Значит, любовь...

      Холодно. Ужасно холодно. Будто лежит в куске льда. Озноб пробирает тело от самой макушки до кончиков пальцев на руках и ногах. Трясёт. Сильно трясёт, да так, что зубы стучат. Если и дальше так будет колотить, она их сломает, и те рассыпятся в труху. Будет беззубой бабкой в свои двадцать два. Конечно, если останется в живых. Ничего не чувствует, кроме холода. Даже боли нет. Странно. А она думала, что умерла. Лучше б сдохла. Невыносимо холодно. Опять темнота…       Какие-то голоса. Она не может их различить и понять, о чем они говорят. Наверное, о чём-то важном, тон у них волнительный. Возможно, даже о ней. В горле жжёт и ужасно сухо, как в пустыне, что за стеной. Будто кислоты влили прямо в глотку. Может, храпела? Не, от храпа так не бывает. Что происходит? Хочет спросить. Закашлялась. Сил нет. Слюней тоже, чтобы хоть немного смочить измученный сухой рот. «Пить!» — хочет сказать, но сухие губы даже не шевельнулись. Невозможно повернуться даже на бок, язык прилип к нёбу и вообще не функционирует, не говоря уже о том, чтобы попросить хоть кого-нибудь, чтобы дали немного воды. Боже! Что с ней? Она, вообще, жива ещё? Может это и есть ад? Лежать неподвижно, не имея возможности пошевелиться? Не чувствует тело. От слова совсем. Может, её парализовало? Вроде оно есть, вот же, а вроде и нет его. Будто не её оно вовсе. Такое тяжелое, неподъёмное. Опять всё болит. Значит, не парализована. И всё же, жива. Плохо. Лучше б померла. Пара глубоких вдохов. Больно. Невыносимо больно. Темнота…       Тепло. Так хорошо! После того лютого холода — это просто рай. Кто-то что-то шепчет. Но что? И кто? Ничего не понимает, не соображает. Будто далеко всё и не с ней вовсе. Ничего не чувствует. Ничегошеньки, кроме тепла, которое разливается приятной волной по всему телу. И запаха. Такой знакомый, родной и такой приятный, что щекочет ноздри. Хочется притянуться поближе и прижаться. Вроде получается пошевелиться, но опять темнота обволакивает сознание, и Энн снова уносится куда-то далеко. Сквозь непроглядную тьму отчётливо слышит голос Эрика, который орет на врача. — Последний раз спрашиваю, когда она очнется, док? — услышала она громкий бас за дверью. — В любой момент! Я же уже говорил, — оправдывался врач. — Правильно, ты это уже говорил. Вчера, блядь, говорил! А уже, наступило сегодня! — прикрикнул он на дока. — Не ори! Разбудишь всех! Ночь на дворе ещё! Подождём до утра, — ответил доктор. — Неужели ничего сделать нельзя? Почти две недели уже лежит, и четыре дня ты всё обещаешь, что она вот-вот очнется, — говорил он, возмущаясь. — Может, ей ещё заживляющего какого вколоть? Вам же лучше знать, что делают в таких случаях! — Именно! Мне лучше знать! — ответил док. — Послушай, Эрик, она слишком слаба. Она поступила к нам фактически мёртвой! Её ранение было слишком серьёзным. Она не дышала в течение пяти минут! Потеряла больше половины всего объема крови, раздроблены позвонки и дырка насквозь! Причем, и тебя зацепило! Неужели, ты думаешь, что это лечится за день? Нужно ждать, когда наберется сил. Мы сделали всё возможное! Теперь, всё зависит только от неё. А заживляющее не нужно. Может, она от него и спит. Все раны зажили и кости позвоночника срослись. Теперь только ждём, — договорил он, трогая лидера за плечо в знак поддержки, и пошёл дальше на обход.       Больше ничего не услышала. «Ранена». «Фактически, мертва». Эти слова наводят ужас на девушку. Страшно. Пошевелилась немного, чтобы проверить жива ли, и боль прострелила всё её тело. Снова пришла пресловутая темнота.       