Недостойный

Не каждый день жизнь переворачивается с ног на голову. Не так давно имя Айдана Ская, — мое имя, — ассоциировалось с блестящим будущим, манящими перспективами, богатством и всеобщим восхищением. Теперь же преимущественное количество людей лишь пожмут плечами в недоумении, услышав его. А те, кто хорошо помнит мое имя, либо хотят меня убить, либо стрясти с меня денег. А потом убить. Раньше любое заведение принимало бы меня с распростертыми объятиями, а сейчас я вынужден был прятаться от мерзко моросящего дождя в каком-то мелком магазине электроники. За спиной уже десять минут маячил консультант, не сделавший ни единой попытки предложить свои услуги. Это было естественно — тип, по уши закутанный в темные шмотки явно не первой свежести, вызвал бы подозрения у кого угодно. Пронзительный, хоть и тщательно скрываемый взгляд прожигал затылок, и это было в высшей степени унизительно. Я еще сохранил остатки гордости и давно убрался бы восвояси, если бы не одно «но». В отделе, где продаются телевизоры, со всех мониторов на меня смотрел мой младший брат. Ни разные размеры экранов, ни колеблющееся качество изображения не могли исказить лицо, которое я ни за что не хотел видеть перед собой. Не хотел, но не мог ни отвести взгляд, ни даже моргнуть. Еще секунду назад все ящики были настроены на какой-то спортивный канал, но нет же, какому-то ублюдку приспичило переключить на «Бизнес новости» именно сейчас. Будь он проклят. Ноги словно прикипели к полу. Я не мог двинуться с места, лишь сжимал кулаки в бессильной ярости. Из зала будто выкачали весь воздух. Ни на одном телевизоре не был включен звук, но это не мешало мне прекрасно понимать, какое именно событие освещает передача. Вот к столу, за которым торжественно восседал брат, пафосным жестом поднесли большую черную папку с серебристой окантовкой. Не составляло особого труда догадаться, что за документ поджидал своего часа внутри. Вот парень неловким движением поставил свою подпись, выглядя при этом так, будто ему даже ручку тяжело держать. Вот рука отца легла на плечо сидящего, а весь зал с энтузиазмом зааплодировал. Наконец, свершилось: Оскар Скай, мой обожаемый младший братец, стал полноправным владельцем огромной отцовской корпорации. Мне же оставалось только скрипеть зубами от злобы. Лучше бы отец просто выбросил компанию на помойку или передал управление в руки первого встречного прохожего. Да что угодно было бы лучше, чем поставить во главе этого неспособного даже рот раскрыть вовремя омегу. Кто угодно, только не Ос. Только не человек, который даже на такой церемонии не додумался выдавить из себя улыбку. Только не этот придурок с вечно отсутствующим взглядом. Да, церемония состоялась вчера, но, фактически, катастрофа случилась больше месяца тому назад. Уже прошло достаточно времени, а я до сих пор не мог поверить, что отец действительно это сделал. Ведь с самого детства было понятно, что младший не от мира сего. Если с его слабостью и абсолютной безвольностью еще можно было побороться, то факт, что Оскар живет целиком и полностью «на своей волне», просто не оставлял никаких шансов получить нормального наследника. Я же был прирожденным лидером и, конечно, надеждой всей семьи. Отличник, активист и человек, далекий от мира грез, — лучшего руководителя было не найти. Естественно, мне с детства вбивали в голову, что именно такой должна быть моя судьба. И я верил, причем был страшно горд собой. А еще меня с детства учили быть опорой и защитой Оса, наверное, уже тогда понимая, что в одиночку он не способен вообще ни на что. Брат был всего на год младше меня, но различия между нами не увидел бы лишь слепой. Мы были неразлучны как раз настолько, чтоб стереть грань между братской любовью и чем-то более стихийным и неуправляемым. Чем-то, чего я не хотел признавать. Не знаю, в этом ли была причина постепенно растущей пропасти между нами, или дело было в том, что молчаливый, кажущийся всем странным и нелюдимым, Оскар никак не вписывался в шумную и рисковую компанию моих друзей. Совершенно не хотелось, чтоб младший чувствовал себя изгоем. Более того, по мере нашего взросления парни-альфы стали поглядывать на него весьма неоднозначно. Поэтому я все чаще старался под разными предлогами оставить Оса дома. Каждый день, возвращаясь домой после очередного дикого вечера в компании друзей, я видел грусть и немой укор в глазах младшего. Может, это просто так казалось. Со временем я предпочел просто не возвращаться. Благо, отец дал мне ключ от его двухэтажной квартиры в центре города. Дальше были клубы и баловство «расширителями сознания». Ничего серьезного: трава, пара экспериментов с «аптекой». Ну, еще нафенился один раз. Все это было почти безобидно. Отец же придерживался мнения, что пока никто не в курсе — можно творить что угодно. А потом меня поймали. Первым ударом было предательство любимого папочки: он напрочь отказался меня отмазывать. Сейчас-то ясно, что без внушительной суммы не обошлось, иначе почему я остался на свободе? Но то, что произошло после, перечеркивало любую благодетель со стороны родителя. Он переписал все состояние на Оса. Последней каплей стало то, что брат кинулся меня защищать, разве что не бросаясь грудью на амбразуру. Стерпеть это было выше моих сил и я покинул дом родителей. И вот теперь я пялился в дешевый телевизор, а Оскар пожимал руки местным олигархам. Как же мне хотелось дотянуться до него, схватить за волосы, впечатать лицом в этот чертов стол, увидеть кровь, льющую из разбитого носа… — Сэр, с вами все