Значит, любовь...

            Блэквуд увидела, что наблюдает не только она. На неё пристально смотрела наглая девчонка с тёмными распущенными волнистыми волосами, зачёсанными на правую сторону и выбритым левым виском. Та улыбнулась и подмигнула Энн. «Ну, конечно! Значит, узнала!» — подумала новоиспеченная младший лидер. Этой девицей оказалась её кузина Кейт, выбранная новым лидером бесстрашных в прошлом году. Она была старше Энн на год и сильно сдружилась с её братом Джоном в своё время, когда тот был в «Бесстрашии». Она оказалась безумно похожа на своего отца, да и на Джона тоже. Это их первая встреча, а Энн уже люто ненавидит её за предательство: за то, что бросила брата и не помогла ему в момент, когда он отчаянно нуждался в защите. Она так долго носила в себе эту ненависть, что казалось она выжжет её изнутри. Только Джоанна не давала ей упасть на самое дно всё это время и держаться на плаву. Новая лидер «Дружелюбия» знала всех представителей фракций, как свои пять пальцев. Не лично, конечно. Она тщательно изучала досье каждого в течение полугода, прежде, чем сегодня зайти в этот конференц-зал. Помимо сестрицы на неё недовольно пялился симпатичный паренёк с пробитой бровью, тоннелями в ушах и татуировками с замысловатыми рисунками на обоих предплечьях, похожих на какой-то лабиринт. Его шея тоже была татуированной линиями, напоминающие штрих-код. Светлые волосы коротко стрижены и зачесаны назад, а виски выбриты почти под ноль. «Хорош, гад! Самоуверенный козёл!» — подумала девушка, сморщив свой немного длинноватый носик. Она и его знала заочно очень хорошо, и тоже уже ненавидела. Это был лучший друг её брата — Эрик Коултер, который был младше Джона всего на год. Юный Блэквуд, не жалея сил, учил того всему, что знал и умел сам. Они быстро сдружились. Брат много рассказывал о своих друзьях. Говорил, что Эрик и Фор всегда прикроют его спину. Он верил им. Зря! Трусы! Ну, конечно, не прикрыли. Ни один из них. Никто. А позже, этот козёл занял место Джона в совете лидеров своей фракции. Ему двадцать шесть, и слава о его жестокости и любвеобильности бежит вперёд него самого. О его любовных похождениях слышали даже в «Дружелюбии». Он и там немало девчонок перетёр. Как ещё не подцепил ничего, и хер не отвалился?! Повезло, что современная медицина хорошо развита, и существует куча инъекций от всех известных болячек. Ещё не женат. Правильно, зачем такому жениться, когда каждый день он может заполучить себе любую бабу. Вон, самодовольный какой сидит! Кретин! Сильный, гад! Его стальные мышцы заставляют сжаться в комочек и нагнетают дикий ужас. Такого самой не убьёшь, сам пришибёт одним ударом. Ручища-то какие, поди из спортзала не вылезает. Сука! Энн Блэквуд уже лет пять придумывала разные способы убийства людей, которых считала виновными в смерти своего брата и родителей. Но не могла прийти к единому мнению, как именно она совершит эти ужасные деяния. А может, пора было уже признать, что ни один способ, которые она столько времени продумывала у себя в голове в самых мельчайших подробностях, не подходит и вызывает чувство тошноты и отвращения. И всё потому, что кишка у неё тонка. Конечно, у неё не хватит духа, чтобы убить человека: не так её воспитали. Да и Джоанна вечно повторяет, мол: «Милая, пора уже отпустить эту боль, и, людям, которые это совершили, воздастся всё с полна». Её б слова, да Богу в уши! Видимо, придётся придумывать новые способы отмщения. Энн передернуло, то ли от такого пристального взгляда парня, то ли от собственных воспоминаний и мыслей, что её тревожили. Она посмотрела налево и увидела, что заходит новая группа людей в белых костюмах. Искренние прибыли. В их рядах была новенькая девчушка, отличавшаяся ото всех