Даже не знаю, зачем я пошёл тебя искать, — прежде, чем покинуть умывальную, Тео просвятил: — Заклинание, кажется, «рэксентум» называлось.       — Рэксентум, — повторила Ада, направив палочку на область бедёр Маклаггена.       Вот только вместо срастания костей, лицо Кормака застыло в немом ужасе и крике. Тело свело в жутких судорогах и взметнулось в воздух, а вскоре в области шеи что-то глухо хрустнуло и на пол рухнул уже бездыханный труп.       Ада застыла и хотела было вскрикнуть, но из горла лишь вырвался тихий хрип.       Маклагген не двигался.       Абсолютно.       Ни в какую.       Услышав странный шум, Нотт быстро вернулся, медленно подошёл к телу и пинком развернул Маклаггена на спину. Теодор даже не попытался показать хоть капли того ужаса, что был в глазах Ады. Словно он каждый день вот так вот переворачивает тела.       — Он ведь жив, да..? — Ада бросилась к Кормаку, нащупывая пульс и прикладывая ухо к груди. Не бьётся. — Великий Мерлин, мы убили человека!       Она схватилась за виски и уперлась спиной в стену, осознавая, что будет дальше.       — Ты, — поправил он.       — Совсем рехнулся?! А кто мне это посоветовал?! — Ада все больше и больше поражалась его спокойному тону, в то время, как она лихорадочно соображала, как действовать. — Что теперь?! В Азкабан и дурку?! Дерьмо!       — Закрой пасть, дура, — Теодор обреченно скрестил пальцы домиком и свёл их на переносице, ища выход из этой ситуации.       Вот только эхо донесло до их слуха шаги, разносившиеся из коридора. Они оба вздрогнули и метнулись к трупу.       — Ада, успокойся, надо его куда-нибудь деть, — шепнул Нотт, магией стирая кровь с лица Маклаггена. — Придержи его под руки.       Дрожащими руками Ада сделала всё, что он сказал, при этом случайно приложив Кормака головой о кафель.       Шаги всё отчётливей, с постукиванием каблуков. Скорее всего, идёт женщина.       Нотт уже скинул чёрный пиджак, а Малфой поспешила избавиться от следов на кафеле, оттереть слезы и вернуть себе нормальное выражение лица.       Она меньше всего хотела вернуться в лечебницу, а ещё меньше — отправиться на обед дементорам. Как и у Ноттов, счета закрыты, а обстоятельства критически неудачные. От аврората больше нечем откупиться.       А шаги всё ближе. Почти уже у самой умывальной.       — Я придумала, раздевайся, — Ада тихо положила биту в огромную лужу крови и наспех начала срывать с Тео тёмно-серую рубашку, одновременно с этим задевая его грудь и оставляя на ней следы крови. Быстро сообразив, что к чему, Нотт поспешил вытереть руки прямо о лиф её платья.       Шаги затихли. Только бы это оказалась Пэнси или на крайний случай даже Драко! Тогда они бы посчитали, что Тео с Адой просто перебрали с алкоголем и на время забыли о ненависти.       Но синий — однозначно цвет профессора Синистры, и платье этого сапфирового оттенка с блестками ей очень шло. Она стояла в дверном проёме, хмуро оглядывая Нотта и Малфой. Эта строгая женщина всегда был против отношений в раннем возрасте, а тем более половых. Вот только её мало кто слушал, как и парочка, что развалилась прямо на холодном кафеле, не боясь простыть.       Рубашка парня валялась рядом, а платье девушки было припущено до самого пояса.       Ада сидела на мужском торсе и сгорбившись, спиной загораживала вид на следы крови и на встревоженное лицо, а ладонями старалась прикрыть грудь, которая всё равно касалась чужой кожи. Страх и волнение сковывали, едва удерживаясь на месте и не вырываясь наружу.       А Нотт крепко прижимал её и целовал. Ада чувствовала горечь сигарет и невероятный жар, вот только поцелуй был абсолютно холодным, горячим лишь со стороны.       Вынужденным и нервным для них обоих. Пять минут назад никто бы из них и не подумал, что они вновь поцелуются.       Блуждая руками по её спине, Теодор особенно тщательно прятал чёрную метку на запястье. Он лежал не просто на кафеле, а на пятне чужой крови, которое они не успели убрать и на которое не растянулись рубашка с пиджаком.       — Какое безобразие! — Синистра наколдовала ведро прохладной воды и пролила его прямо на них, от чего Нотт и Малфой едва удержались на месте. — Жду вас у себя в кабинете ровно через пять минут и не смейте заканчивать начатое.       Продолжая прикрывать грудь, Ада привстала, через плечо оборачиваясь на Синистру, в глазах которой застыл шок от того, как на молочном кафеле вода забрала квовь и начала медленно растекаться лужицей нежно-розового оттенка. Женщина ещё раз оглядела помещение и, подняв взгляд на наверх, ужаснулась, видя там прикованный магией к потолку труп.