Ложный свод

       Помощь в госпитале дело тяжёлое. Как минимум нужно быть готовым к крови, крикам, людям без некоторых частей тела и к смерти. Игорь, казалось, был в своей стихии. Он умело перевязывал раны, ассистировал при операциях и всегда был рядом, чтобы помочь.        Те, кто были выше его по "статусу" в этом названном госпитале-университете отмечали отверженность и неоценимую полезность Игоря, его имя было всегда на слуху: "А доктор Игорь Владимирович здесь?", "Игорь такой молодец и днём и ночью помогает!", а медсёстры сплетничали между собой "Игорь Владимирович настоящий красавец!".        До звания доктора Игорю было ещё далеко, но пациенты уже называли его так, даже не подозревая о том, что таким способом они тешили самомнение мужчины. — Ах, Венечка, ты не представляешь насколько мне приятно их внимание! Это эгоистично, я понимаю, но здесь я в своей тарелке. А эти молоденькие медсестрички... - он поймал на себе пристальный и ревнивый взгляд Смехова, от чего непринуждённо рассмеялся, — Меня наконец-то воспринимают всерьез, и знаешь, моя цель сейчас стать главой одного из отделений нашего "госпиталя". О, да, это было бы чудесно!        Игорь сопровождал свой рассказ хитрой и немного самовлюблённой улыбкой, а как иначе, Веня сам часто ловил себя на мысли, наблюдая за Игорем, когда тот в поте лица работал: "Как же ему идёт форма...". Медицинская форма и правда очень шла Игорю, впрочем, как и Вениамину, но особенно им обоим шла военная форма.        Смехову не нравилось в госпитале, он хотел вырваться, отправиться на фронт и проявить себя там. Он был готов, но может Веня просто так думал. Пока он ещё не держал в руках оружия, у него не было военной формы, его не распределили не в один полк или ряд войск. Его это раздражало. — Гера, ну что со мной не так? Неужели им не нужны бойцы? — Не думай об этом, дорогой! Ты прекрасен... - Игорь нежно коснулся щеки Вениамина и тот, словно кошка, потёрся о его руку, — Может это и к лучшему. Зато сейчас мы вместе! - — Да… наверное, ты прав, - немного неуверенно ответил Смехов и посмотрел на Игоря. Они улыбнулись друг другу и обменявшись коротким поцелуем разошлись по разным комнатам "госпиталя", которые раньше были аудиториями для студентов.        Так прошло два года - два тяжёлых, кровавых, страшных года. Они жили при госпитале, если это можно было назвать жизнью. Только ложась в постель, Игорь и Вениамин тут же вскакивали, чтобы помочь раненым. Игорь был занят больше всего. Постепенно под его глазами появились мешки от недосыпа и вечной загруженности. На просьбы Смехова лечь и отдохнуть, Игорь лишь махал рукой и отмалчивался.        Характер Смехова просто не позволял ему допустить, чтобы его дорогой друг так издевался над собой. Он понимал, что такая работа Игорю даже в радость, но всё же это уже переходило черту. Веня был готов запереть Игоря в комнате, только для того чтобы он смог выспаться. Ветреный характер Старыгина давал о себе знать – то как он изводил себя могло в ту же секунду смениться ленью и безразличием к раненым, над которыми он просиживал не один час, чтобы забинтовать раны или накормить.        В один из дней когда в госпитале всё было более менее спокойно, Смехов и Старыгин отправились в свою комнату немного отдохнуть. Подойдя к двери их почему-то обоих посетило чувство тревоги, что-то не позволяло им коснуться ручки и отпереть дверь. Пересилив себя и выкинув эти глупые мысли из головы, Веня открыл дверь. На первый взгляд там не было ничего необычного. В этой комнате они жили вместе, поэтому тут было пару личных вещей как Вениамина, так и Игоря. Пройдя внутрь и осмотрев комнату, мужчины обнаружили на кровати одного из них письмо – это была кровать Смехова.        Чувство тревоги вновь вернулось, только на этот раз оно было намного сильней. Медленно, пытаясь оттянуть этот момент, Веня подошёл к своей кровати и, взяв письмо, показал его Игорю: немного пожелтевшая бумага, запах пыли, как будто оно было давно потеряно и его нашли только сейчас. Чувство тревоги подсказывало мужчинам, о чём же может быть написано в письме и что за этим последует. Игорь задержал дыхание от нарастающего с каждой секундой волнения. — Читай, - отрезал он, и Смехов кивнув головой, быстро распечатал письмо и принялся читать. Его глаза забегали по строчкам и постепенно, то, что он узнавал в письме, искажало его лицо. К горлу сам по себе начал подступать комок. Мужчина с минуту молчал, раз за разом перечитывая письмо, будто хотел убедиться в написанном, — Ну? Венечка, не томи! - Смехов печально посмотрел Игоря. По его глубоким тёмно-карим глазам можно было понять, что тревоги были оправданы. — Это оно, Гера, оно... - это объявление стало для Игоря страшнее объявления о начале войны. Потерять любимого в его планы сейчас не входило. Игорь думал, что всё обойдётся, думал, что беда миновала раз в первые дни войны их не взяли на службу. Он был так рад работать бок о бок с мужчиной, которого любил, которым дорожил больше всего на свете, а может это была лишь мимолётная интрижка? Глупость!        