Эрик сел на стул у входа в палату Энн. Его рана быстро зажила, ещё неделю назад, и от неё не осталось и следа. Но рана в его душе ещё не скоро залатается, и никакое заживляющее не поможет. Только время. Он чуть её не потерял. И этот страх навсегда. Он слишком устал. Почти не спал всё это время, что она в отключке. Всё слушал сердцебиение своей блаженной. Боялся, что сердце снова остановится, не выдержит того ужаса, который с ней произошёл. А этот придурок, док, ничего толком не может ответить! Нужно было везти её в «Бесстрашие» или в «Эрудицию». Там хорошие специалисты и технологии. Они бы быстро поставили её на ноги. Но Джоанна запретила, заверила, что и здесь врачи неплохие. Да и поздно было. Не довезли бы. И так чуть не опоздали! Воспоминания той ночи нахлынули с новой силой.       Когда он услышал дикий вопль Энн, то повернулся к ней, видя, как она бежит прямо на него, заслоняя его своим маленьким тельцем от пули, которую пустил этот ублюдок Иствуд. Он видел, как у Энн появилась маленькая дырочка, размером с ноготок, прямо чуть выше её прекрасной груди, а кровь из неё моментом растеклась по майке, густыми каплями скатываясь вниз. Почувствовал, что и у него грудь защемило, не мог вздохнуть: то ли от пули, которая прошла сквозь девушку и впилась прямо в него, чуть ниже сердца, попав в лёгкое, то ли, от вида умирающей Энн, которая безвольно лежала у него на руках, а он ничего не мог с этим сделать. Ужас накатил на него огромной волной, снося его рассудок напрочь. Он никогда этого не забудет. Он сам хотел прикончить этого лохматого козла с дредами, но Фор среагировал быстрее и выстрелил тому прямо в голову, сделав огромную дыру, что было видно стену напротив. Лидер тогда что-то закричал, падая с Энн на пол, всё ещё не выпуская её из своих крепких рук. Смутно помнит, что именно, но точно помнит, что клялся ей в любви, что никогда не сделает ей больно и что всегда будет рядом, лишь бы она жила. Он сдержит своё обещание, если она позволит. Сколько он так просидел? Потерял счёт времени. Наверное, уже утро. — Слушай, Эрик, езжай к себе. Выспись хорошенько, тебе нужно отдохнуть. Я сменю тебя, — сказала подошедшая к нему Кейт.       «Точно, утро, раз Вульф здесь!» — пронеслось у него в голове.       Он никому не может доверить свою Энн. Даже её сестре. А если она очнется, и его не будет рядом? Так нельзя! Он обещал ей. Пусть даже она этого и не услышала. — Я не могу, — ответил он. — Хочу быть с ней. — Ну и прекрасно, — улыбнулась ему девушка. — Сходи в душ и переоденься уже. Вернёшься и сменишь меня. Я подежурю. Обещаю, что даже если Энн очнется, я вырублю её, лишь бы она увидела тебя первым, — неудачно пошутила старшая Вульф. Она тоже очень переживала за свою кузину и навещала её каждый день. Мари тоже должна была приехать с минуты на минуту. Они и вчера встретились у Энн в палате. Поговорили с врачом, посидели на кровати кузины, рассказав ей последние новости, будто Энн могла слышать своих сестёр. Они долго разговаривали о своих планах и что будут делать дальше. Обе были приятно удивлены, что Коултер находился возле Энн постоянно. Никто от него такого не ожидал. Даже он сам. — Принеси мне лучше одежду. Душ и здесь есть, — ответил он, протягивая Кейт свои часы. — Так удобнее. Это вместо карты-ключа. Вечно их теряю, — пояснил он, видя удивленный вид девушки. — Ага, ща! Сам неси! — протянула она их обратно, недовольно поджав губы. — Я съезжу, — сказал Фор, в этот момент подошедший к другу, услышав