своей улыбчивостью. «Ей бы в «Дружелюбие»!» — подумала Энн. Видимо, её, как и Блэквуд, назначили в этом году представлять интересы своего народа, поэтому досье на улыбчивую ещё не было. Та зашла и села рядом с Кейт, обняв её. Они были чем-то похожи. Даже очень. Такие же волнистые волосы, овал лица, улыбка… «Подождите! Не может быть!» — пронеслось у Энн в голове — «Это же Мари! Родная сестра Кейт. Не думала, что и эта подастся в лидеры. От неё они не отвернулись, когда та сделала не тот выбор…» — ехидно продолжила рассуждать дружелюбная. Лет шесть назад в тот же год, когда был день выбора фракций для Энн, назревал ужасный скандал у бесстрашных. По слухам, её кузина Мари приняла не то решение: она выбрала искренних, а не свою фракцию. Такой выбор был редким, особенно у чистокровных солдафонов. Искренних недолюбливали за их прямоту и колкости в адрес остальных. А её сеструха оказалась не из робкого десятка, вот молодец! Энн улыбнулась своим мыслям и заметила, что Мари с интересом смотрит на неё. Младшая Вульф поднялась с места, пока не началось совещание, и подошла прямо к дружелюбной. — Дорогая Энн! Я так давно мечтала познакомиться с тобой! — почти прокричала Мари и стала крепко обнимать девушку. От такого действия Блэквуд почувствовала себя не в своей тарелке. Она намеревалась до конца своих дней ненавидеть всех Вульфов, но таких крепких объятий она никак не ожидала. Могла и растаять от такой обезоруживающей улыбки и таких обнимашек. Кейт помахала им рукой, сидя на своём стуле, и снова улыбнулась Энн. — Эй, по-тише! — буркнула дружелюбная. — Раздавишь! — и отпихнула от себя искреннюю. Та сдвинула брови и открыла ротик, собираясь что-то сказать, но её перебили. — Кхе-кхе! — прокашляла с нажимом Джанин Мэттьюс, как бы призывая всех к порядку и начиная совещание. Мари подбежала к своему месту и плюхнулась на крутящийся кожаный стул. Все повернулись лицом к сегодняшнему председателю совета. Джанин начала монотонный разговор с приветствия и далее по повестке дня: о поставках продовольствия, о скором тестировании новобранцев, о новой сыворотке для них, о необходимости увеличения посевов, о разработке новых типов оружия и о новом способе отслеживания дивергентов. Затем дали слово одному из лидеров бесстрашных — Максу. Темнокожий мужчина поднялся с места, гордо расправил свои плечи, вызывая у окружающих чувство собственной никчемности, и медленно, растягивая слова, стал говорить о насущном. Говорил много и вроде по существу, но Энн почти не слушала его, рассуждая об окружающих её людях. Как так получилось, что она попала в эту клоаку, которую собиралась разнести в пух и прах?! Расчётливый и холодный ум подсказывал, что она на верном пути, и что изнутри уничтожить этих людей будет намного проще. Главное, не выдавать своих планов, контролировать свои эмоции и действия. И быть на стороже. Всегда. Девушка с головой ушла в свои рассуждения. В отличие от кузины Мари. Та, разявив свой рот, вслушивалась в каждое слово, произнесенное статным темнокожим лидером. «О-о-о, так искренняя девчонка влюблена!» — улыбнулась своим мыслям Энн, глядя на Мари. — «Возможно, эту информацию можно будет использовать!» — продолжила размышлять дружелюбная. Эти карие глазки искренней просто не отрывались от высокого накаченного мужчины. Блэквуд перевела взгляд на представителя «Бесстрашия», который разглагольствовал об увеличении патрулей на территории города, о новых правилах для неофитов, которых становилось всё меньше из-за страха быть убитыми своими же сотоварищами и из-за нового ожесточенного тестирования. — «Так-так-так, а это уже интересно! Правильные вещи говорит!» — подумала дружелюбная, начиная слушать речь Макса. Но его полемику так никто и не