О дикий новый мир! / Год 0

— В данный момент я не нуждаюсь в социальной жизни, — заявила Марго. — Это никакая не социальная жизнь, а всего лишь повод и возможность поесть хорошей еды и повеселиться. Ты можешь даже ни с кем не разговаривать, — сказал Марко. — Никаких усилий, никаких расходов — мы просто пороемся в подвале и найдем какую-нибудь безделушку вроде золотого стограммового браслета. — Я думала, мы переехали сюда, чтобы иметь возможность не общаться с соседями. — Мы имеем эту возможность, просто сейчас я хочу пойти на вечеринку. И все остальные Альфа думают то же. — ОК. Тано любит поболтать, Бенуа опять будет пытаться завести краткосрочные, ни к чему не обязывающие отношения… ха-ха! Интересное желание в городе с населением в шестьдесят человек, где все давно знакомы… А ты… У меня только один вариант: виновница торжества, малышка Жюли! Я не дам согласия на этот брак. Она из другой касты. — Какой брак? Мне не нужна жена! Но если бы она согласилась оставлять у себя Марио, пока мы в поездках… — А, практическая цель! Другое дело! Через двадцать минут буду готова. Ее братья там будут? — У тебя с ними тоже связана практическая цель? — Нет, они просто веселые!

***

— Чтобы я еще хоть раз слушал ее проповеди! — шепотом ругался Бенуа. — Она целый час сидит у него на коленях! — Да нет же, первые полчаса она сидела на коленях у Фабриса, а это — Фабьен. Они меняются, чтобы никому не было обидно, — возразил Тано. — А что за проповеди? Что-то новенькое? — Старенькое. Когда я был в ее возрасте, и мы с ней оказались на территории Польши, у меня завязались серьезные отношения с одной девушкой… — Настолько серьезные, что мы никогда об этом не слышали? — Да послушай ты! — Бенуа был искренне возмущен. — Она была чудесной девушкой, я таких больше не встречал… — А ведь к тому времени у тебя был уже богатейший жизненный опыт! — Я был слишком занят тренировками и учебой! Тем не менее, я серьезно намеревался там остаться, но Марго… Знаешь, какие она мне доводы приводила, чтобы заставить уехать? — Что-нибудь сильное, — предположил Тано. — Например, что в том приходе нет священника, а в грехе вы, конечно же, и сами не захотите жить. — Не совсем. Она просто сказала, что надо ехать, пока дорогу не занесло снегом! — Невероятно! И ни слова о твоих чувствах? Это так не похоже на Маргариту! — Ну, она сказала, что у меня просто такой возраст, а на самом деле мне все равно, эта девушка или какая-то другая! — Немного нелогично. Если бы тебе было все равно, ты бы рассмотрел и ее кандидатуру. — Я и рассматривал. Тано с трудом удержал шампанское от выливания через нос и в состоянии крайнего удивления посмотрел на Бенуа, проверяя, нет ли у него внешних признаков помешательства, но, видимо, безумие таилось слишком глубоко. — Это естественно! — убежденно сказал Бенуа. — Мы почти год провели вдвоем, зачастую в ограниченном пространстве. Но мой интерес был чисто теоретическим, потом я осознал, что это лишь бред незрелого разума, и вообще, мы стали уже почти родственниками, и это был бы какой-то кошмар… Бенуа вспомнил, как поливая Марго водой из ковша во время очередной еженедельной санитарной обработки в пути, не удержался от восклицания: «Хоть бы у тебя уже грудь выросла, что ли!» Маргарита невозмутимо осмотрела себя, потом критически взглянула на него и ответила: «Тебе тоже нечем похвастаться». — Это лишь доказывает, что она была права в отношении тебя. — Но я хотел понять это сам, а не путем насилия. — Не может быть! Она увезла тебя силой! — Это действительно так. Она мне подсунула какую-то дрянь, я отрубился, и она меня увезла. — Дай угадаю. Она выстрелила в тебя снотворным. — Нет, она принесла кокс. — Каменноугольный или нефтяной? — Что? — Кокс — это топливо, которое производится в основном из каменного угля и нефти. — Ты, наверное, не знаешь это слово по-французски… Это кокаин. — Как же я не догадался! Так что, она принесла кокаин, ты подумал, что это лекарство от насморка, и вдохнул его? — О, Господи! Ну да, иногда нам нужно было расслабиться. Кокс — это чуть-чуть жестко, но я пробовал его всего пару раз… и со мной все было в порядке, если так можно выразиться. Но