Крапива и чертополох

— Рита, могу я так вас называть? Вы зачем-то хотели встретиться? Нужна какая-то помощь? «Ого! Какая заинтересованность во взгляде. Похоже, из этой тихой, аскетичной училки можно будет выжать какие-нибудь пикантные подробности о матчах. Совсем, видать, тоскливо ей в школе живется», — усмехнувшись, подумала Рита. Нет, юная, подающая надежды молодая акула пера вовсе не была страстной поклонницей квиддича. Честно говоря, она вообще не любила спорт и грубую силу. Но первое настоящее задание редакции решила выполнить с максимальной отдачей. Выложиться по полной. И вот она здесь. У кого же еще спрашивать разъяснений про подковёрную жизнь в игре, как не у школьного тренера? К тому же мадам Хуч, кажется, играла за «Гарпий». Или это были «Осы»? В любом случае, поговаривали, что она чуть было не сделала хорошую карьеру, помешала лишь досадная травма. Интересно, было ли это случайностью? В любом случае, о подводных течениях и скрытых отношениях в квиддиче эта Хуч должна знать побольше многих. А потому Рита надела свою самую очаровательную улыбку. Невинно тряхнула кудряшками, изобразила восторженнейший интерес и сказала: — Да, профессор Хуч, мне очень нужен ваш совет как специалиста! — Я давно уже не профессор для вас, можно просто Роланда, — улыбнулась та и внимательно посмотрела немигающим, странным взглядом. Слишком внимательно для того, кто, как поговаривают, терпеть не может журналистов. Хочешь по-настоящему разговорить человека — проникнись его интересами. Рита хорошо выучила это правило, поэтому сейчас, во время разговора, старалась максимально точно представить себе жизнь Хуч, ее увлечения и желания. В школе они особенно и не сталкивались. Когда Хуч начала работать, Рита была уже на шестом курсе, а если бы не комментировала матчи — кто в здравом уме откажется от опыта работы ещё в Хогвартсе? — с новым тренером по квиддичу не столкнулась бы никогда. Сам квиддич казался ей скучным, но на время матча она забывала обо всем. Рите всегда нравилось быть в центре внимания, заводить и без того неистовствующую публику отдельными едкими репликами, сводить с ума поклонников разных команд. Адреналин игроков и болельщиков действовал как наркотик. Ее несло на волнах чистейших эмоций, ярости, отчаянья и триумфа, и хотелось как можно дольше удержаться на самом высоком гребне этой волны. Сейчас Рите оказалось совсем не сложно вспомнить то время, поделиться воспоминаниями — и получить в ответ много новой информации, весьма и весьма любопытной… Не так много хорошеньких журналисток были в состоянии отличить бладжер от квоффла. «В жизни важна каждая деталь, если о ней вовремя вспомнить!» — подумала Рита про себя и победно улыбнулась, поставив очередную точку в своих заметках — на этот раз последнюю. Кажется, статья складывалась замечательная. И вдруг Рита поймала на себе теплый и какой-то по-особенному заинтересованный взгляд этой женщины. Хуч. Как будто той было приятно просто сидеть с ней в кафе. Просто разговаривать. И… Рита растерялась. В конце концов, интервью закончилось. Да и разные подспудные вещи Рита вроде бы уже из нее вытянула. Пробежаться, что ли, по всему еще разок? Так, на всякий случай? Рита открыто улыбнулась в ответ и снова начала спрашивать. После этой встречи было такое странное чувство на душе. Как будто съел или купил что-то замечательное, хорошее. — Когда выйдет статья, я вам обязательно сообщу, — сказала Рита тогда на прощанье, не особенно-то собираясь сдерживать свое обещание. Но вот теперь, когда она держала в руках свежий номер «Ведьмополитена», Рите почему-то захотелось лично вручить его школьному тренеру. «Что стоит за мнимой дружбой спортсменов?» — броский заголовок раскинулся на всю полосу, с огромной фотографии сверкали глазами загонщики двух команд. Вид у них и правда был зверский, так что статья и впрямь выглядела заманчивой. — Мы побили рекорды продаваемости в этом сезоне. Если вы будете писать так и дальше — место собственного корреспондента с премиальными вам обеспечено, — сказал ей сегодня окрыленный толстенький редактор. Глупец. Если он искренне думал, что «Ведьмополитен» — это потолок Ритиных мечтаний, то он самый настоящий идиот. С ослиными ушами. От этого сравнения Ритина улыбка стала еще шире. В кармане её модной зимней мантии лежало письмо от редактора «Ежедневного Пророка». «Если вам удастся раздобыть разоблачительный материал хотя бы про одну известную команду — место в штате вам обеспечено. Но помните — нам нужны мерзости. Грязное белье, самые отвратительные проявления человеческой натуры. Читателям важно удостовериться, что на свете есть кто-то более противный, чем они». Так, что там Хуч говорила про свое колено? Заколдованный бладжер, говорите? Прекрасное начало.