поддержал, кроме Джоанны, которая взяла слово как раз сразу после его пламенных рассуждений. — Наверное, на сегодня это всё! — перебила её Джанин, не дав договорить, когда дружелюбная затронула тему про изгоев. Рейес говорила о том, что те начали своевольничать — проникать на территорию «Дружелюбия» и громить их теплицы. — Не думаю, что такие действия изгоев требуют дополнительной охраны на вашей территории, — оправдывала их Мэттьюс. — Им просто нечего есть. Создайте отряды из своих людей и ведите патрулирование, — продолжила та, радуясь, что тему плавно перевели на изгоев. Они — тоже проблема, но Джанин не хотела ничего слушать о требованиях очередных изменений тестирования новобранцев и упрощение симуляций для них. Она лично потратила много сил и времени, чтобы провести закон о нынешних изменениях для неофитов. Так было проще отследить дивергентов. Вот где проблема! А изгои — ничто, просто пыль. А у неё была власть, которой не было у отреченных. «Жалкое отребье, не способное ничего решить!» — подумала Мэттьюс, глядя на Маркуса, лидера фракции «Отречения». Все сидели и молчали, боясь ей возразить. «И что в ней такого, что перед ней бегают все на цирлах?!» — подумала Энн, уловив взгляд Джанин, не требующий возражений. На что Джоанна только покачала головой в знак несогласия с лидером эрудитов. — У нас и так ведётся патрулирование, но участки посевов и теплиц слишком велики! — пояснила представитель фракции «Дружелюбия». — Вы прекрасно знаете, что теплицы расположены далеко за границами стен и у нас нет столько подготовленных людей, чтобы расположить патрули на всей этой огромной территории. — И что ты предлагаешь, Рейес? Может, если территория для тебя так велика, стоит её отдать, разделив между другими фракциями? — спросила Мэттьюс, не довольная возражениями Джоанны. — Эта территория со времён окончания Великой войны принадлежит нам! Мы не собираемся её делить! Её нужно защищать и оберегать, так как благодаря именно ей, вы имеете возможность существовать дальше! Здесь — колыбель жизни: пища и вода! И я ничего не предлагаю! Я прошу проверить, что происходит с изгоями на нашей территории «Дружелюбия», и что они задумали, всего лишь выделив нам средства и силу. Я не думаю, что это так трудно сделать. Предоставьте нам группу бесстрашных и просто установите дополнительно новые камеры наблюдения. Я не знаю, хотя бы с южной стороны, чтобы исключить другие диверсии оттуда. По нашему мнению, последние несколько недель, именно там собирается большое количество афракционеров. Они что-то задумали, Джанин. И это не шутка! Вот что я хотела сказать, пока меня не перебили, — пристально посмотрела темнокожая дружелюбная на эрудитку, мило ей улыбнувшись. — Что за глупости! Какие ещё диверсии?! Не неси ерунды, Рейес! Они не пойдут на такое! — с издевкой в голосе почти прохохотала эти слова Джанин. — Не хочу больше слышать подобный бред! — ядовито выдавила та, подытожив свою пламенную речь. — Это ещё почему? А? Почему вы считаете, что подобные действия со стороны неконтролируемых радикалов не являются прямой угрозой? Почему не хотите помочь нам? От вас, вообще-то, согласие на просьбу Джоанны не обязательно! Это всё можно решить обычным голосованием, — выпалила молодая дружелюбная, поправив свои очки на тонкой переносице. — А может ответ прост?! Может всё потому, что именно Вы их покрываете?! Или Вы считаете угрозой только потенциальных дивергентов? — подскочила она со своего места, не сдержавшись. Энн долго сидела и кусала себе язык, чтобы не вступить в полемику. Но не смогла смолчать, увидев, что эта противная Мэттьюс, явно виновная в смерти её семьи, с нескрываемым презрением разговаривает с её крестной. Кто она такая, вообще?! Терпеть больше