в порядке? — послышалось совсем рядом. Кое-как сумев прийти в себя, я осознал, что прижимаюсь лбом к гладкому экрану и дрожащими пальцами глажу выхваченное крупным планом лицо Оскара. На секунду показалось, что еще чуть-чуть — и я смогу ощутить мягкое прикосновение его длинных серебристых волос. — Сэр? — меня навязчиво дернули за рукав. — Простите, — кое-как промямлил я, выпрямляя спину, — голова закружилась. — Может, вызвать скорую? — испуганно выпалил консультант. — Не нужно, я пойду. В конце концов этот невзрачный толстяк не был виноват в моих проблемах, так что не стоило напрягать его своим присутствием дальше. Я направился к выходу, пытаясь скрыть пылающие от стыда щеки. На улице все еще царила промозглая морось. Этот район и без того не был привлекательным, а теперь и вовсе казалось, что кучи мусора и выбоины на дороге бросаются в глаза сильнее обычного. Дождь не мог унять разбушевавшийся внутри жар. Я невольно обхватил себя руками. Со стороны могло показаться, что это просто зябкое поеживание. На самом деле у меня было такое чувство, что иначе огонь просто выжжет дыру в моей грудной клетке. Если раньше это накатывало только в присутствии брата, то теперь хватало одной мысли о нем. Чертов Оскар, как же я ненавидел его в тот момент. Вместе с порывом ветра спину хлестнуло внезапное «Эй, ты!». Едва не прикусив язык от неожиданности, я тут же ускорил шаг, а через пару метров и вовсе сорвался на бег. Став более крупными, холодные капли врывались под капюшон и ледяными струйками стекали за шиворот, но я был слишком взволнован, чтоб обращать на это внимание. Хотя, если быть до конца честным, охватившая меня дрожь не была вызвана волнением. Липкий страх запустил когти в сознание, заставляя ускориться. Ноги безнадежно промокли, куртка повисла на плечах невыносимым грузом, но я не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Правда, скоро легкие совсем не мягко намекнули, что отказываются работать в таком режиме. Судорожно хватая ртом воздух и с каждым вдохом делая себе только хуже, я привалился спиной к стене ближайшего дома и бросил быстрый взгляд на дорогу. Улица была пустынна, меня никто не преследовал. Да уж, я стал нервным. И не удивительно, ведь факт, что мне больше нечем откупиться от недоброжелателей, озлобил их сверх всякой меры. И если типа, которому я шутки ради продал толченый анальгин вместо кокаина, еще можно было понять, то владелец клуба был сам виноват в своих убытках. Когда я еще числился богатым сыночком влиятельного человека, он чуть ли не со слезами на глазах обиженно орал, что деньги — бумага, а я ему почти как родственник. А теперь мужику вздумалось взыскать все и сразу. Об остальных не хотелось даже вспоминать. Один раз еле удалось унести ноги, с тех пор я стал слегка неадекватно реагировать на резкие оклики. Отдышавшись, я заметил, что гонка привела меня почти вплотную к временному месту жительства. Это был старый серый дом с потресканным фасадом, в таком состоянии, что его было даже необязательно сносить. Строение и само благополучно развалилось бы через пару-тройку лет. Именно тут обитал единственный из моих друзей, не оказавшийся меркантильным ушлепком. Он всегда выделялся среди остальных моих знакомых, так как не был ни богачом, ни сыном богачей. С этим парнем мы познакомились в универе, он был чем-то вроде благотворительного проекта декана, мальчиком из бедной семьи, но очень многообещающим. Выучить-то парня — выучили, а вот пристроить на теплое место забыли. Он-то и приютил меня в своей конуре, которую гордо именовал квартирой. В следующий раз надо было подумать об осторожности, не хватало еще привести моих «фанатов» к Марку домой. Но сейчас сил не было ни на что. Я зашел в подъезд и по хлипкой лестнице без перил поднялся на второй этаж. Дверь, за которой начиналась «территория Марка», была приоткрыта. Конечно, этот старый кусок фанеры не остановил бы ни одного вора, но неужели этот долбаный бета не мог быть чуть менее беспечным? Я толкнул дверь, открывая шире, и услышал уже приевшийся скрип. — Ты дома? — позвал я без особой надежды на ответ. Вопреки всем ожиданиям, из-за черной шторы, закрывающей вход в комнату, высунулась лохматая голова друга. Если подумать, он был бы даже симпатичным, если бы не забивал на собственный внешний вид. Хотя не мне было ему указывать. От меня самого почти ничего не осталось. — Ты что, вмазался? — поинтересовался Марк без особого интереса. — Придурок, — сухо бросил я, снимая отяжелевшую от воды куртку. — Ой, да ладно, ты себя видел? На зомбаря похож. Взгляд невольно метнулся к отражению в мутном треснутом зеркале. Нужно было признать, что Марк прав, мешки под моими глазами заткнули бы за пояс любую панду. Тут же захотелось сорвать со стены несчастную стекляшку и растоптать в пыль. — К черту такую жизнь, — прошипел я, заходя на кухню прямо в грязных ботинках. Каждый шаг сопровождался влажным чавканьем и оставлял на и без того не стерильном полу темные следы. Я уже и забыл, что собирался выговорить хозяину квартиры за вечный проходной двор. — Что-то с тобой не так, — протянул мой сосед, нервно комкая рукав своей футболки. Из-за этой странной привычки рукава всех его вещей вечно висели плетями и полностью скрывали запястья парня. — Со мной уже давно не так. Марк вздохнул, видимо, ожидая очередных гневно-отчаянных излияний. Парень закатил глаза, фыркнул и протянул: — Так подбери свои сопли с моего пола, и давай уже что-то делай. Вот чего он точно не ожидал, так это ответа: — Именно так я и собираюсь поступить.