в тот раз она принесла какой-то другой, я отрубился буквально мгновенно, а очнулся только часов через десять где-то в тысяче километрах… — И ты был так расстроен, что решил и дальше оставаться с Марго и продолжать путешествие? — Но я не мог ее бросить! — О чем речь? — к ним подошел Марко. — Как глава семьи, ты должен провести с нашей сестрой беседу о беспорядочных связях, — сказал Бенуа. — Да, беспорядочные духовные связи — это непозволительно! — согласился Марко. — Ты уверен в ее моральном облике? — Абсолютно. У нее есть принципы, она брезглива, да и я за ней присматриваю. И картина эта меня радует, друзья мои! Честно говоря, я всегда опасался, что Марго вырастет мрачным, замкнутым существом с ледяным блеском в глазах и душой жестокого и беспощадного инквизитора. Пусть общается со сверстниками, я её еле уговорил! — А как у тебя Марио ладит с Жюли? — поинтересовался Тано. — Прекрасно! Мамой, правда, не зовет, но только потому, что вообще не знает о существовании такого слова. Ох, неужели у него начинается нормальное детство? Честно говоря, уже устал таскать его по складам, помойкам и руинам. — А также музеям, мировым столицам и прекрасным памятникам архитектуры, — добавил Тано. Бенуа в их разговоре участия не принимал, он еще раз посмотрел на братьев Жюли, секунды две колебался, потом решительно подошел и вылил на Марго шампанское. — О, какой я неловкий! Сейчас все исправлю, — он схватил ее за руку и впихнул в ванную — маленькое помещение, оборудованное печью и бочкой с водой. — Мстительная дрянь, — меланхолично заявила Марго, зачерпывая из бочки ковш воды. — В отличие от тебя, я хотя бы помню, что ее звали Вержала. — Я не забыл ее имя, я просто вообще не понимал, что она говорила… Я просто звал ее «дорогая»… — Ну, я-то посообразительней и понимаю, что когда человек указывает на себя и произносит слово, то, скорее всего, это его имя. А запомнить — так вообще раз плюнуть — просто рифма и мнемоника, например, Вержала — никому не отказала. — Дурацкая рифма. — Зато прочно ассоциируется именно с этим человеком. — Смотри, тебе до этого тоже недалеко. — Что?! — Марго в ужасе вылила воду на подол. — Не смей раскидываться такими обвинениями! Ты же прекрасно знаешь, что я берегу себя для Господа нашего, и ни одному смертному не позволено… — А мне надоела эта затянувшаяся шутка про твой повышенный уровень религиозности. — Бенуа, это не шутка, мое не мрачное отношение к обрядам вовсе не значит, что я не воспринимаю их серьезно. — Подожди, а эти чуваки? — Просто эмоциональное и немного тактильное общение. — А тот мужик из Зальцбурга? — Инструктировал меня о способах добычи огня и еще о куче полезных вещей. — Старик Карло? — О, ну это святое. Почти весь мой интеллектуальный багаж доставлен из его мозга, сердца и души. Хотя… один раз он вправлял мне вывих. Это считается плотскими утехами? — Извини, Марго, наверное, я просто начинаю сходить с ума. Мне нужно дело, а иначе эти процессы будут усугубляться, и я еще, чего доброго, стану, как все эти психи, что считают, что конец света был организован масонами или каким-нибудь телеканалом, чтобы снять грандиозное реалити-шоу. — Да, мы с Карло думали об этом, но не нашли скрытых камер. А насчет дела не волнуйся. Надо пару дней, чтобы Марко окончательно очаровал Жюли и пристроил Марио, и тогда мы отправимся в грандиознейшую экспедицию. — Что собираем на этот раз: спирт, диваны, гипсокартон, пижамы? — Все! Мы погоним четыре фуры. — Очень захватывающе! Обожаю нашу работу! Да еще по фуре на человека! М-м-м-м… О таком плане я мечтал всю жизнь! — Брат, побереги свои саркастические восторги. Увидишь, дело стоящее. А теперь помоги мне выжать платье, пусть будет тотально мятым, — Марго подала ему один конец платья, которое давно успела стащить и поболтать в бочке с водой. — Тьфу, что это на тебе? — Очень мягкие, теплые и удобные мужские трусы. Какая разница, все равно из-под этим платьем не разглядишь. — А спасибо тебе. Ты сейчас окончательно убила во мне все романтические порывы. — Пожалуйста. Если они вернутся, я просто подниму руки, и ты посмотришь на мои подмышки. А что, я прекрасна такой, какой меня создал Бог!