их разговор. Он хотел узнать у него последние новости о Блэквуд. Трис переживала за неё. Что скрывать, он и сам переживал. И не только он. Родриго с Тори тоже забегали сюда, хотя бы раз в несколько дней. Они все уже задолбали Коултера одним и тем же вопросом о самочувствии девушки. Ближе к вечеру Тобиас привез одежду Эрику. Тот сходил в душ и снова лёг к Энн. Крепко прижал её тельце, уложив к себе на грудь. Наконец, заснул. Провалился в крепкий сон до самого утра. Так хорошо рядом с ней. Спокойно. Вечность бы так обнимал её.       Тепло. Наконец-то долгожданная теплота, так уютно окутывающая её тело. Ещё не совсем понимает и осознаёт, где она и что с ней происходит. Но это совсем не важно. Так хорошо! Подергалась немного. Тело затекло. Прекрасно. Главное, что она чувствует. Всё чувствует. Чувствует каждый пальчик на руках и ногах. Чувствует себя. Жива. Уже совсем не хочется помирать. Приятный запах, одурманивающий её, пробравшийся до самого её нутра и поселившийся там навечно, снова витал где-то рядом. Так хорошо, даже ничего больше не болит. Хочет открыть глаза и посмотреть, что твориться вокруг. Не может. Веки будто свинцом налиты, не возможно даже приоткрыть их. «Давай же, Энн, ещё разок!» — бодрит она себя. Она ни какая-нибудь там размазня! Она — Энн Блэквуд, лидер дружелюбных! И она восстала из мертвых, мать их! Небольшое усилие и… Вуаля! Глаза открылись. Ура! Но они снова закрылись с непривычки. Блин… Даже не смогла разглядеть ничего! Ещё слаба. Разозлилась сама на себя, чуть рыкнула от недовольства. — Ну, привет, Малая! — услышала она шёпот и выдох облегчения совсем рядом. Вот и источник её тепла и приятного запаха, щекочущего ноздри. Лежит с ней на кровати и греет её. Попыталась повернуть голову, а её прижали ладошкой обратно к груди. — Ш-ш-ш, не дёргайся, милая! Тебе пока нельзя делать резкие движения. Отдыхай и набирайся сил. Я рядом. Я с тобой, — говорил голос, словно убаюкивая. Голос Эрика. Такой родной и такой нежный. Без колкостей вовсе. Но разве это может быть он? И может быть правдой? Нет, конечно! Она просто крепко спит. И приятный сон будоражит её больное воображение. Ну, во-первых, он тоже был ранен. Наверное, пуля пролетела на вылет и всё равно задела его. Её хрупкое тело не смогло остановить молниеносную силу маленькой быстрой пульки. А он лежит где-нибудь в соседней палате и орет на врача. Ну, а во-вторых, даже если он уже абсолютно здоров, то тем более, у него куча других забот. Он же лидер! Этого достаточно. Сладко заснула, пуская слюни на грудь своего мужчины.       Проснулась от яркого солнышка, светящего прямо в глаза. Открыла их, потерев веки руками. Руками! Они двигаются! В комнате никого. Так хорошо поспала! Потянулась. Тело захрустело. «Лазарет» — пронеслось у Энн в голове. Она уже была тут. однажды. Не может понять, как оказалась здесь. Но вдруг воспоминания той ужасной ночи пронеслись в её голове, больно отдаваясь в груди. Боже! Она же была ранена! Точно! Как осталась жива только? И сколько она провалялась в этой кровати? Как ещё пролежнями не покрылась вся? Не меньше недели, наверное. Протухла, небось, вся! Нужно срочно в душ. Поёрзав, медленно села на кровати. Руки, ноги функционируют — прекрасно. Пошевелила пальчиками на всех конечностях. Улыбнулась. Нужно проверить рану. Задрала больничную рубашку. Ничего! Даже шрама не осталось, будто приснилось всё это. Потерла то место, где была рана. Удивительно! Встала на ноги. Держат хорошо. Сделала пару шагов — не завалилась! На всякий случай, пошла по стенке. «Ещё немножко, Энн! Давай же!» — подгоняла она себя, направляясь к ванной комнате. Раздевшись, залезла в душевую кабинку и села на кафельный пол. Тёплые струйки воды смыли всю усталость, накопившуюся за всё это время. Словно заново родилась.       