Тело Старыгина переставало его слушаться и чтобы не потерять равновесие он сел на кровать, в поисках опоры. Его глаза бегали из стороны в сторону, а руки нервно затряслись. Смехов отложил письмо и сел рядом с Игорем, взяв его за руки. Он рассматривал бледное лицо своего друга, который не хотел верить в происходящее. — Гера? - осторожно промолвил Смехов. — Что "Гера"?! Ты ведь этого так хотел, почему теперь в твоём голосе такая неуверенность?!        Игорь резко подскочил и подошёл к окну. Он нервно обхватил себя за плечи, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Немного помедлив, Смехов тоже встал и подошёл к нему. Каждый шаг давался ему с трудом, ноги становились ватными. Он не мог видеть его слёзы, но и сделать сейчас ничего не мог. Он хотел закурить, но спички предательски не хотели загораться. Игорь раздражённо выкинул сигарету в сторону.        Всё его тело буквально говорило: "Будь со мной рядом - дай мне почувствовать твоё присутствие, твои руки на моих плечах. Прошу только не покидай меня". Смехов остановился за спиной Игоря и осторожно коснулся его плеча. Медленно провёл по его напряжённой руке, затем прильнул всем телом и нежно обнял. — Я знаю тебе страшно, но поверь, мне тоже... – Смехов помедлил, не решаясь вести дальше диалог. Их сердца бились в унисон, громко и быстро, — Я должен, понимаешь? - прошептал Смехов, обжигая ухо Игоря своим дыханием.        Старыгин устал сдерживать слёзы, а слова Вени окончательно выбили его из состояния покоя, которое он изо всех сил пытался сохранять. Быть невозмутимым у него не получилось, Игорь вздрогнул всем телом и по щекам заструились слёзы. Он не мог ничего ответить Вениамину, а тот, впрочем, и так всё прекрасно понимал.        Они простояли так минуту, затем, когда Игорь немного успокоился, Веня ещё раз успокаивающе погладил его плечи и, поцеловав Игоря в щёку, нехотя отстранился. Покинув своего «друга», Веня отправился по адресу указанному в злополучном письме.        Старыгин всё понимал, с советской властью шутить себе дороже, но почему ему не пришло такое же письмо? Почему его не призывают? Может это он на самом деле никому не нужен? Изнеженные пальцы, хрупкая фигура - да он не сможет даже поднять оружие, что уж говорить о наступлении. Какая чушь! Оставшись наедине с собой, в его голову лезли только такие мысли.        Как только Смехов покинул комнату и его шаги утихли в глубине коридора, Игорь упал на колени от бессилия и закричал. Этот истошный крик беспомощности всё же долетел до ушей Вени и тот, будто поражённый молнией застыл на месте: "Ох, Гера, ну что я могу сделать!? Я ведь здесь совершенно бесполезен, так может на фронте я смогу хоть чем -о помочь. Будь это даже самая черновая работа, я всё равно буду более полезен, чем здесь. Прости меня, дорогой...".        Вернулся Веня в университет только чтобы попрощаться. Игорь не хотел его видеть, не хотел говорить с ним, чтобы лишний раз не плакать и не переживать, ведь он может не сдержаться и в пылу разговора при всех поцеловать его - этого нельзя было допустить. Но какая-то неведомая сила заставила его посмотреть в окно. Сердце Игоря остановилось: "Как же он красив!", сквозь тревогу и обиду, думал мужчина.        Смехов и правда, был очень хорош в своей новой форме. Он всем приветливо улыбался, обнимал и пожимал руки подходящих к нему друзьям и учителям. "Фуражка" с небольшим козырьком скрывала его лицо и из окна его было не разглядеть. Игорь не мог больше ждать, он рванул к нему со всей скорости, забыв обо всём и обо всех.        Выскочив на улицу Игорь застыл на месте. Их взгляды встретились, и Веня неуверенно снял "фуражку". Его некогда густые каштановые волосы были сострижены, из-за чего его лицо приобрело немного иной вид, но он был по прежнему красив, по прежнему мил и самодоволен. Он остался тем же львом, каким был прежде.        Смехов медленно приблизился к Игорю, и когда между ними осталось меньше метра друзья резко обнялись, так крепко и неожиданно, что мужчины чуть не упали. Отойдя немного в сторону, они не решались, что-либо сказать друг другу. — Я боялся, что ты не придёшь попрощаться... - Смехов гладил Игоря по волосам, их глаза блестели, а сердце билось с бешеной силой. — Я не смог... Если бы не пришёл, то корил бы себя за это каждый божий день! - Игорь уткнулся лицом в плечо Вени и из его глаз вновь потекли слёзы. Смехов обхватил его голову и поцеловал сначала в лоб, а затем в губы. — Я всегда буду любить тебя, несмотря ни на что, буду я жив или мёртв. Помни я всегда с тобой... - и они вновь поцеловали друг друга, но на этот раз более отчаянно.        Этим поцелуем они пытались забрать у друг друга ту боль, которую принесло то ужасное письмо. Они пытались не плакать, пытались казаться друг для друга опорой, но теперь улыбка и смех казались всего лишь фальшью, маской, которую они изо всех сил пытались сохранить на лице перед остальными. Но стоило им попрощаться, как эмоции вновь брали верх.        Им пришлось расстаться сегодня, но они обязательно должны встретиться. Мужчины пообещали друг другу встретиться в этом мире или в другом, это было уже не так важно, но они обязательно должны будут сдержаться своё слово, а иначе их можно было считать лгунами и трусами - это просто нельзя допустить!