Ложный свод

Старыгин, 1944 год, спустя год после того, как Смехов был отправлен на Фронт.

       В "госпитале" кипела жизнь. Раненые сменяли друг друга, иногда не хватало мест, иногда не хватало еды и медикаментов, но в принципе всё было хорошо. На смену неопытным студентам, которых одного за другим забирали на фронт, приходили профессиональные доктора.        Смотря на то, как товарищей Игоря забирают на фронт, ему становилось очень обидно. Эта обида была сравнима с горечью, желчью, которая постепенно накапливалась в его организме. Ей нужно было выйти наружу, нужно было прояснить ситуацию: "Сейчас или никогда!". Игорь отправился к директору.        Тот по обыкновению делал обход по всем корпусам названного госпиталя и о чём-то размышлял. Он был довольно мудрым и неприступным мужчиной, ни слезы, ни мольбы не могли переубедить его. Бывший военный, который случайно занял этот пост. Но, только благодаря ему, университет приобрёл всемирную славу, расширился и стал достаточно привилегированным местом обучения. — Простите, сэр, у вас есть минутка? - Игорь коснулся плеча мужчины и когда тот обратил на него внимание, слегка склонил голову. — Ах, Игорь, это ты. Конечно, пройдём в кабинет, - директор указал рукой на коридор, по которому только что сам пришёл сюда, и они в тишине дошли до кабинета. Отперев дверь, директор пропустил Игоря вперёд, сам зашёл за ним следом и прикрыл дверь.        Кабинет не отличался роскошью, в нём не было дорогой мебели или дорогих украшений. Единственной роскошной вещью здесь был рабочий стол из красного дерева, явно ручной работы - его гордость. По сравнению с другой мебелью здесь, он смотрелся немного громоздко. По стенам кабинета стояли книжные шкафы почти до самого потолка. Скромная люстра и несколько пышных растений в горшках на полу и на маленьких столиках. Эти растения напоминали пальмы, из-за формы листьев и пышности.        Рабочий стол был довольно пустым. Раньше там стояло много украшений, которые создавали композицию. Сейчас от этой композиции осталась только перьевая ручка и фотография семьи директора.        Директор сел за свой стол и поправил военную форму, которую он очень любил и надевал её каждый раз, как выходил из кабинета и жестом указал Игорю сесть. Сглотнув и мысленно готовясь к разговору, Игорь сел, но тут же встал со словами. — Что происходит, сэр? Я не понимаю, почему меня не забирают на фронт как остальных, как Веню Смехова, почему?! Чем я плох? - глаза Игоря заблестели, не от слёз, а от осознания всего, что сейчас происходило в мире и в его душе. — Игорь, успокойся, - удивлённо кашлянув в кулак, директор помедлил, и в этот момент можно было увидеть, как в его голове заработали шестерёнки мыслей, — Я не стану врать тебе, это излишне... Но прошу, попробуй понять меня. Таких как ты у нас в госпитале почти нет. Доктора это дорогое удовольствие, конечно сейчас дело не в деньгах, а лишь в твоей помощи. Твоё призвание не Фронт, а госпиталь! - Игорь непонимающе уставился на него. Его взгляд приобретал всё более раздражённое и гневное выражение, — Я подал заявление, чтобы тебя не призывали. Ты служишь своей стране здесь!        Глаза Игоря распахнулись, он минуту, не двигаясь, смотрел на директора, а потом, когда осознание окончательно пришло в его голову, отвернулся. Слёзы, подступающие к горлу, начинали душить, в горле вновь появлялся комок: "Ненавижу это чувство, я будто немой!". — Понял вас, - это всё, что Игорь смог ответить директору. Что ж, по крайней мере, сейчас многое прояснилось и встало на свои места.        В тот день Игорь больше не вышел из своей комнаты. Он то лежал, то сидел, то ходил, всё никак не находя себе место. Игорь написал обо всём Вениамину, чтобы обсудить это с ним, но, увы, это письмо стало последним перед тем, как Смехов получил новую должность.        Старыгин ждал ответа неделю, ждал месяц, потом ещё один и ещё - ответа не было: "Как подло..." думал он. Это и правда, было подло, но таким был Смехов. Даже когда он писал Игорю письма, они содержали всего лишь пару строк. Веня был немногословен, писал только по существу. Игорь чувствовал себя брошенным, разбитым. Иногда он думал, что играл с чувствами Вени, думал, что их отношения находятся под его контролем, но это оказалось совсем не так. Главным всегда был Смехов.        Раздражение, досада, горечь, гнев - росли в Игоре всё больше. С каждым днём он становился всё более раздражительным, несобранным, но, несмотря на это, работу свою выполнял по-прежнему хорошо: "А может этот старик прав и это моё призвание? Нет! Это всё временно...". В конце концов, его ветреный характер не выдержал и Старыгин "пустился во все тяжкие".        