В комнату залетел Эрик, запизделся с врачом, обрадовав его, что Энн приходит в себя. Но, не обнаружив в кровати больную, разнервничался. Услышал шум воды. «Вот же, упрямая курица! Она ещё слишком слаба! А если шею себе свернёт в этом гребаном душе?» — завозмущался рыцарь и полез спасать свою принцессу. — Ты почему меня не дождалась? Зачем полезла сюда? — открыв дверцу душевой, завякал лидер. — Зачем так пугать-то? — взвизгнула девушка, хватаясь за сердце. — И тебе привет, Эрик! Мне что, грязной нужно было валяться? — в ответ спросила она. — Ты не грязная! Да и я бы тебе помог, раз так хочется в душ! — сказал Коултер. — Неужели, так сложно попросить? — Спасибо, конечно! Но помыть себя я уже в состоянии! — произнесла она, намыливая себе голову. Эрик стал раздеваться сам. Неудобно так: держать её и помогать умываться одновременно. Залез к ней в кабинку, еле поместился туда, присаживаясь рядом и вытягивая ноги вдоль её тела, согнув их в коленях. Осторожно убрал её ручки и продолжил намыливать её густые волосы, нежно массируя кожу головы. Энн застонала, запрокинув её на грудь Эрика. Зря она это сделала. Он и так еле держится. Безумно скучал по ней, переживал, а она сидит тут: живая, такая красивая, совсем голая, ещё и стонет. Ненормальная! Вспомнился их секс в душе в доме Энн. Было прекрасно! С ней всегда прекрасно! Не железный же. Блэквуд почувствовала, как его дубинка стала упираться ей в позвоночник чуть выше поясницы. Девушка сладко улыбнулась. Лидер стал ополаскивать её голову тёплой водой, промывая от пены. Умыв её, вышел из душа с ужасным стояком. Блэквуд всё это время с интересом разглядывала его. Шрама от ранения у него не осталось, как и у нее. Всё такой же сильный, только похудел немного. И плечи поникли. А он быстро вытерся, натянул труселя и схватил другое полотенце, чтобы вытереть Энн. Та улыбнулась ему. «Он такой заботливый! И такой чудной! Такое ощущение, что хочет что-то сказать, но не может. Или боится?» — подумала дружелюбная. Может, случилось что тогда? Что-то страшное? Ужасное чувство, что что-то не так, закралось к ней в душу. Боже, Джоанна! Как она могла забыть про неё? — Эрик! — крикнула испуганная Блэквуд, что бедный парень дёрнулся от неожиданности. — Что случилось? — спросил он, вытирая её полотенцем и осматривая девушку с ног до головы. — Это ты мне скажи! Что-то с Джоанной? — спросила она, беспокойно глядя на бесстрашного. — А что с Джоанной? — не понял он, укутывая свою мадам в полотенце и подхватив её на руки, вынес обратно в палату, аккуратно уложив на кровать.       Она внимательно смотрела на него. Не поймёт, что не так. — Расскажи мне, что там произошло! — потребовала она, садясь на попу. — Все живы? Этот гандон, Билл, мёртв? — Всё хорошо. С Рейес тоже. Она дома и ждёт тебя вместе с Джеком и другими. Гандон — Иствуд мёртв, — ответил он, подавая ей одежду, которую принесла вчера Кейт из дома Энн. — Тогда, что не так? — спросила она, надевая майку. Эрик глубоко вздохнул, молча пошёл за штанами и напялил их. Неожиданно сердце девушки прострелило болью. Он хочет бросить её и не знает, как сказать?! Так, они и не встречались толком! — Скажи просто, что нахрен не нужна тебе, и всё! И нечего яйца мять! — сказала Энн, а у самой слёзы потекли ручьём. — Если