не было сил, холодная броня треснула, и девушку прорвало. Выплёвывая эти слова, её так трясло, что от напряжения сжались кулаки, и ноготки Энн впились в её ладошки, разрезая нежную кожу. Проколотая бровь Эрика поползла вверх, не скрывая своего удивления. «Кто бы мог подумать, что блаженная может так разговаривать?! У неё есть голос? Я думал, что они могут только со всем соглашаться, улыбаться и обниматься!» — пронеслось в голове у молодого лидера. Даже Макс не мог позволить себе такого, когда полностью был не согласен с этой бабой в синем. Он знал, они все знали, на что она была способна. Эта Джанин чертовски опасна. Только полный дебил мог с ней так разговаривать. И то недолго, потому что потом его больше не видели. — Ты что такое говоришь?! — прошептала Джоанна, резко повернувшись к своей преемнице, и пытаясь усадить ту на место. Нехорошо злить Мэттьюс, она могла увидеть в Энн угрозу. Нельзя, чтобы её внимание зациклилось на Блэквуд, иначе той не поздоровится. — Это кто ещё такая? — прошипела Джанин. — Кто давал ей право обвинять меня в подобном непотребном деянии?! — холодно выдавила та, и надежды Рейес, что глава эрудитов ничего не заметит, быстро улетучились. — Это новый лидер «Дружелюбия» — Энн Блэквуд, выбранная в начале года общим голосованием и безупречными результатами тестирования, — пояснил один из эрудитов, которого раньше и не замечали. Он тихонечко сидел в правом углу за системой компьютеров, которые его окружали, и обрабатывал всю информацию, о которой говорилось на этом заседании. Помимо этого, он так же вел запись совещания для дальнейшей её передачи в архив. Тут и вторая бровь Эрика поползла вверх. Бедный мальчик! Ещё никогда в жизни он не был так удивлён. «Блэквуд?! Сестра Джона?! Не может быть?!» — бессвязно метались мысли у бывшего эрудита. Он даже не удосужился посмотреть список вновь избранных лидеров в этом году, или его ещё так и не предоставили?! Хотя ему это никогда не было интересно. Ему было наплевать, есть ли новые люди, готовые выражать мысли своей фракции, или всё осталось как и прежде. Никто не хотел на эту должность. Она несла такую ответственность, что не каждый был готов взять её на себя. И как он сразу не узнал Энн? И не сложил дважды два? Джон в своё время все уши прожужжал ему о своей бесподобной сестрёнке. А она оказалась не глупой, а просто беспросветно тупой! Как у такого, как Джон, могла быть настолько бесконечно больная на голову сестра?! — «Твою ж мать! Нужно как можно быстрее начать соображать, Эрик!» — лихорадочно думал молодой бесстрашный, взявшись руками за голову, теребя причёску. — Спасибо, Калеб — сказала Мэттьюс, цинично разглядывая девушку с ног до головы. — Рада познакомиться, Энн. Я знала твоего отца, достойный был человек. Искренне соболезную твоей утрате. Должно быть, непросто потерять всю свою семью в таком юном возрасте? — псевдосочувствующим голосом продолжила та. Энн сжала свои кулачки и, поджав губы, вышла со своего места. Стала обходить столы с левой стороны от себя, угрожающе медленной походкой, цокая на каблучках. Все затихли, ожидая продолжения. Джоанна прикрыла глаза от досады и бессилия. Она знала, что спорить с Энн бесполезно. Эта девчонка бесила: всегда сама себе на уме и сделает всё так, как посчитает нужным именно она. Мэттьюс всё стояла, нагло улыбаясь, и с интересом наблюдала, что же будет делать новый лидер «Дружелюбия» дальше. Девушка прошла искренних, стала проходить бесстрашных, приближаясь к Джанин. Но перед ней, прямо в проход, чуть не сбив с ног, выехал стул, на котором сидел Коултер, не позволяя Энн пройти дальше. Он медленно, словно хищник, собравшийся накинуться на свою добычу, встал со своего места. Мышцы на руках лидера бугрились, изгибая