Он стал постоянным посетителем одного маленького бара. В эти года там было много красивых и молодых офицеров. Они заходили туда, чтобы пропустить стаканчик другой чего-нибудь сильно алкогольного. Игорь вновь вернулся к своей зависимости, от которой, казалось, уже давно избавился. Он пил и расслаблялся, когда один, а когда в компании. Ему было неважно кто его окружал - мужчины, женщины, друзья, незнакомцы.        В такие моменты он забывал о существовании Смехова, забывал о том, что сейчас его возлюбленный воюет на фронте и о том, что жизнь Вени каждую минуту находиться на волоске от смерти. Старыгин веселился, тратил все свои накопленные деньги, а в конечном итоге добрался и до тех, которые они откладывали вместе с Веней на кругосветное путешествие. Его характер давал о себе знать. Близнецы двулики и ветрены - сегодня ты его любовь, а завтра уже никто.        Однажды, засидевшись допоздна, Игорь обратил внимание, что один молодой офицер, хотя издалека нельзя было понять какого он ранга, часто поглядывал на него. Мужчина был довольно мил, крепкого телосложения, с каштановыми волосами, зачесанными назад - он выглядел очень юным и свежим. Черты его лица и карие, почти чёрные глаза, завораживали Игоря. Этот молодой человек напоминал Смехова, от этой мысли Игорь тряхнул головой, и образ возлюбленного пропал. Ему нравилось видеть в этом незнакомце Вениамина, нравилось то, как он смотрел на него. Огонь в его душе разгорался всё больше и больше, и Игорь позволил себе сгореть в нём.        Когда людей стало поменьше, Старыгин решил действовать. В нём было уже довольно много алкоголя, да и заигрывающие поглядывания будоражили его воображение. Игорь поманил молодого человека за собой в уединённую комнату. Она была создана для приватных бесед, собраний или чего-то подобного.        Старыгин хотел "этого" уже так долго, он хотел вновь ощутить подобное чувство, как когда-то с Веней. Хотел почувствовать кого-то в себе, вновь окунуться в это чувство, в эти эмоции.        Молодой человек видимо тоже хотел "этого" не меньше Игоря. Его немного женственная походка выдавали в нём слабую натуру, которая хочет, чтобы им управляли, командовали, подчиняли своей воли. Игорь видел и чувствовал это: "Наконец-то я буду главным!", предвкушал Старыгин.        Войдя в комнату, Игорь запер дверь на ключ. Атмосфера в этой комнате была довольно интимной: стены украшали бархатные шторы; свечи, расставленные в углах комнаты, распространяли по комнате своё тусклое свечение; пахло спиртным и чем-то приторно сладким, видимо этот запах исходил от этого молодого человека; множество мягких диванов, кресел и подушек.        Молодой человек сел на один из диванов и откинулся на его спинку - такой доступный, такой манящий. Его запах гипнотизировал, дурманил, дыхание сбивалось. Игорь, словно кошка, грациозно приблизился к мужчине. Старыгин пристально посмотрел ему в глаза, такие тёмные, как ночное небо, в них хотелось раствориться. Он приподнял изящный подбородок молодого человека и аккуратно нагнулся к нему за поцелуем.        Его губы были такими же сладкими, как и его запах. Вначале осторожный, медленный поцелуй, перешёл в более страстный, более требовательный. Мужчина и правда, оказался довольно податливым, Игорю казалось, что с ним можно было делать всё что угодно.        Поцелуй, затем ещё один и ещё и вот уже Игорь нависает над разгорячённым телом молодого человека. Старыгин перевернул мужчину на спину, и грубо схватив его за бёдра, притянул на себя. Он был очень жестоким и резким. Забыв обо всём, он выплёскивал сейчас в этой грубости всё, что накопилось в его душе за всю жизнь. Все его переживания и тревоги переходили в укусы, несвойственную ему силу и удары. Он смотрел на этого мужчину, как на кусок мяса. Тянул его за шелковистые волосы, заставляя мужчину громко стонать. Насилуя его, Игорь утолял свой голод, своё желание, пытаясь избавиться от боли, от страхов и от самого себя. Кто бы мог подумать, что он способен на нечто подобное, ведь он всегда был таким хрупким и изнеженным.        Когда всё закончилось, Игорь не чувствовал ничего, в его голове не было мыслей, а в его душе было лишь опустошение и отвращение. Его тошнило от самого себя, от этого мужчины, от алкоголя, от всего на свете.        С этим отвращением и безучастностью он встал и вышел из комнаты. Как он добрался до своей комнаты, Игорь не помнил. Он не помнил, как разделся, как принял душ, как лёг спать - это всё он делал механически, по давно заученному плану. Кто же мог знать, что именно в этот день, Смехов мог погибнуть вместе со своей группой солдат и Игорь будет долго корить себя за содеянное этой ночью...