честно, я надеялся, что это сделаешь ты, — ответил Эрик. Но тут же спохватился, увидев вытянутое лицо своей Малой. — В смысле, помнёшь мне яйца. Чуть позже, — неуверенно произнёс он, улыбаясь и подходя к девушке. Вытер её слёзки большим пальцем. А она даже не улыбнулась в ответ. Всё смотрит на него с непониманием своими огромными бездонными глазами полными слёз. Он снова вздохнул. — Слушай, ты хоть представляешь, как напугала меня? — сказал он, заглядывая ей в глаза. — Я до сих пор прийти в себя не могу! Мне казалось, я потерял тебя навсегда, — договорил он, садясь на пол, и положил голову ей на колени. Энн уже успела одеть трусики. — Просто, пообещай мне, что больше так делать не будешь! Ладно? Девушка сидела на кровати и гладила волосы Коултера, который крепко обнимал её за зад, сидя у её ног. Она ничего не понимала. Видимо, голова ещё совсем плохо соображала. Эрик, её Эрик: такой смелый, сильный, который ничего не боится, сейчас был какой-то неуверенный, потерянный будто. Она опустила взгляд на его спину. Рисунок потрясающий! Правда, вверх ногами, но ничего, и так всё понятно, что там изображено. Энн провела пальчиками по тату, обводя главные элементы: лес, реку, горы, волка. «Как красиво!» — подумала она. Как и он сам. Он самый лучший! И он… Боится? Боится потерять её? ЕЁ? Сердце перестало биться. Осознание прострелило её мозг и душу. Он любит её! Любит! Как и она. Блэквуд довольно улыбнулась. Что-то в груди затрепыхалось от волнения, наверное, точно — инсульт! Такие потрясения за последнее время, что не каждый организм выдержит. Набрав побольше воздуха в лёгкие, она подняла его лицо ладошками. В его глазах была такая тоска и грусть, что её сердце защемило. Девушка нежно поцеловала его губы, спустилась к нему на пол и уселась между его ног, облокотившись о его широкую грудь. Он снова обнял её своими ручищами.       Эрик всё ни как не мог понять: как за такой короткий промежуток времени эта блаженная стала для него всем?! Она заполнила все его мысли, все его чувства, его самого. Стала единственной, кого он хочет и желает?! Но понимал лишь одно, что Энн — это всё, что ему нужно. И это надолго. Возможно, навсегда. Она одна, кто видел его таким, кто он есть на самом деле и принимала его со всеми заморочками. Для неё не было важным, что он — лидер бесстрашных или мачо-сердцеед. Она видела в нём лишь мужчину. Своего мужчину. Никогда ни о чём его не просила. Она пожертвовала своей жизнью ради него. Она — это ВСЁ, о чем он даже не смел и мечтать! Когда он чуть не потерял её, то думал, что сойдёт с ума. Он был готов горы свернуть, лишь бы она вернулась к нему. И его дружелюбная девочка сейчас рядом с ним. Блэквуд — единственная, с кем он хотел бы быть, и для кого хотел бы жить. Впервые в жизни боится что-то сказать. Как признаться в своих чувствах? Как сказать ей, что любит? Как сказать, что хочет, чтобы она переехала к нему? Как сказать, что хочет встречать с ней каждое утро, и чтобы она ждала его дома с работы? Как сказать, что только она одна нужна ему и больше никто и никогда? Как сказать, что не хочет и не может жить без неё? — Ты в порядке? — спросила Энн, поглаживая его тату на предплечьях, вырывая его из мучительных раздумий. — Теперь, да, моя Малая! Теперь, я в полном порядке! — ответил Эрик и поцеловал её в макушку, тяжело вздохнув, крепче обнимая любимую. — Хорошо, — ответила дружелюбная и переплела его пальцы со своими.       «Он сказал «МОЯ»!» — подумала девушка и сладко улыбнулась, укладываясь головой ему на широкую грудь.