его тату на предплечьях. Отчего казалось, что кожа на них сейчас лопнет, разорвав рисунок на части. На лице желваки заходили ходуном, и заскрежетали зубы. Энн подумалось, что вот он — её конец. Она гордо встала перед ним, расправив свои плечи, не желая показывать своего страха. Какой же она лидер после этого?! А он встал горой, выпрямившись во весь свой огромный почти двухметровый рост, не собираясь уходить. Девушка своей макушкой доставала ему до плеча, стоя на каблуках, и казалась маленьким гномом, по сравнению с ним. — Ты что это задумала, а? — тихо произнёс он, преграждая дружелюбной путь. — Сядь-ка на место, блаженная, иначе тебя выведут! Чёрт бы побрал эту дуру! Эрик поклялся её брату, что в случае чего позаботится о ней, если она придёт в «Бесстрашие». Он лично присутствовал в тот день в Большом зале. Эрик был там второй раз в жизни. Впервые — когда делал свой выбор, второй раз — когда принимала решение сестра его лучшего друга. Но она осталась в «Дружелюбии», трусливая курица. Джон говорил, что та бредет «Бесстрашием», что он даже тренирует её, когда приезжает домой в увольнительные, и у неё неплохо получается. Друг погиб за несколько месяцев до этого важного дня для своей сестры. Точнее, его убили. Эрик в этом нисколько не сомневался. Парень не мог свыкнуться с этой утратой, он даже отдалился от Фора — своего второго лучшего друга в этой жизни, и, видимо, последнего. Он не хотел снова проходить через подобное. Коултер знал, что это возможно и, скорее всего, так и будет. Они были, как и Джон. Фор и Эрик. Именно Джон Блэквуд учил их скрывать свои эмоции перед другими, чтобы не спровоцировать лишние слухи. Между собой они были теми, кем и являлись на самом деле. Они вместе смеялись, разговаривали, пили в баре, дрались, а потом снимали девчонок. Они доверяли друг другу не только свои переживания и тайны, но и свои жизни. Но смерть старшего друга и инструктора подкосила не только их самих, но и их дружбу. Возможно, кто-то предал Джона, а может, и он сам прокололся на тестировании. Оно было слишком сложным. Коултер знал это не понаслышке. А Блэквуд был первым, кто стал проходить лидерские симуляции в таком юном возрасте. Обычно, на такие ответственные должности выдвигали лучших, более подготовленных, достигших двадцати пяти лет, как минимум. Эрика выдвинули на эту должность, как и Фора, на следующий год после смерти Джона. Но Тобиас отказался сразу. А Эрик… А что Эрик?! Он согласился не раздумывая, пытаясь изменить систему изнутри. Он отгородился ото всех и тренировался, не покладая сил в тренажерке, тренируя свою силу, и в классе тестирования и симуляций, тренируя свой разум. Фор долгое время пытался помочь Эрику и быть рядом, но тот вечно гнал его в шею. Однажды дошло до того, что они ужасно подрались прямо в столовой, и оба неделю провалялись в лазарете с вывихами и переломами. После этого они перестали общаться. Вообще. Эрику было так проще жить, зная, что он остался совсем один. Он считал, что подобным образом защищает Фора от беды. С тех пор прошло уже много лет, он уже и не думал, что когда-нибудь встретит эту блаженную снова. И эта встреча тронет что-то, тихо затаившееся в уголках его тёмной душонки. Он и не думал, что воспоминания о друге и его утрате снова отзовутся болью в его каменной груди. Эта боль напоминала ему, что он ещё живой. Когда он увидел Энн впервые в том зале, подумал, что она слишком худая и мелкая. В «Бесстрашии» она бы не выдержала и недели. Правильно сделала, что не капнула свою кровь на угли. Да уж, девочка с тех пор подросла. Да так, что Эрик и не понял, кто это сидит перед ним. Совсем не такая, как он себе представлял. «Правда, не совсем в моём вкусе, хоть и симпатичная. Сисек не видать. Хотя… Нет, похоже, что есть небольшие, из-за пиджака не разглядеть толком. Так и осталась мелкой. Так ещё и слепошарая. Точно, не в моём!» — не спешно рассуждал лидер, меряя взглядом девчонку в проходе. «Если узнаю, что мутишь с моей сестрой — оторву яйца! Ты меня знаешь!» — с чего-то вспомнились слова Джона в голове Эрика. С чего бы?! Махнул головой, убирая воспоминания. Посмотрел сверху вниз с пренебрежением во взгляде, чтобы испугалась. А она расправила плечи и со злостью смотрит на него. «Мелкая!» — снова пролетела эта мысль у него в голове. Захотелось улыбнуться её настырности. Хотя, её мать Лори тоже была невысокой, но целеустремлённой и могла дать фору любому бесстрашному в своей выносливости и силе воли. По крайней мере, так говорили. Энн как только могла, грозно посмотрела на бесстрашного, ставшего перед ней, и попыталась обойти его слева. Тот сделал шаг вправо и снова стал стеной, удивляясь её тупости. Джон её слишком любил, поэтому не видел недостатков своей недальновидной сестры. — Дай пройти! Иначе пожалеешь, что вообще встретил меня! — зашипела Энн, словно змея. — Уже пожалел! — ответил Эрик в той же манере, злобно растягивая слова. — Я думал, что Блэквуды не на столько глупы! — продолжил тот. — Правда? Возможно, я Вульф! — отрезала та. — Да и я думала, что ты бывший эрудит и можешь пораскинуть мозгами! Я не собираюсь ни на кого нападать и у меня нет оружия, кретин! — и тут же полезла в карман пиджака, что-то доставая. Девушка тыкнула ему в лицо флешкой, которую держала в руке. Эрик был ужасно зол, и это мягко сказано! Давно его не выводили из себя! Его контроль рассыпался на мелкие кусочки. «Вот же, мелкая сука!» — подумал бесстрашный. Ещё никто не называл его кретином, по крайней мере, в глаза. Все боялись его и разбегались в рассыпную, как только тот заходил в зал или в столовую. Все знали, что с ним лучше не связываться, так как день закончится в лучшем случае в беспамятстве или в лазарете. Кейт не знала, то ли гордиться своей новоиспечённой сестрицей, то ли обидеться на её высказывание о том, что та — Вульф. Решила подождать и решить этот вопрос позже. Она хотела наладить отношения с кузиной, но знала, что та обижена на всю её семью. Что неудивительно. Будь она на её месте… А чтобы она сделала на её месте? Кейт оказалась в замешательстве. Было любопытно наблюдать, чем закончится эта перепалка. Если что, можно будет вмешаться в любой момент. — Ну, тогда проходи, малая, — выдавил сквозь зубы эти слова Эрик, сощурив свои ледяные серые глаза, и сделал шаг в сторону, пропуская девчушку. — Я не… Ладно уж, о чём можно спорить с человеком, у которого отбиты последние мозги, — сказала Энн, и обошла бугая, приближаясь к Джанин. Кулаки Эрика сжались с такой силой, что послышался хруст костей. «О-ой-о-ой! Похоже, мне пиздец!» — пронеслось в голове у дружелюбной, проходя мимо бесстрашного. Но слова сами собой вылетели из её рта прежде, чем она успела подумать. Жаль, но она уже ничего не могла с этим поделать. Сказанного не воротишь. Слухи о тяжёлом нраве именно этого лидера бесстрашных ходили во всех фракциях. Хорошо, если пронесёт. А пронесёт наверняка, если схлопочет от него по шее. Плохо, что штаны не в тон. Вон, ручища какие огромные, больше, чем её жопа! Огребёт от него по полной! Блэквуд даже забыла, куда шла и что хотела сделать. День и вправду тяжёлый! А он ещё не закончился. Она уже прошла мимо Мэттьюс и оказалась в углу возле кучи компьютеров, за которыми сидел парень, открывший всем присутствующим её имя. — Привет, — улыбнулась Энн, — Калеб, кажется?! Можешь запустить видео отсюда? — и протянула ему свою флешку. — Без проблем, — ответил паренёк и посмотрел на Джанин, которая кивнула ему в знак согласия.